По кинжалу в руке Розалинды потекла тёплая жидкость, которая пролилась на землю. В ужасе от содеянного, она отшатнулась, но в тот же миг тело Винсента, поражённое выстрелом, безжизненно рухнуло на землю.

Мужчина, ухмыляясь, посмотрел на кинжал, затем на Розалинду. Из его рта потекла кровь. Он отбросил пистолет и, двигаясь как автомат, вытащил кинжал из своего живота, каким-то чудом нанеся себе глубокую рану. Его глаза и улыбка были прикованы к Розалинде, когда он наклонился к ней. Его кровь запачкала руки, одежду и землю.

— Здорово, правда? — он схватил её за лицо своими окровавленными руками, вытирая их о неё, когда она попыталась вырваться.

Почему он так силён? Ему больно.

— Я твоя первая жертва, не так ли? — он издал громкий хриплый смешок и поцеловал её своими окровавленными губами. Розалинда почувствовала, как к горлу подступает желчь.

— Теперь ты никогда меня не забудешь. Я всегда буду с тобой.

С этими словами, сопровождаемыми довольным выражением лица, его глаза закатились, и пленник безжизненно рухнул на землю.

Розалинда, шатаясь, направилась к Винсенту, вытирая кровь с губ бинтами. Ноги её подкашивались, и она несколько раз падала, прежде чем смогла добраться до него.

— Винсент! Винсент! — попыталась поднять его, но пулевое отверстие, проходящее прямо через его голову, не оставляло надежды на спасение.

Розалинда закрыла глаза Винсента, молясь о том, чтобы он обрёл покой.

Увидев пятна крови вокруг и на себе, вспомнив, что она только что сделала, она закричала от отчаяния.

— Розалинда?

Девушка вздрогнула, услышав своё имя. Слёзы, икота и судорожные вздохи хлынули из неё, когда попыталась объяснить, что произошло.

— Я не хотела причинять ему вред. Это случайность. Он собирался убить Винсента, но я успела первой. Не было причин его убивать, потому что...

Она оказалась в тёплых и нежных объятиях, когда Адриэль произнёс:

— Всё хорошо. Всё хорошо. Теперь я здесь. Я рядом.

— Где ты был? Что мне теперь делать? Как ты мог так поступить? Как ты мог? Я так нуждалась в тебе, — рыдала Розалинда, прижимаясь к нему.

— Я знаю. Знаю, — ответил Адриэль.

— Больше никогда так не делай, — отчитала она его, продолжая плакать.

Адриэль лишь молча смотрел на тропинку позади себя, и на его лице было написано сожаление.

— Мне жаль.

***

— Не видели ли вы Розалинду? — спрашивал Титус всех, кого встречал, но люди лишь отрицательно качали головами.

Они находились в палатке, расположенной в самом дальнем конце лагеря, куда огонь ещё не успел добраться, прежде чем угаснуть.

Внезапно пожары прекратились, но ущерб, нанесённый войскам и припасам, был столь велик, что к тому моменту, когда они прекратились, спасать было почти нечего. И это произошло как раз в тот момент, когда они собирались перейти к контратаке.

Если засада оказалась неудачной, то это было бы катастрофой. Почти все были ранены, и они потеряли более половины своих припасов.

— Ищешь Розу? — Луис подбежала к нему после оказания помощи пациенту, у которого половина лица была обожжена.

Что это был за пожар? Он сжигал всё, к чему прикасался, и не затухал, что бы они ни предпринимали. И откуда он взялся?

— Да. Ты видела её? — спросил он её с оттенком отчаяния в голосе. — Я искал её с того момента, как начался пожар, и до сих пор не могу найти.

— Я также не могу найти Винсента, — произнесла Луис, усаживая его на свободный стул и предлагая снять рубашку. На его теле от левой руки до груди виднелись следы ожогов. — Почему ты никому не сказал? — упрекнула она, нанося мазь на рану.

— Сейчас это неважно, у вас ещё куча пациентов, о которых нужно заботиться, — пожал он плечами.

— Не дёргайся. Ты лейтенант, ты здесь один из самых уважаемых. Если скажешь этим людям встать и сражаться прямо сейчас, они сделают это без раздумий. Так что ты не можешь быть настолько ранен и игнорировать это, иначе просто упадёшь в обморок, и тогда кто будет за всем этим следить?

Титус оглядел мужчин и женщин, которые страдали от боли и которых лечили медсестры и врачи, снующие туда-сюда с лекарствами и бинтами.

— В твоих словах есть доля правды, доктор. Но я знаю своих людей, они справятся и без меня, — он помолчал. — Ты знаешь, сколько людей погибло?

— Четыре человека погибли, что удивительно, учитывая, какой сильный был пожар. Но большинство из них сильно обгорели, выглядят ужасно. Долго не протянут, но мы делаем всё, что можем, — грустно сказала Луис, чувствуя себя беспомощной.

— Мы теряем людей, и это печально. Что будет с остальными районами, когда линия фронта будет вот такой? — вздохнул Титус, оглядываясь по сторонам.

И где же Розалинда?

— Доктор! — вскричала медсестра, подбегая к Луис в смятении. — Только что новый врач доставил два тела, возможно, вы захотите взглянуть.

— Новый врач? Адена? — переспросил Титус, и они с Луис переглянулись, после чего поспешили к выходу из палатки. Титус на ходу надевал рубашку.

Они увидели, как Адена осторожно опускает тела на землю, а рядом с ним стоит Розалинда. Она вся в крови, взгляд был пуст.

— Розалин… — Титус и Луис остановились как вкопанные, увидев её в таком состоянии.

— Винсент? — прошептала Луис, заметив пулевое отверстие на голове мужчины.

— Это не тот пленник? — спросила одна из медсестёр, указывая на другого мужчину.

— Что с её рукой? — заметили они, глядя на обнажённую руку Розалинды.

— С медсестрой всё в порядке?

Розалинда окинула взглядом палатку, раненых, а это была лишь одна из палаток с ранеными, и почувствовала, как к глазам её вновь подступают слёзы.

Их вопли боли пронзили её слух, и ей пришлось уйти, дабы попытаться совладать с эмоциями. Адриэль и Титус последовали за ней.

— Розалинда, — окликнул её Титус, хватая за руку. — Ты в порядке? Ты ранена? На тебе нет перчатки.

— Я убила его, — прошептала она, всё ещё не поворачиваясь к нему лицом.

— Что это было?

— Я убила его! — Розалинда посмотрела на него, её лицо пылало так же, как и грудь, но она не успокаивалась.

— Ну-ну, Розалинда, всё в порядке. Ты хорошо потрудилась. Как тебе удалось его убить? — Он улыбнулся ей с гордостью, но быстро умолк, увидев выражение её лица.

— Я убила человека, Титус. Мужчину. И даже после того, как я его убила, не смогла спасти Винсента. Он был причиной тех пожаров, и его смерть не уменьшила причинно-следственных связей. Знаешь, с каждым прошедшим днём я начинаю осознавать, насколько бесполезна, — она печально улыбнулась, глядя в землю.

Титус притянул Розалинду к себе и заключил её в объятия.

— Я не искусен в красноречии и не способен ясно выражать свои мысли, но это всё, что я могу сделать. Ты не была бесполезной, ты не сделала ничего предосудительного. Ты всегда прилагала все усилия во всём, что делала. Ты замечательная, Розалинда. Ты замечательная, — он похлопал её по спине, повторяя эти слова снова и снова.

***

— Должно же быть что-то, что я могу сделать, Адриэль, — Розалинда ходила взад и вперёд по палатке, она должна была отдыхать, но не могла.

Титус и другие генералы, которые ещё были способны передвигаться, проводили очередное совещание, в то время как Луис и несколько других медсестёр и мужчин отправились сжигать тело Винсента и хоронить тела других мужчин.

Розалинда хотела помочь, но ей не позволили, особенно Луис.

— Если тебе хоть немного небезразлична моя судьба и то, что я говорю, ты пойдёшь отдыхать, — сказала ей Луис, когда они вернулись к работе.

— Мне жаль Винсента, Луис. Я...

Луис подняла руку, призывая к молчанию.

— Не стоит извиняться. Винсент отдал свою жизнь, защищая тебя, и это не умаляет его величия. Он всегда говорил мне, что лучшая смерть — это та, что принесёт пользу другим.

Женщина улыбнулась, глядя на неё сверху вниз, и в её глазах блестели слёзы гордости.

— Он прожил достойную жизнь и умер так, как хотел. У него не было недостатка ни в чём. Не жалей о нём, хорошо?

— Да. Мы счастливы, что хотя бы один из вас остался жив, — Ральф улыбнулся ей своими уставшими, налитыми кровью глазами, похлопал её по спине и вернулся к работе.

Розалинда хотела быть на кремации, но мысль о том, что она увидит, как тело её вдругабудет сожжено, была невыносима. Она лишь смотрела, как дым поднимается к небу, прощаясь с ним в последний раз.

У них не было много времени, ведь нужно было спешить на работу.

— Есть кое-что, что ты можешь сделать, — нерешительно произнёс Адриэль, сидя в углу.

— Правда? И что же это? — с надеждой спросила Розалинда.

Адриэль покачал головой и вздохнул.

— Что случилось, Адриэль? У тебя такой вид, будто ты увидел призрака, — поддразнила Розалинда, но выражение его лица заставило её забеспокоиться. — Адриэль, что случилось?

— Духи готовы исцелить всех раненых в этом лагере и оказать помощь, но тебе придётся отказаться от своего дара, — ответил Адриэль.

Розалинда машинально провела рукой по волосам, которые всё ещё были распущены и касались земли. Она не успела умыться и даже не сняла одежду, испачканную засохшей кровью.

— О чём ты?

— Ты знаешь, какой дар духи подарили твоей семье? — спросил он.

— Это то, во что мы вмешались, дабы обрести те искажённые знания, которые у меня есть сейчас.

— Да. Они обезумели от того, что мы вмешались в это, но твоя родословная — единственный способ установить для них связь с физическим миром. Так что, если ты пожелаешь отречься от него они смогут вновь восстановить связь должным образом.

— Но это лишено смысла. Если я остригу волосы, то оборву все связи с ними. Как же они восстановят связь?

— С твоей кончиной. Они сотрут все следы твоего существования, и будет казаться, что тебя никогда и не было. Никто более не вспомнит о тебе. Ты просто исчезнешь.

— Тогда я отказываюсь. — Титус ворвался в шатёр с яростью в глазах. — Разве ей мало пришлось пережить?

— Но, Титус. А как же раненые? Многие из них не переживут эту ночь. — Ответствовала Розалинда.

— Мы что-нибудь придумаем. — Упрямо ответил Титус.

— Подумай, они приближаются. План, который ты разработал, безукоризнен, тебе требуются лишь исполнители, а времени у тебя в обрез, — ответила она.

— То есть ты готова пожертвовать всем ради этого?

— Ну, ты тоже готов рискнуть своей жизнью ради этого. Разве это не одно и то же? — Розалинда подошла к нему и нежно коснулась его щеки. — Что бы ты сделал на моём месте?

— Я не хочу потерять тебя, как потерял всех остальных, — прошептал он, прижимаясь к её руке.

— Дело в том, — заговорил Адриэль, — что Розалинда не умрёт, если подстрижёт волосы. Это часть сделки, которую она заключила со мной, и другие духи не могут вмешиваться. Пока её не убьют или она не достигнет предела, с ней всё будет в порядке. Если она подстрижёт волосы сейчас, то просто потеряет связь с миром духов.

— Тогда давайте сделаем это, — решительно сказала Розалинда.

— Хорошо, — вздохнул Титус и достал кинжал из ножен рядом с пистолетом. — Но с ней действительно ничего не случится? И они сдержат своё обещание?

— Да, мы подходим к вопросам заключения сделок со всей ответственностью, — ответил Адриэль, забирая у собеседника кинжал. Розалинда тем временем присела на ящик, собрав волосы в хвост.

— Какой длины ты хотела бы их оставить? — поинтересовался он с лёгкой улыбкой. — Помнишь, когда ты была совсем юной, я хотел подстричь тебя, потому что ты не могла справиться с расчёсыванием, и твои волосы всегда напоминали мне пчелиный улей.

— Раньше у меня были только длинные волосы. Может быть, теперь я попробую сделать короткую стрижку? — сказала Розалинда, улыбаясь. — Мне не нравится ничего делать со своими волосами. Раньше я их ненавидела.

— Конечно, — усмехнулся Адриэль. — Что бы я ни делал, я не мог заставить тебя изменить причёску.

Он собрал волосы и поднёс острый конец кинжала к шее.

— Будь осторожна, Розалинда, — прошептал он, когда лезвие разрезало её волосы. Золотые пряди падали с её головы и сверкали, словно искры, когда касались земли.

Они смотрели на длинные волосы, которые превратились в тысячи светлячков, освещая палатку и окружающий мир, пока они шли к палаткам с ранеными. Каждый человек, на которого приземлялся светлячок, мгновенно исцелялся.

Некоторые светлячки приземлялись на Титуса, мгновенно исцеляя его рану.

— Это работает! Ты тоже исцелился! — радостно воскликнула Розалинда, когда Адриэль поймал её в свои объятия. — Адриэль, это работает!

Она вырвалась из объятий Титуса и обернулась, чтобы увидеть, как Адриэль медленно растворяется в воздухе вместе с последними светлячками. Девушка поспешила к нему.

— Что происходит, Адриэль?

— Помнишь? Ты разорвала свою связь с миром духов, а я дух. — Он улыбнулся.

— Почему ты не сказал мне, что это произойдёт?! — Она закричала на него, пытаясь прикоснуться к нему, но не могла.

— Розалинда. — Он коснулся её лица, но она ничего не почувствовала на своей коже, желая, чтобы она успокоилась. — Если бы я сказал тебе, это изменило бы твоё мнение?

Розалинда остановилась и посмотрела на него, грустно улыбнувшись:

— Нет.

— Я хорошо тебя воспитал тогда. Ты была драгоценностью, о которой нужно было заботиться, и мне нравится наблюдать, как ты растёшь и становишься той сильной женщиной, которой ты являешься сейчас. Никогда не меняйся, ладно? Ты моя самая большая радость. И даже если ты не видишь меня, я всегда забочусь о тебе.

— Мы ещё встретимся? — спросила она, пытаясь ощутить прикосновение его руки к своему лицу, но ощутила лишь лёгкое дуновение ветра.

— В конце твоего пути. А пока — прощай, Розалинда, — он махнул ей рукой, широко улыбаясь.

— Ты был мне лучшим другом и семьёй вместо родителей. Спасибо тебе за всё, что ты для меня сделал. Прости за всё, что я сделала не так. Спасибо, — Розалинда попыталась улыбнуться ему сквозь слёзы, но губы её дрожали.

Когда свет исчез, в палатке остались только Розалинда и Титус, и наступила тишина, которую нарушало лишь биение их сердец.

Розалинда опустилась на землю, выплакав все слёзы, и почувствовала, как пустота в её сердце становится всё больше. Она ощутила тепло объятий Титуса, но боль в груди не утихала.