Сначала я подумал, что это кто-то другой.

Алисия, которую я знал, всегда была живой, уверенной в себе и амбициозной молодой... крольчихой.

Но та, что стояла сейчас передо мной...

— Я... Меня поймала сестра...

...была не более чем жалким, брошенным кроликом.

Наши глаза встретились на мгновение, но она тут же опустила взгляд, словно обожглась о мой.

— Прости, что я вот так заявилась…

Её уши слегка дрожали.

От холода и сырости?..

Или от страха?..

А может, и от того, и от другого…

Даже когда я её обокрал и забрал чётки, она не выглядела такой подавленной.

— Заходи.

— ...

Я впустил Алисию внутрь и сосредоточил все чувства на окружающем пространстве, но никого не увидел.

Похоже, за ней никто не следил.

— Значит, тебя поймала Ерина?

— О тебе... о том, что мы вместе отправились в Эльфгард...

— Тебя выгнали из Паланы за это? Ха-ха.

— ...

Я хотел пошутить, но Алисия молча кивнула, оставив меня в ступоре.

Её действительно выгнали.

Я уже знал от Мии, что Ерина узнала о поездке Алисии в Эльфгард.

Но я не знал, что Ерине также известно, что она была со мной.

Я думал, Алисия сможет придумать оправдание и выкрутиться...

Похоже, подозрения Ерины оказались сильнее лжи Алисии.

«Неудивительно, что она пришла одна, без слуг и багажа.»

У Алисии ничего с собой не было.

Абсолютно ничего.

Ни сумки, ни вещей, только она сама.

Кроме чёток на шее и кольца с камнем маны на пальце, которое, похоже, было новым, у неё не было никаких других ценностей.

Она, наверное, отчаянно пыталась убежать.

«По крайней мере, это место она не нашла.»

К счастью, похоже, Ерина не обнаружила это убежище.

Если бы нашла, то сломала бы барьер и встретила бы Алисию ещё до того, как та сюда добралась.

Похоже, Алисии удалось уйти от погони, несмотря на суматоху, в которую она ввязалась при побеге.

Конечно, расслабляться пока рано.

Ерина уже приходила сюда, чтобы найти Кёрна.

Нет гарантии, что она не придёт снова.

— Как много она узнала? Узнала, что ты дважды обмочила штаны при мне?

— ...

— Прости. Было не смешно?

— Я никогда... не видела сестру такой злой... Она много раз злилась из-за меня, но... впервые её гнев был направлен на меня. Я думала, что поступаю правильно... а она назвала меня предательницей, воровкой... Всхлип.

— Всё в порядке. Я понял. Иди помойся. Поговорим, когда приведешь себя в порядок.

Алисия начала дрожать и плакать.

Поняв, что сейчас не время для шуток, я притянул её к себе и позволил уткнуться лицом мне в грудь.

Я чувствовал, как она дрожит, прижавшись ко мне, её слёзы пропитывали мою одежду.

Пока я держал её в тёплых объятиях, дрожь постепенно утихла.

Всхлипывания тоже стихли.

Я подумал, что теперь всё в порядке, ослабил хватку и собрался отстраниться...

Но тут заметил её запястье.

— Это...

— А...

Всё запястье было в порезах.

Порезы были скрыты под макияжем, но дождь смыл его.

Раны были глубокими, явно от лезвия. ( Если что это боевые ранения!!! Пишу, чтоб не словить бан тайтла)

Они выглядели не свежими, а довольно старыми…

Алисия быстро спрятала от меня запястье.

Я задумался, стоит ли спрашивать о порезах.

Неловкая тишина повисла в воздухе, пока я колебался.

Линда, закончившая подзарядку, прибежала и осмотрелась, пытаясь оценить ситуацию.

[Могу ли я чем-то помочь?]

— Не могла бы ты помочь ей с купанием? Я найду для неё сменную одежду.

[Конечно, Хозяин. Прошу, пройдёмте. Сначала нужно снять мокрую одежду. А то простудитесь.]

Линда обменялась со мной взглядами и, кажется, поняв ситуацию, повела Алисию в ванну.

Состояние Алисии вызывало беспокойство.

Эти шрамы на запястье тоже не давали мне покоя.

Я не мог оставить её одну, мало ли что, поэтому отправил с ней Линду.

Если бы не Линда, мне пришлось бы идти с ней самому.

— Подожду пока они выйдут.

Я подобрал мокрую одежду Алисии, которую она скинула, как змея кожу, и кинул в корзину для белья.

Затем вышел.

Алисия явно впала в немилость у Ерины...

Но мне нужно было услышать подробности от неё самой.

— Фух. Может, вздремнуть?

Глядя на Нерешил, которая всё ещё крепко спала, не обращая внимания на весь шум, мне тоже захотелось спать.

Я плюхнулся на диван и обнял беззаботную Нерешил.

Она заворочалась во сне, нахмурившись, будто ей жарко, но...

...Для меня она была идеальной подушкой для объятий.

— И не думай спать. Ты должен закончить восполнять мою эссенцию.

— А-ааа...

И как только я закрыл глаза...

Пасть сороконожки проползла по дивану и оказалась прямо передо мной.

Ах, да.

Я же должен был поцеловать сороконожку.

Перед глазами всё поплыло.

***

[Тапочки вот здесь.]

«Линда... кажется?»

Следуя за искусственной душой, я вышла из ванной и надела тапочки.

Когда я направилась в гостиную...

— О, закончила?

Ю Джин, который дремал, поднял голову и позвал меня.

Рядом с ним была тот самый гуль, которая всегда была с ним... и... он обнимал другую женщину.

Ну как можно быть таким постоянным?

Эта мысль принесла чувство умиротворения.

Я почувствовала, как сердце освободилось от тяжести, и тихо усмехнулась.

— Разве прилично спрашивать леди о таких вещах?

— А это приличнее, чем обмочить штаны при людях?

— Эй?!

— Не злись. Иди сюда. Ты, наверное, голодна. И одежда тебе идёт.

— Идёт? Она... слишком мала...

Я на мгновение заколебалась, чувствуя себя неловко под его взглядом.

Когда я вышла из ванной, мне дали лишь тонкую ночную сорочку.

Она была настолько тонкой, что всё просвечивала.

К счастью, моё нижнее белье было постирано, так что мне не пришлось надевать эту похабную одежду на голое тело.

Кажется, нижнее бельё постирала тот гуль.

Ю Джин бы сам этим заниматься не стал...

— Конечно, одежда маленькая. Я купил её Нерешил как пижаму.

— ...Я... не особо... сплю... так что... ни разу... не надевала...

— Она практически новая. Можешь оставить себе, если хочешь.

— Мне не нужна. Эта детская пижама.

— ...Хмпф.

Неудивительно, что она такая маленькая.

Если я хоть немного задеру подол юбки, нижнее бельё будет видно.

И мне кажется, что грудь вот-вот лопнет от тесноты.

И всё же я была благодарна, что есть хоть что-то надеть, пусть и временно.

— Вы двое впервые видите друг друга, верно?

— Да... Это твоя новая рабыня?

— Что-то вроде того.

Я сказала это с сарказмом, но Ю Джин просто согласился, а таинственная женщина, сидящая рядом с ним, отреагировала так же равнодушно, оставив меня без слов.

Она действительно рабыня?..

— У неё пока нет имени. Можешь называть её жуком, если хочешь. Она монстр.

— Мне это не нравится! Только попробуй назвать меня жуком! Я откушу твои кроличьи уши!

— И-ик!

— А это Алисия Евгения.

— Ах... Ах, да. Та самая, о которой ты упоминал... если дернуть её за руку, из ног польется лимонад...

— Эй?!

Моё лицо залилось краской.

Что этот человек рассказывал обо мне людям?!

Меня охватила ярость, а воспоминание о том случае заставило меня содрогнуться.

Гад.

У меня даже нет сейчас подавителя...

— Просто садись и ешь буррито. Эй, ты! Как ты умудрилась сожрать всё это?!

— Ммм... Кажется, мне нужно потреблять больше калорий, раз я становлюсь больше.

— ...Свинья. Хватит... жрать...

[Ахаха. Я скоро сделаю ещё. Не ссорьтесь.]

— ...

Я была раздражена и зла...

Но не могла отрицать, что в этой атмосфере мне было довольно комфортно.

Они не спрашивали меня, почему я вдруг появилась...

Они даже не спросили о шрамах на моём запястье...

Мысль о том, что здесь только странствующий наёмник и два монстра, которые не будут обо мне сплетничать, успокаивала ещё больше.

Мгновение назад мне казалось, что я потеряла всё.

Лежа в ванне и глядя на отражение своего жалкого, кроличьего лица в воде...

Глядя на старые шрамы на запястье, я чувствовала, что снова тону в боли прошлого...

Но как только вышла, настроение начало подниматься.

— Спасибо. Мне уже намного легче.

— А? За что?

— Не притворяйся, что не понимаешь... Мне нужно тебе кое-что рассказать.

Ту-дум.

Я села на кресло, взяла буррито и начала говорить.

Это был первый раз, когда я говорила о своём прошлом в такой расслабленной атмосфере.

Рассказ будет долгим.

Я погладила грубый порез на запястье и медленно начала говорить.

Семья Евгения.

Известная семья зверолюдей на лишённом магии Севере, знаменитая тем, что произвела множество архимагов.

Но, как и у всего прекрасного есть тёмная сторона...

У семьи Евгения тоже была своя изнанка.

Одним из преимуществ кроликов-зверолюдей была их высокая скорость размножения, и семья Евгения пользовалась этим редким преимуществом.

В отличие от других знатных семей, которые ограничивали потомство, боясь распылить богатство и власть, семья Евгения активно производила детей на свет.

Затем всех детей проверяли на магические способности...

Обладающих талантом отправляли в главную семью для обучения, а остальных бросали.

Бросали в буквальном смысле этого слова.

Их изгоняли из семьи, обрекая на голод и смерть.

Семью Евгения это не волновало.

Так они отсеивали тех, у кого не было магических способностей, и сокращали расходы.

Они построили свой успех на жертвах бесчисленного множества детей.

Именно так семья Евгения поднялась, чтобы стоять плечом к плечу с традиционными магическими семьями Юга.

И я, Алисия Евгения, родилась старшей дочерью главы семьи, но...

...Быть ребёнком главной семьи не означало, что критерии были другими.

Я должна была пройти тот же тест, что и любой другой ребёнок Евгения, и если бы я его провалила, меня бы изгнали.

Таковы были правила семьи Евгения.

И мои результаты теста были плачевны.

У меня не было магических способностей.

Или, по крайней мере, так казалось тогда.

Я до сих пор прекрасно помню холодные взгляды взрослых, чьи ожидания сменились разочарованием, как только объявили результаты...

Я была просто ребёнком, едва умеющим говорить.

В тот день меня должны были изгнать вместе со всеми остальными детьми, не имеющими способностей.

Но мой отец нарушил правила.

Он объявил, что оставит меня в главной семье, отказавшись отсылать прочь.

Никто не мог оспорить решение главы семьи, обладавшего абсолютной властью...

...Но, естественно, последовала большая волна недовольства.

Возможно, мой отец спас меня от замерзания насмерть холодной зимой...

Но он не мог защитить меня от презрительных взглядов внутри семьи.

Бесполезный ребёнок.

Мусор.

Бесстыжая девчонка.

Не равная им.

Вот что я слышала, пока росла.

Я росла в семье, но не чувствовала себя её частью.

Я не получала того же образования, что и мои кузены и кузины.

Мне приходилось есть их объедки.

Взрослые открыто оскорбляли меня, сверстники избегали, а слуги делали вид, что меня не существует, боясь попасть под раздачу.

Даже отец избегал меня, опасаясь неодобрения своих подчинённых.

Я была единственной в замке Евгения, у кого не было герба Евгения.

Я могла бы вынести всё это.

Было тяжело, больно, иногда я плакала...

Но пока это были внешние унижения и травля, я могла справиться с ними, спрятав своё хрупкое сердце за непробиваемой броней.

Но что действительно причиняло мне боль, так это чувство вины.

Дети, которые оглядывались на меня с тоской в глазах, когда их уводили...

Каждый год, один за другим, до меня доходили вести об их смерти, и это было невыносимо.

Все они умирали зимой или выживали, работая на тяжёлых работах...

...Пока я жила в тёплом доме и нормально ела.

Я должна была жить той же жизнью, что и они...

Но меня пощадили, просто потому что мне немного повезло.

Вот почему это было так тяжело пережить.

— Эй, слышала? О тех детях, которых изгнали в прошлом году?

— Они ещё живы?

— Говорят, полуживые. И, судя по всему, половину из них продают в рабство на Юг.

— Ха-ха-ха! Для них это шаг вперёд! Будут жить в тёплом месте, в домах знати!

— Эй, отброс! А почему тебя не продали в рабство?

— ...

Травля усилилась, когда я стала старше.

Чем больше я взрослела, тем больше думала и тем сильнее росло моё чувство вины.

Я начала верить, что они правы.

Почему я всё ещё здесь?

Не лучше ли было бы для меня, и физически, и морально, если бы меня изгнали вместе с другими детьми и продали в рабство?

Почему только меня спасли?

Нет. Было ли это вообще спасением?

Действительно ли мой отец заботился обо мне?

Или он намеренно защитил только меня, чтобы заставить страдать?

Всякие мысли заполняли мою голову, когда я оставалась одна.

От этих мыслей голова раскалывалась.

Была только одна вещь, способная заставить меня забыть всю эту боль.

Большая боль.

Кажется, тогда я и начала играть в милые куклы.

(п.с. от беса. смотреть коменты)

Возможно, я выбрала такое заметное место как форму протеста...

Но главная причина была в том, что... когда текла кровь, разум прояснялся.

Когда запястье горело от боли, голова переставала кружиться. ( Я ведь его случайно повредила, пока играла с куклами)

Но как только кровь останавливалась и рана заживала, навязчивые мысли и головная боль неизбежно возвращались...

И я не могла остановить игру в куклы.

Я стала зависима от этого.

Примерно тогда, когда шрамы размножились, покрыв всё запястье... (ведь я была такой неосторожной и часто падала, ударяясь запястьем. )

— Алисия. Что это?

...Мой отец наконец заметил.

В тот момент меня захлестнула волна... радости.

Я надеялась, что кто-нибудь заметит мои куклы.

Я надеялась, что кто-нибудь увидит, как сильно мне больно, как я хочу поиграть в доту, и пожалеет меня.

Так я думала в своей детской наивности.

— Носи перчатки, чтобы скрыть это. Это неприглядно. Старейшины будут тебя ругать, если увидят.

— ...

Я была глупа.

Никто не пожалеет меня.

У меня никого нет на моей стороне.

Я поняла это после десяти лет жизни в этом доме.

Поняв, что мне не выбраться из этого отчаяния с помощью игры в кукол...

Я, будучи ребёнком...

Задумалась о игре в доту.

Я действительно хотела умереть.

Дело было не в том, что я представляла, как отец, старейшины или кузены будут плакать и сожалеть после моей смерти в игре дота 2

Просто... мне было очень больно.

Я просто хотела сбежать от этой реальности.

— Приведите сюда главу этой семьи! Я — Ерина Фрост! Будущий монарх, который поставит семью Евгения на колени и сделает их своими подданными!

Примерно в то время... я встретила свою сестру.

И моя жизнь изменилась навсегда.