Это был первый учебный день после экзаменов и коротких каникул.

Под солнцем, которое уже начинало припекать по-летнему, я погрузился в полную апатию.

Шел третий урок — самое тяжёлое для интроверта вроде меня время: физкультура.

Так как контрольные только закончились, учитель решил устроить нам игру в футбол.

— Мой мяч!

— Мой мяч, мой мяч!!

— Мой мяч...!!

Впереди мои одноклассники в спортивной форме наперегонки неслись за черно-белым мячом.

Наверное, преподаватель выбрал игру с мячом, чтобы мы отвлеклись и расслабились, но для такого неспортивного человека, как я, это было далеко не развлечение.

К счастью, участие было необязательным. Существовало негласное правило: можно было «наблюдать», попутно помогая собирать улетевшие мячи. Это меня и спасло.

— Чего футболисты так заводятся даже на уроках? — пробормотал рядом Юма.

— Очевидно же, хотят покрасоваться перед девчонками. Девяносто процентов парней гоняют мяч только ради популярности.

Рядом со мной Юма и Хаято завистливо и предвзято бормотали.

Поскольку физру у нас проводили с параллельным классом, мы втроем обычно отсиживались вместе.

Прислонившись спинами к защитной сетке, мы лениво наблюдали за стараниями футбольного клуба.

— Девчонки в теннис играют… Хоть бы прокрасться к ним… — вздохнул Хаято.

Я повернулся вслед за его взглядом и увидел, как на одном из шести кортов девчонки размахивают ракетками под громкие возгласы.

Среди них, разумеется, была и Асахи-сан в спортивной форме.

Не знаю, попросил ли ее помочь учитель или она сама вызвалась.

Так или иначе, она показывала другим девушкам, как правильно держать ракетку и делать замах.

Даже несмотря на то, что это была не ее тренировка, она, казалось, получала настоящее удовольствие.

Достаточно было на нее посмотреть, чтобы понять, как сильно она на самом деле любит теннис.

— Ого… Так ты на Асахи Хикару запал? Неплохой вкус…

— О ч-чем ты вообще…?

Замечание Хаято заставило меня вздрогнуть... Точно, он подглядывал за мной.

— Ты же на нее пялился, я видел. Но брось, она явно не в твоей лиге. Если бы это была игра, ты бы как герой первого уровня полез на финального босса.

— Не знаю, о чем ты, но… Спасибо, что хотя бы героем назвал. Самая лестная оценка за всю мою жизнь.

Учитывая, что я обычно причисляю себя к «крупным слизням», это серьезный апгрейд.

— В общем, до Асахи Хикару тебе не дотянуться. Уж если выбирать кого-то, ищи другую. Хотя и остальные девчонки в нашем поколении считаются высоким классом.

— Да я смотрел на нее без всяких таких мыслей…

— Ну, для начала, девушка топ-уровня — Сакурамия Мияко. Характер острый как бритва, на таких, как мы, она смотрит свысока. Яркая гяру, к парням придирчива, но по внешности не уступает Асахи Хикару. Говорят, меняет бойфрендов как перчатки... Но некоторым такое нравится.

Хаято сказал все это, наблюдая за Сакурамией-сан, которая вместо урока болтала со своей девчачьей компанией в сторонке.

Честно говоря, она мне не нравится. Как-то раз она при мне гадко отзывалась о Хино-сан.

— Дальше... Переведёнка из Кансая, Огата Аканэ. У нее личных границ еще меньше, чем у Асахи Хикару, а густой кансайский диалект сводит с ума парней, помешанных на региональных акцентах.

Он перевел взгляд на миниатюрную девушку, которая как раз брала у Асахи-сан урок хватки ракетки — Огату-сан.

Мы в разных классах, так что я ее плохо знаю, но слышал, что она дружит с Асахи-сан и Хино-сан.

— Еще есть Фудзимото Харуна из легкой атлетики, Такасаки Тисато из баскетбольной команды… ну и так далее…

Хотя его об этом и не просили, он продолжал выуживать имена из своей драгоценной базы данных по девушкам.

— …Вот, в общем-то, и все. Когда перечисляешь их вот так, действительно понимаешь, насколько высококлассные у нас в школе девчонки.

— А Хино-сан? — тут же вклинился Юма, едва Хаято, довольно собой, замолчал.

— Х-Хино…? А что с ней…?

Вопрос, похоже, застал его врасплох, и Хаято засуетился так же, как до этого я.

— Разве не странно, что ее нет в списке?

— Н-не так уж и странно…

— Да брось! Хино-сан определенно симпатичная. Прочно стоит в тени Асахи-сан, да. Но я и сам слышал, сколько парней втайне мечтают, чтобы она их отчитала. Не может быть, чтобы ты об этом не знал, Хаято-кун.

— П-правда что ли? И ты считаешь ее симпатичной? Я, в общем-то, не то чтобы…

— Может, ты ее специально пропустил?

Хаято, который по какой-то причине заметно нервничал, получил контрольный вопрос.

Если честно, Хино-сан, может, и немного пугает, но бесспорно привлекательна.

Для того, кто гордо ведет учет всех девчонок в параллели, пропустить ее — более чем подозрительно.

— …Кстати, вы с Хино-сан в одну начальную школу ходили, верно?

— Ну и ч-что с того? Это же давно было…

Он запаниковал еще сильнее.

Подозрительно. Крайне подозрительно.

Мы с Юмой переглянулись — явно думали об одном и том же.

— Эй, вы трое! Отнесете инвентарь в сарай?!

Крик донесся от Накаямы-сэнсэя, который судил футбольный матч.

— С-слышали?! Давайте на камень-ножницы-бумагу, кто понесет!

Хаято, мгновенно ухватившись за возможность, попытался свернуть разговор.

— Тьфу… Повезло ж…

— Продолжим эту беседу позже.

— Да продолжать-то нечего, серьезно… Ладно, готовы? Камень, ножницы, бумага…

***

— Черт… Надо было бумагу показать…

Ворча, я потащил в сарай этот дурацкий, неудобный спортинвентарь.

Поскольку помещение обычно было заперто, внутри витала легкая пыль.

Я прошел вглубь, чтобы поскорее пристроить снаряжение, уложив его так, чтобы ничего не упало.

Квест выполнен.

Я уже обернулся, чтобы уйти, как заметил в проеме двери чью-то фигуру, преграждающую выход.

Из-за плохого освещения сначала было трудно разглядеть, но я прищурился.

Стройная, гармоничная фигура, читаемая даже через спортивный костюм, и острый взгляд за стеклами очков.

Сомнений не было — это была Хино Аяка.

Сначала я подумал, что, может, и ее учитель за чем-то послал, но руки у нее были пусты.

Она просто стояла и пристально смотрела на меня.

Я сделал шаг, чтобы пройти мимо, не придав этому значения…

Но бац... Она уперлась ладонью в дверной косяк, перекрыв путь.

— Э-э… Что-то не так?

— Мне нужно с тобой поговорить.

Ее глаза горели, словно угли.

— Поговорить?.. О чем?

Предчувствие чего-то подобного у меня было, поэтому я сохранил спокойствие лучше, чем ожидал.

…Ладно, может, я слегка запаниковал.

— Насчет Хикару. В субботу на тренировке она поссорилась с Мицуки-сан — со своей матерью — и сбежала. Ты в курсе?

— А? А-а… да, я слышал от Дайдзю-сана, так что… да, знаю…

Конечно, я не мог рассказать, что Хикару в итоге оказалась у меня дома и даже осталась ночевать.

Поэтому я ответил полуправдой.

Хино-сан не ответила сразу. Вместо этого она вгляделась в меня, словно пыталась что-то разглядеть сквозь очки.

— И… что с того?

— Разве ты не чувствуешь, что должен что-то сделать? Говорю честно… Я больше не хочу видеть Хикару в таком состоянии.

— Сделать?.. Я, конечно, не против помочь, но… если это то, с чем она должна разобраться сама, то я…

— На самом деле, все наоборот.

Она резко прервала меня.

— Н-наоборот?..

— Я думаю… Только ты сможешь с этим что-то сделать.

И затем, без колебаний, возложила на мои плечи невероятно тяжелую ношу.

— Нет-нет-нет, подожди… Мы же не так давно знакомы, а в таких делах разве не ты, кто знает ее вечно и очень близок, подходишь куда лучше?..

Я всего лишь партнер по играм — скорее, такой же бездельник.

Хино-сан же знает ее со школьной скамьи, ей доверяет ее семья, она практически ее официальный опекун.

Мне казалось логичным, что она — лучший кандидат, но…

— Я не могу.

Она тут же это остановила.

— П-почему?

— Потому что я уже и так принадлежу к тем, кто возлагает на Хикару слишком много надежд…

— Надежд?..

— Да… Сколько бы я ее ни подбадривала — говорила «держись», «не сдавайся» — в итоге это лишь становилось для Хикару обузой…

Она хочет поддержать, но не может.

Ее голос слегка дрожал — возможно, от чувства беспомощности перед состоянием лучшей подруги.

— Но ты другой. Я не знаю, чем вы обычно занимаетесь, но… если что, ты как раз тот дурной пример, что тянет ее в бездну легкомыслия, верно?

— Л-легкомыслия?.. Жестковато сказано…

Мы всего лишь играем вместе, а меня уже клеймят развратителем.

…Хотя, я действительно подначивал ее расслабиться, так что отрицать полностью не могу.

— Какой бы ни была причина, сейчас Хикару держится только за счет тебя. Если это так, то, может, ты сможешь помочь ей снова встать на ноги, если подойдешь к этому правильно?

— Помочь встать?.. Но мы же даже не знаем точную причину…

— Я знаю. Или… мне так кажется.

— Серьезно? — я невольно наклонился к ней, возможно, слишком живо.

Хино-сан кивнула.

— Думаю, все началось в конце первого года обучения… Прямо перед весенними каникулами. На тренировке она получила травму.

— Травму?.. Но сейчас вроде здорова…

Она нормально ходит, бегает, да и ракеткой сегодня махала.

Не похоже, чтобы травма была причиной.

— Да. Сама травма зажила давным-давно. Она и не была серьезной — через две недели все пришло в норму.

— Тогда почему…

— Это было ее левое колено.

— Левое колено… О…

Вес этих слов обрушился на меня мгновенно.

Ее левое колено.

Та самая травма, из-за которой ее мать, Мицуки-сан, завершила профессиональную карьеру.

И я вспомнил выражение лица Хикару, когда она споткнулась на ступеньке в тот день.

Тогда она инстинктивно попыталась опереться на левую ногу.

Если это движение пробудило в ней память о собственной травме… Тогда все начинает складываться.

— Так что я думаю… с тех пор она боится. Вдруг со мной случится то же, что и с Мицуки-сан? Вдруг я не смогу идти к своей мечте? Этот страх гложет ее все это время… Потому что эта девочка… она несет на себе еще и чужие мечты. Хотя ни я, ни Мицуки-сан никогда ее об этом не просили… Хотя ей стоит думать только о себе…

Хино-сан больше не могла сдерживать слезы. Она сняла очки и вытерла лицо.

Нести чужие мечты…

Теперь, когда она об этом сказала, я уловил что-то подобное в словах Хикару той ночью — когда она говорила, как ей повезло, что ее поддерживают.

— Вот видишь… поэтому я и сказала, что не могу ей помочь.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду… Но даже так, я не уверен, что могу что-то изменить…

Правда, в последнее время она на меня опирается.

Не буду льстить себе, но тот факт, что после ссоры она прибежала именно ко мне, о многом говорит.

Но это лишь потому, что я дал ей возможность сбежать — предоставил место, где не нужно ни с чем сталкиваться.

Вести кого-то к покою и помогать идти вперед — две большие разницы.

— Прости… Я знаю, что прошу слишком многого. Но… я правда больше не знаю, что делать…

— …Хорошо. Я тоже считаю, что нельзя оставлять ее в таком состоянии. Я попробую. Сделаю, что смогу.

— Спасибо… Пожалуйста…

Она поблагодарила меня хрупким, дрожащим голосом — так непохожим на ее обычно резкий и уверенный тон.

Я все еще чувствовал себя совершенно не на своем месте.

Но видя, как она плачет прямо передо мной, я просто не мог отказать.

Даже так… я по-прежнему не имел ни малейшего понятия, что могу сделать для Асахи-сан.

＊＊＊

В итоге прошло несколько дней, а я так ничего и не предпринял.

Как и всегда, за пределами своей комнаты я оставался лишь тем парнем, что наблюдает за ней издалека.

Со стороны Асахи-сан, казалось, жила обычной жизнью.

Никто бы и не подумал, что в глубине души она несет груз неспособности смотреть в лицо своему любимому теннису.

Но в эти выходные у нее запланирован турнир.

По словам Хино-сан, в случае победы она получит рекомендацию на крупное зарубежное соревнование. Это очень важно.

Она, наверное, специально избегала говорить об этом при мне. Поэтому я даже не знал.

А я… что я вообще могу?

Она несет на себе не только свою мечту, но и мечты лучшей подруги и матери — что она, главный герой сёнэн-манги?

Кто-то вроде меня, кто даже не в силах осознать всю тяжесть этого груза, вряд ли сможет сказать что-то значимое.

«Держись»? «Ты справишься, Асахи-сан»? «Я в тебя верю»?

Нет… так не пойдет.

Единственная причина, по которой она сейчас на меня опирается, — это то, что я просто удобное место, куда можно упасть.

Если я, до сих пор лишь потворствовавший ее бегству, вдруг швырну ей какие-то необдуманные слова ободрения, это создаст лишь новый вид давления.

Чем больше я об этом думал, тем сильнее меня охватывало чувство беспомощности и бессилия.

Может, и правда стоит просто подождать, пока время все расставит по местам…

Пока эта мысль кружила в моей голове, прозвенел звонок с четвертого урока.

Как обычно, я потянулся к сумке за купленным обедом, но…

— А, черт… Забыл купить обед.

Я был так поглощен всем происходящим, что совершенно забыл об этом.

— …Пойду в столовую.

Я отправил Хаято и Юме короткое сообщение — «Обедаю в столовой» — и поднялся с места.

Столовая, в которой я давно не был, была переполнена, как всегда.

Большинство сидели компаниями — изнурительная обстановка для интроверта вроде меня.

Стараясь быть невидимкой, я встал в очередь и взял бюджетный набор с куриным кацу.

Словно струйка дыма, я проскользнул сквозь толпу и нашел место в самом дальнем, уединенном углу, чтобы поесть в одиночестве.

Я уже тихонько начал поглощать эту экономную еду…

— Уф, достало… Зачем нам вообще в субботу идти болеть?

Я слышу, как за соседним столиком разговаривают несколько девушек.

— Это последний матч старшеклассников. Хоть из приличия стоит появиться.

— Да, но мы же знаем их всего пару месяцев. Воспоминаний-то никаких.

По разговору было ясно, что это первогодки обсуждают дела клуба.

— Честно, они мне не особо нравятся. То, что родились на два года раньше, не дает права задирать нос. Я бы даже обрадовалась, если бы они проиграли пораньше и мы поскорее ушли домой.

— Ха-ха. Но в том турнире… она же тоже участвует? Ну, та самая…

— О, Асахи-семпай со второго класса?

В тот миг, когда незнакомые мне девушки произнесли знакомое имя, мои руки замерли.

— Да, точно! Она же вроде суперкрутая?

— Еще бы! В прошлом году выиграла Всеяпонский чемпионат среди молодёжи, не отдав ни сета. Честно, могла бы и в профы пойти, даже не доучившись в школе. И, говорят, наша семпай, если все пойдет по плану, встретится с ней в третьем раунде.

— Ой… бедняжка. Ну, может, тогда и правда пораньше уйдем.

— А еще я слышала про нее одну нехорошую вещь.

Одна из девушек — наверное, из теннисного клуба — понизила голос, став серьезной.

— Что, насчет парней?

— Нет-нет. Подруга из средней школы, которая ходит в тот же клуб, сказала… Вроде как Асахи-семпай повредила колено где-то перед весенними каникулами. Травма была пустяковая, но с тех пор она не может нормально входить в удар — все из-за проблем с головой.

— Не может быть… Серьезно? Грустно.

— Это, конечно, слухи, но если правда, то понимаешь, что даже гении бывают хрупкими. Да ладно, обычная травма. В спорте без этого никуда.

— Но честно, она красивая, умная и в спорте хороша — раздражает немного. Если слухи правда, то даже… облегчение как-то…

БАМ!

Не осознавая того, я уже стоял на ногах, врезавшись ладонями в столешницу.

— Ой… что? Это было… страшно…

Две первогодки уставились на меня в полном недоумении.

Я чувствовал, как и другие ученики поблизости обращают на нас внимание.

Вы ничего не знаете, так что не говорите об этом.

Тот, кто несет на себе не только свою мечту, но и чужие — разве это хрупкость?

Мне хотелось крикнуть, выкрикнуть эти слова — но я сдержался.

Даже если бы я высказался здесь, лучше бы от этого не стало.

Более того, это могло бы лишь подлить масла в огонь слухов.

И, по правде говоря, я не знал ее достаточно хорошо, чтобы говорить подобное с уверенностью.

Глубоко вздохнув, я подавил в себе этот порыв и снова сел.

Увидев, что я спокойно вернулся к еде, окружающие быстро потеряли ко мне интерес.

Те две девушки тоже не стали продолжать прерванный разговор, быстро доели и поспешили уйти.

＊＊＊

Впервые я по-настоящему обратил на нее внимание… В разгар зимы, ближе к концу нашего первого года обучения.

В тот день я опоздал на автобус после работы и решил — отчасти для компенсации недостатка движения — пройтись пешком.

Холод, наводящий на мысли о близком снегопаде, уже заставлял меня жалеть, что я не дождался следующего автобуса.

И тут я услышал незнакомый звук, доносящийся от незнакомого здания у дороги.

Привлеченный звуком, я заглянул в просвет между уличными деревьями, через высокое сетчатое ограждение…

Передо мной, залитые ослепительным светом прожекторов, раскинулись теннисные корты.

Я только что понял, что услышанный мною звук — это удар мяча о струны ракетки, как мой взгляд притянула одна-единственная фигура на корте.

Девушка моего возраста в теннисной форме с длинным рукавом, стремительно бежавшая по корту, с которой, несмотря на зимний холод, срывались брызги пота.

И я мгновенно узнал в ней Асахи Хикару.

— Хорошо! Последний!

— Хах!!

Женщина, похожая на ее тренера, послала мяч в неудобную точку, но Асахи мощным рывком догнала его и вернула по острой траектории.

Она, без сомнения, самая известная ученица в нашей параллели.

Конечно, я знал ее имя, лицо и то, что она играет в теннис.

Но увидеть ее лично на корте… Она казалась совершенно другим человеком.

— Да-а-а! Последний был что надо! В матче это был бы явный выигрышный удар!

— Тогда давай не терять это ощущение — дальше двадцать мячей в более быстром темпе, хорошо?

— Конечно! Я как раз разогрелась, так что хоть тридцать!

— Только потом не ной, ладно? Будем делать, пока не получится как надо.

— Со мной все будет в полном порядке! Но жарко уже, сниму-ка это… Ладно, давай!!

Она сбросила куртку, оставаясь в одной майке.

Мне стало холодно лишь от одного взгляда на нее, но она без раздумий ринулась обратно в тренировку.

Тренер посылала мячи попеременно влево и вправо, а Асахи металась из стороны в сторону, отправляя каждый в противоположный угол.

Это была высокоинтенсивная анаэробная нагрузка длиной больше минуты — постоянный спринт без передышки.

Невозможно, чтобы это не было изматывающим, и все же она все это время улыбалась.

Улыбалась так, словно обожала каждую секунду, проведенную на теннисном корте.

Видя, как она сияет на корте ярче всех остальных, я подумал, что она выглядит круче любого игрового персонажа, которого я когда-либо видел.

Оглядываясь назад, это был до смешного простой случай любви с первого взгляда.

Наверняка были десятки парней, испытавших то же самое.

Но кто-то вроде меня — заурядный, неприметный НПС — никогда не мог бы приблизиться к ней.

Мы жили в совершенно разных мирах.

Она стояла, сияя под прожекторами, а я лишь наблюдал за ней из темноты.

Сетчатое ограждение между нами делало разницу наших миров болезненно очевидной.

И это чувство должно было остаться в прошлом — спустя месяц я в этом почти убедился.

До того самого дня в автобусе, когда она внезапно заговорила со мной.

＊＊＊

— Рейя-кун, отнесешь это за второй столик?

— …Ага.

В «Минаморитее» я отнес блюдо, которое Минамори Итиру-сан выставила на стойке, к указанному столику.

«Удивительно, насколько хрупкими бывают гении».

С тех пор эта фраза тех двух девушек не выходила у меня из головы.

Даже я, посторонний, чувствовал такое разочарование.

Я даже не мог представить, насколько сильнее оно было у самой Асахи.

Я хочу для нее что-то сделать.

Но вместе с этим желанием неотступно преследовало чувство неполноценности — что такой, как я, ничем не могу помочь.

— Рейя-кун, дальше… Стой, ты в порядке? Вид нездоровый…

Итиру-сан выглянула с кухни, ее лицо выражало беспокойство.

Похоже, мое уныние отразилось на лице.

— П-правда?.. А я вроде нормально…

— Если плохо себя чувствуешь, не перенапрягайся. Я и одна тут справлюсь, знаешь ли?

— Я правда в порядке. Это Асахи Дайдзю-сан, да?

— Да, отнеси, пожалуйста. И передай, как всегда, спасибо от меня.

Собравшись, я взял тарелку и отнес ее к стойке.

— А, вот и он.

Асахи Дайдзю-сан отодвинул ноутбук и приготовился к трапезе.

Как и ожидалось, он теперь появлялся за омурайсом Итиру-сан каждые три дня с завидной регулярностью.

— Прошу прощения за ожидание. Итиру-сан передает спасибо, как всегда.

— Да что вы, если можно есть что-то настолько вкусное, я бы и каждый день приходил… Эй, передашь ей это?

— Передам… Но ты же и сам мог ей сказать…

Тот факт, что прогресса нет никакого, наверное, означал, что, несмотря на внешность, внутри он не так уж и отличается от меня.

— Ну да… Но в любом случае, Рейя. Наконец-то анонсировали.

Я уже собирался вернуться, поставив тарелку, когда он вдруг поднял эту тему.

— Анонсировали? Что?

— Новый релиз от Plum. Анонс вышел неожиданно, релиз в конце года. Уже есть геймплейный трейлер, похоже на Souls-подобную игру с открытым миром. Намного масштабнее всего, что они делали раньше... Обещает стать грандиозным тайтлом.

— Вот как…

— Эй, да ладно! Что за вялая реакция?

— Я же на работе…

— Тц, серьезно? И ты называешь себя геймером?! Это же релиз, которого ждет весь мир! Какая разница, что ты на работе! Просто посмотри видео — и сам загоришься! Давай вместе посмотрим!

Он повернул ко мне экран ноутбука, явно возбужденный, даже дышал чаще обычного.

— Я посмотрю дома… В любом случае, приятного аппетита.

В обычное время я, наверное, тоже не смог бы сдержать энтузиазма.

Но из-за всей этой истории с Асахи-сан мне было просто не до того.

Я повернулся к нему спиной и уже собирался вернуться за стойку, как…

— Тьфу… Холоден как всегда. Релиз в конце года, значит… Еще есть время, но лучше все неприятные дела переделать пораньше, чтобы наслаждаться игрой в лучшей форме.

Эта небрежно брошенная фраза заставила меня застыть на месте.

— Асахи-сан… Что ты только что сказал?

— А? Я сказал, что новый релиз Plum выходит в конце года…

— Нет, после этого! Что ты сказал потом!

— Ч-что с тобой такое?.. Я просто сказал, что хочу быть в лучшей форме, когда буду играть в крупный релиз. Это как бы негласное правило геймера.

Асахи Дайдзю посмотрел на меня, слегка смущенно объясняя.

— Понятно… Точно…

Я вспомнил.

Было кое-что, что мог сделать только я.

— …! Итиру-сан, простите! Я все-таки пойду домой!!

В тот момент, когда я это осознал, я больше не мог сидеть на месте.

— Э-эй! Какого черта?!

— А? Р-Рейя-кун?! Погоди, если уходишь, то хотя бы переоденься…

Не обращая внимания на оклики, я выбежал из заведения, все еще в рабочей форме.

Я помчался по дороге, ведущей к моему дому.

Без двадцати семь вечера, пятница.

Расталкивая толпу возвращающихся с работы людей, я бежал вперед, не останавливаясь.

Хоть на минуту, хоть на секунду раньше.

Чтобы добраться до нее... Кто, наверное, прямо сейчас борется из последних сил.

Но, естественно, прошло не больше нескольких минут, как у меня полностью перехватило дыхание, а ноги налились свинцом.

— Если бы знал, что так будет… Надо было… Больше заниматься спортом…

Тяжело дыша, я заставлял себя делать один тяжелый шаг за другим.

Я действовал на чистом импульсе — но я даже не знал, где она сейчас находится.

Я начал ненавидеть собственную глупость.

Я действительно бесполезен.

Замкнутый гик с посредственными оценками, без спортивных талантов и склонный к лени.

Я не из тех парней, что способны на страстные юношеские порывы... Даже популярные ребята сейчас не опустятся до такой пафосной сцены.

Но, возможно, именно потому, что я такой никчемный… Я наконец нашел слова, которые могу сказать.

Не останавливаясь, я продолжал двигаться вперед.

У меня не было доказательств, но я просто чувствовал, что она будет там.

Когда я приблизился к тому месту, до меня снова донесся знакомый звук.

— Асахи-сан…!!

Опираясь всем изможденным телом на сетчатый забор, я изо всех сил крикнул ее имя.

Это был тот же самый корт, что и тогда.

Она сидела на скамейке в стороне рядом с кем-то, похожим на ее мать, и подняла голову.

Мгновение спустя, узнав мой голос, она вытерла глаза и подбежала ко мне.

— К-Кагеяма-кун?.. А? Почему… почему ты здесь?..

— Хах… ха… Прости… что ворвался так внезапно…

Ухватившись за ограждение, я посмотрел ей прямо в лицо и начал говорить.

— Но… Есть кое-что, что я должен тебе сказать, Асахи-сан…

— …Что-то сказать мне?

— Да… Я должен сказать тебе это… прямо. Из своих собственных уст…

Может, от бега, а может, от волнения, но мое сердце колотилось так сильно, словно вот-вот взорвется.

— …Что же это?

Асахи-сан стояла по ту сторону забора, ее лицо было напряжено.

Подняв голову, я встретился взглядом с ее слегка покрасневшими глазами — и решился высказаться.

— Ты до сих пор не знаешь… Что значит по-настоящему увлекательный, незабываемый игровой опыт!!

— А?.. Ч-что ты имеешь в виду?.. «Незабываемый»?..

Даже Асахи-сан выглядела озадаченной моим внезапным появлением и бессмысленным заявлением.

Но я чувствовал это... Мне выпал неожиданный жребий, и я перехватил инициативу.

При таком разрыве в базовых характеристиках мой единственный шанс победить ее — это атака исподтишка.

— Это было в прошлую пятницу… Благополучно пережив экзамены, я помчался домой с запасом энергетиков. Моя миссия: наконец-то поиграть в игры, которые копил неделями.

Когда я начал этот бессвязный монолог, голова Асахи-сан наполнилась вопросительными знаками.

Но я был уверен, что она поймет, к чему я клоню, и потому продолжал.

— Пришел, сразу запустил одну из игр на ПК. И, конечно, будучи совершенно свободным от любых обязательств, я испытал чистейшее блаженство. Я погрузился в тот мир на целые сутки — без сна, без ничего. Лишь изредка вспоминал поесть, хватал что-то с доставкой и запивал энергетиком. Совершенно нездорово, совершенно безответственно… и невероятно круто.

Я продолжал, живо вспоминая те ощущения.

— И я хочу сказать вот что…

Я глубоко вздохнул, успокоил дыхание и посмотрел в ее все еще растерянные глаза.

— В этом году выйдет куча крупных тайтлов — тех, что определят весь год. И в этот раз… я хочу испытать это с тобой. Без переживаний, без давления. Вместе загораться от анонсов, играть бок о бок в день релиза и обсуждать впечатления, когда пройдем.

Это не было ни робким пожеланием, ни красивым жестом поддержки.

Прости, Хино-сан... Но я не думал, что Асахи-сан нужно преодолевать давление.

Это было проклятие — насланное моей же тенью.

Если она хочет убегать — пусть убегает так далеко и так легко, как только захочет.

— Если мы сможем так веселиться вместе, то мне все равно, какая ты Асахи-сан!.. Выиграешь ты матч или проиграешь… будешь играть в теннис или нет!.. По крайней мере, в моей комнате все это не имеет значения!.. Если ты просто будешь рядом, улыбаясь от всего сердца… я знаю, это станет лучшим опытом в моей жизни!..

Неважно, что она выберет в итоге, я просто хочу видеть ее улыбку.

— …Да.

После всего, что я сказал, изливая душу в этом потном монологе, она ответила всего одним коротким словом.

Прохладный ночной ветер остудил мой перегретый мозг, и я медленно начал осознавать весь вес только что сказанного.

Погоди-ка… это же было практически признание?

— В смысле… Э-э… Я просто хотел сказать, что… нам стоит снова поиграть вместе, вот и все. Не то чтобы я имел в виду что-то еще, просто… половину сказал на эмоциях…

— Я тоже этого хочу.

Асахи-сан перебила меня дрожащим голосом.

— Я не знаю, что будет со мной дальше… Но даже если все вокруг рухнет… Когда я просто играю с тобой, Кагеяма-кун, я хочу смеяться и веселиться от всего сердца… Можно?.. Ты все еще захочешь быть рядом… С такой?

— Конечно. В следующий раз давай не будем спать всю ночь, играя в дурацкие игры, и будем смеяться за всю оставшуюся жизнь.

Глядя в ее наполненные слезами глаза, я дал ответ, прижав свою ладонь к ее через сетку.

Я не знал, чье это было тепло... Её или моё, а может, и то и другое... Но жар проходил сквозь наши ладони.

Забор, который когда-то казался непреодолимой преградой между нами… На самом деле был всего лишь забором.

— Хикару! Что ты там делаешь?!

С другой стороны корта донесся голос ее матери.

Асахи-сан сказала «Сейчас вернусь» и в последний раз обернулась ко мне.

— Мне нужно возвращаться на тренировку… Так что, увидимся.

— Увидимся.

Она вытерла слезы краем футболки — и решила продолжать бороться.

Вернувшись к матери, она крепко сжала ракетку. В тот момент она словно сияла — тем же самым светом, что и в тот памятный день.

А позже, когда я уже лежал у себя дома, корчась от стыда при воспоминании обо всем сказанном, в PINE пришло сообщение от Асахи-сан.

«Завтра, в субботу, турнир. Кагеяма-кун, я хочу, чтобы ты пришел посмотреть»

Вместе с этими словами, дышавшими непоколебимой решимостью, шли и детали матча — время и место.