Переводчик: lerelei

Корректор: Liomora

Я подняла телефон и ответила.

Следующее, что я помню, это то, как я сидела в машине Сехуна. Я сидела на пассажирском сиденье, пытаясь сдержать слезы. Позвонила моя мама. Она сказала, чтобы я как можно скорее приехала, потому что у бабушки осталось мало времени.

Взрослея, я стала меньше времени проводить с бабушкой и дедушкой. В тот год, когда я жила вместе с ними, я чувствовала себя виноватой, что не могла раньше проводить больше времени с ними – я воспринимала их присутствие в моей жизни как должное. Больница находилась в трех часах езды. Моя сумка лежала на коленях, телефон был в руке. Я держала его так крепко, что думала, что он сломается.

Сехун снял руку с руля и потянулся, чтобы взять мою. Это было так успокаивающе. В машине царила тишина. Он был сосредоточен на дороге, а я каждые пять минут проверяла свой телефон в ожидании, что он зазвонит и мама скажет, что все обошлось.

«Позвони мне», – сказал Сехун, высадив меня у входа. «Я припаркуюсь рядом. Позвони мне, когда дойдешь, ладно?»

Я расстегивала ремень безопасности, как вдруг он протянул руку, чтобы поцеловать меня в щеку. «Все будет хорошо, обещаю», – сказал он. «Иди».

Никогда я так быстро не поднималась по лестнице. Я вошла в палату, где лежала бабушка, и огляделась. Мой дедушка сидел рядом с ней и выглядел несчастным, мама же смотрела в окно.

«Мама!» – выкрикнула я, прежде чем уронить сумку. Я подбежала к ней и спросила, что случилось, не желая беспокоить бабушку.

«Мама, скажи мне… Что случилось?»

«Возраст пересиливает ее. С каждым разом ей становиться все труднее сопротивляться своей болезни…», – начала она. «Прошлой ночью ее лихорадило, пришлось отвезти в больницу и убедиться снова, что дела плохи. Она едва может дышать самостоятельно. Доктор Лим сказал, что это ее последние дни», – прошептала она.

Последние дни.

Последние.

Дни.

Я подошла и села возле бабушки. Я посмотрела на ее штрих-код, пытаясь разобрать ее номер.

У нее в запасе два дня…

Она умрет здесь.

Я была в прострации, задаваясь вопросом, как я могу ее спасти. Если она останется здесь, то… Она точно умрет, верно?..

Меня осенило, и я вышла из палаты. Я все думала о ее спасении. Никогда не делала этого раньше. Сработает ли это? Поменяется ли ее дата «истечения срока»? Один за другим стали появляться вопросы у меня в голове. Я перестала грустить. У меня появилось решение… Недолго думая, я вернулась в палату и посмотрела медицинскую карту, висящую на кровати бабушки. Кабинет доктора Лим находился на этом этаже.

Я вышла, готовая уходить, как вдруг увидела Сехуна. «Почему ты не отвечала на мои звонки? Пришлось идти к стойке регистрации и узнавать, где ты», – сказал Сехун. Он запыхался, наверняка он тоже поднимался по лестнице.

Я взяла свою сумку и бросила туда свой телефон. «И как ты описал меня?»

«Спросил, куда пошла красивая девушка твоего роста… Вот она и сказала», – ответил Сехун. Он снял пиджак. Держа его, он провел рукой по своим волосам и достал телефон. «Что случилось?»

«Позже расскажу. Подержишь мою сумку?» – спросила я. «Мне нужно поговорить с врачом о моей бабушке и ее выписке», – сказала я.

Сехун заглянул в медицинскую карту бабушки. «Минхи! Нет… Ты с ума сошла? Ее все еще лихорадит… В ее состоянии не лучше ли остаться здесь, под присмотром врачей?..»

«Нет, Сехун, не лучше. Поверь мне».

«Мин!» – он взял меня за руку, но я отстранилась.

«Вы уверены в этом?» – спросил доктор Лим меня.

Я кивнула. «Я понимаю, что у нее осталось мало времени, поэтому… Наша семья решила, чтобы она провела его вместе с нами дома, в кругу семьи», – сказала я.

«Хорошо… Пусть твоя мама подпишет это», – он дал мне бланк.

Я взяла его и вернулась в палату и попросила маму подписать бланк. Она не спрашивала у меня, что это было, что хорошо.

Сехун хотел остаться рядом со мной на несколько дней. Мне пришлось позвонить маме, чтобы объяснить наше отсутствие. Каждая минута длилась вечность. Я хотела, чтобы эти два дня прошли как можно быстрее, и в то же время не хотела этого… Сработает ли это?

Если ей предначертано умереть в больнице… Случится ли это, если она будет не там?

Было непонятно.

В день ее «истечения срока годности» я вошла в ее комнату и села рядом с ее кроватью. Штрих-код на ее шее исчез.

Я заплакала, но… Потом она проснулась. Бабушка проснулась, и посмотрела на меня. С уверенным голосом, как и раньше, она спросила: «Минхи… Что такое?»

Я в шоке смотрела на нее, со слезами на глазах. «Ты в порядке…» Я обняла ее, она обняла в ответ. «Ну конечно же. Думаешь, достаточно какой-то лихорадки, чтоб от меня избавиться?» – посмеялась она.

Я вышла из ее комнаты и пошла за мамой. Сехун был там, он обнял меня, когда увидел. «Что случилось?» – спросил он.

«Она в порядке», – сказала я.

Сехун крепче обнял меня и покачал из стороны в сторону: «Я же говорил тебе».

Моя бабушка была в порядке, но меня гложет кое-что. Он жива и здорова, но штрих-код исчез.

Его нет… Как и у Сехуна…

Конец 10 главы.