Мы пили два часа, забронированное время подошло к концу, и пора было расходиться.

— Ладно, я заплачу за всех.

— А, не надо, — я тут же остановил Гото-сан.

А Канда-семпай усмехнулась и обратилась ко мне.

Покачав головой, она сказала:

— Когда начальник говорит, что заплатит, значит всё за счёт компании.

— А? — вырвалось у меня.

Будь это обычная корпоративная пьянка, то я бы не возражал, но мы часто ходили после работы выпить и заранее решали, кто угощает или платим вскладчину, и не было «за счёт компании».

— Но раньше ведь...

— Тс, Йосида-кун, — не дала договорить Гото-сан, приложив палец к губам. — Выпивать наедине или в сопровождении коллег — вещи разные, — улыбнувшись, сказала она.

После этих слов у Канды-семпай вырвалось «ува», и Мисима хмыкнула.

— Как подозрительно звучит. Вы что, часто вместе выпивать ходите? — Канда-семпай стала тыкать её локтем в руку. Быстро же она с ней сблизилась.

— Ну, сегодня платит компании. А если не оплатит, значит я угощаю. Всё же было весело, — сказала Гото-сан и позвала официанта. — Счёт, пожалуйста, — сказала она, а доброжелательная девушка сказала «подождите немного» и удалилась во внутреннее помещение.

— Спасибо, — сведя руки, сказала Канда-семпай.

Я и Мисима поклонились, сказав «спасибо за угощение».

— Компания ведь платит, — захихикала Гото-сан. — Давно так хорошо не собирались. Было куда спокойнее, чем обычно. Надо будет повторить.

Услышав это, Канда-семпай нарочито нахмурилась.

— А, я так в тебя и влюбиться могу.

— Хи-хи, ты сегодня была довольно грубой.

— Иначе было бы скучно.

— ... И даже бесила.

— Это взаимно.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а потом одновременно улыбнулись.

Слишком уж спелись.

Я бросил взгляд на Мисиму: она тоже выглядела удивлённой.

Мы выпили и в хорошем настроении покинули заведение.

— Ах, уже ведь весна, но довольно прохладно, — стала ёжиться Канда-семпай, обхватив свои плечи.

А потом бросила на меня взгляд.

— Йосида, согреешь меня.

— Ну тебя с твоими шутками, семпай...

— Йосиде-семпаю ещё со мной поговорить надо! — вмешалась Мисима и беспощадно уставилась на семпая.

— А-ха-ха, привычная Мисима-тян, — рассмеялась Канда-семпай и добавила «тогда ладно».

После чего подошла к Гото-сан.

— Тогда здесь мы и расходимся, — сказала она, и Гото-сан кивнула:

— Увидимся на работе.

Она посмотрела на нас и улыбнулась.

То же сделала и Канда-семпай.

— Не торопитесь, — обронила она.

— Спасибо за всё...

Я и Мисима поклонились.

Гото-сан и Канда-семпай направились к станции.

— Зайдём ещё куда-нибудь?

— А, продолжить вдвоём...

— Ну не говори так.

Переговариваясь, они вели себя как подруги и удалились достаточно быстро.

... Всё же волнуются за нас.

А между нами воцарилась неловкая тишина.

Неуверенно я посмотрел на Мисиму, а она стала пялиться на меня.

— Да уж... Ты чего? — вырвались у меня мысли.

Ещё недавно ведь весело выпивали.

— ... Рассказал? — вот что сорвалось с губ Мисимы.

— А? — я не понял, а она перешла на крик.

— Я спросила! Ты рассказал им о том, что я тебе призналась?!

Она так громко это сделала, что на нас прохожие посмотрели.

И теперь я понял, о чём она.

— Нет, нет, не рассказывал! Ничего не рассказывал! — тут же ответил я, а Мисима заметила, что на нас смотрят, смутилась, опустила взгляд и кивнула.

— ... Вот как, — выглядела она так, будто жука проглотила.

А потом тихим голосом проговорила:

— Как же трудно с догадливыми людьми...

— ... Точно. Я даже не представляю, сколько они поняли, — ответил я, но подумал, что наверняка не всё. — Но... Теперь мы можем поговорить. Потому я только рад, что так случилось, — добавил я, а Мисима виновато отвела взгляд.

Опустив голову, она сказала:

— ... И где будем говорить? Не здесь же.

— Да, конечно. Найдём какое-нибудь кафе...

— В-в кафе не хочу, — подняла голову и замотала ей она.

И правда не хочет.

— Что... Почему?

— П-просто... Вдруг снова... — сказала она и притихла.

А, и правда... Когда мы пошли в кино, я разозлил её, а она потом разошлась в кафе. Пока мы были там... Неловко на себе взгляды ощущать было.

Но... Где ещё можно спокойно поговорить, кроме как в кафе?..

Я стал думать, куда нам пойти.

— Это, — неуверенно заговорила Мисима. — ... Может ко мне домой?

Её слова я воспринял как набор букв.

Пойти домой к Мисиме.

Так поздно.

— ... А? — вырвалось у меня, когда я наконец всё понял.

***В качестве спокойного места для разговора Мисима предложила её дом.

Приходить к девушке в такое время было неловко... Но она сразу же предупредила: «Только ничего странного не придумывай!»

Конечно всё же это проблема, но раз она сама не против, но и я не должен переживать. И как велела, я решил ни о чём странном не думать.

Мы проехали мою остановку и ещё две станции.

Мы вышли на нужной станции и пошли.

— А ты недалеко живёшь, — сказал я, а Мисима бросила на меня взгляд и усмехнулась:

— Ты ведь уже бывал тут.

А ведь и правда.

Она сказала это так, чтобы даже твердолобый тип вроде меня понял: «Ты что, не помнишь?»

Я помнил. Но...

— Тогда я был на взводе... — честно ответил я, и Мисима поражённо хмыкнула.

— А-ха-ха, точно... Ведь и правда.

Сегодня она весь день была холодна со мной, но сейчас стала вести как обычно.

Не знаю, что поменялось, но мне легче, что она ведёт себя как прежде.

Она могла притворяться, что всё в порядке, но явно избегала меня... И от этого грустно.

Обычно я не сильно задумывался по поводу Мисимы, и теперь она держалась от меня на расстоянии, а я не знал, что делать.

Когда-нибудь ведь её чувства должны пройти?

Почему-то я стал думать об этом.

— Пришли, — она остановилась перед домом в десяти минутах от станции.

Знакомое место. Я тут уже бывал.

Но... Почему-то в этот раз атмосфера казалась другой.

Тогда я приходил забрать Саю.

Но теперь я зайду и буду разговаривать с ней. Причём разговор важный.

И теперь... Мне как-то неспокойно.

— Прошу.

Мы поднялись на третий этаж по лестнице и добрались до квартиры Мисимы, располагавшейся в центре.

Она открыла дверь и впустила меня.

— Прости за вторжение...

Я разулся и прошёл.

Квартира 1LDK, она провела меня в кухню-гостиную, я понимал, что не стоит пялиться, но взгляд забегал.

Чистая комната, в которой было не так уж и много вещей.

Стулья и стол черные и белые, помещение казалось довольно просторным.

Можно сказать неожиданно и в стиле Мисимы... Вполне «женская» квартира.

И всё же... Не так уж и много я знаю о Мисиме.

Я только мог подумать, что квартира девушки вполне в её стиле.

Вот только после того, как я оказался здесь, мы молчали, было неуютно, потому я обронил то, о чём подумал.

— А у тебя тут чисто, — обронил я, а её глаза округлились, несколько секунд она поражённо смотрела на меня.

Я думал, что ляпнул что-то не то... И тут.

— А-ха-ха, — Мисима засмеялась.

Она искренне рассмеялась. Впервые вижу, как она сегодня смеётся.

— Ч-что?.. — мне стало легче, но в то же время я хотел знать, что вызвало смех.

Однако Мисима покачала головой, положила сумку на пол и стала снимать верхнюю одежду.

— Нет, просто... Хи-хи, странно это.

Она открыла шкаф и достала две вешалки.

На одну повесила свой пиджак, а вторую протянула мне.

— Прошу.

— А-ага... Спасибо.

Я взял её у улыбавшейся девушки и повесил пиджак, отдал ей, а она зацепила за карниз у окна.

А потом пробормотала:

— ... Слава богу, что прибралась, — и повернулась ко мне и вопросительно склонила голову. — Кофе будешь?

— Д-да... Пожалуйста.

— Можешь сесть на диван.

— ... Не буду отказываться.

Я хотел предложить помочь, но она недовольно скривилась. Потому я послушно сел на диван.

Перед диваном стоял большой телевизор. Электроприбор, который сильнее всего выделялся в комнате.

Вряд ли она передачи всякие смотрит. Она и сама об этом не говорила никогда.

Наверняка она на этом телевизоре фильмы смотрит.

Хотя может по выходным валяется тут и смотрит всякие программы.

Пока я думал об этом, понял, что я её совсем не знаю.

А Мисима тем временем заваривала кофе.

Я слышал, как тикают часы на стене.

Я слышал, как закипел чайник.

Отлично всё слышно.

Прошло несколько минут, вокруг ощущался запах насыщенного кофе.

И вот Мисима вернулась с двумя кружками.

— Молоко надо? Или сахар?

— Нет, давно чёрный не пил

— Хм, давно?

Я осторожно принял кружку.

Слегка коснулся её пальцами. И услышал, как Мисима затаила дыхание.

Я поднял взгляд и встретился глазами с Мисимой. Но она тут же отвернулась.

Прокашлявшись, девушка села рядом.

Мы оба сидели на диване, едва не касаясь плечами... И это было слегка волнительно.

Это же и к Мисиме относилось, потому сохранялась неловкая тишина.

Только было слышно, как мы кофе пьём.

И вот девушка вздохнула и сказала:

— Прости... За то, что было.

— А? — я посмотрел на неё.

Не ожидал, что она передо мной извинится. Сам хотел это сделать.

— Я просто сказала, что хотела, и сбежала.

— А... Нет... Это... — бубнил я, не зная, что ответить.

«Ты не виновата». Это я хотел сказать, но слова не выходили.

Всё же меня её поведение в тот день слишком смутило.

— Я понимала, что озадачу тебя теми словами. Но остановиться не могла... — говорила Мисима, поглаживая кружку руками. — Я правда этого не планировала... Прости.

Тут я наконец смог покачать головой:

— Ты не виновата... Вряд ли ты поверишь, если я скажу это. Но это точно не только твоя вина. Это я точно могу сказать.

Тогда я точно коснулся стороны, которой не должен был. И не знаю, что это было.

— ... Это ведь важно для тебя... И ты не могла об этом сказать...

Я говорил, а на её лице появилось непередаваемое выражение, когда она кивнула:

— ... Да.

— ... Прости. Я не замечал.

— Да ничего... Хотя знаки я подавала...

— Хасимото так же сказал.

— Ты Хасимото-сану рассказал?! — покраснев, она посмотрела на меня.

Смысл теперь врать. Я честно кивнул.

— Да, сказал. Мы же друзья. И... С таким в одиночку точно не справиться.

Мисима задержала дыхание и крепко стиснула зубы.

Снова воцарилась тишина.

Как же громко идут часы.

В тот раз Мисима начала разговор. В этот раз должен я.

— Хочу прояснить...

Я поставил на столик перед диваном кружку, повернулся к Мисиме и посмотрел на неё. Она тоже поставила кружку и выглядела напряжённой.

— ... Да.

Она отвела взгляд, но время от времени посматривала на меня.

— Тот п-поцелуй... Ты была серьёзна? — спросил я, а она хмыкнула и, слегка покраснев, кивнула:

— Конечно серьёзна. Я бы не стала целовать тебя шутки ради.

— П-понял. В общем я всё подтвердил...

Чувствуя, как начинает гореть лицо, я замотал головой.

Как же неловко.

Но не время себя как школьнику вести.

Я вдохнул и выдохнул.

— З-значит... Я должен дать ответ, — заговорил я, а Мисима напряглась и замотала головой:

— Н-не надо! Можешь не отвечать!

— А?

Я удивлённо посмотрел на неё, а она усмехнулась и снова покачала головой.

После чего опустила взгляд и сказала:

— ... Я и так знаю, потому не надо.

Она выглядела подавленной, и я не знал, как ответить.

Не мудрено, что она так думает. Всё же я никогда не замечал её чувств и вёл себя как обычно.

Видя, что я молчу, она усмехнулась.

— Когда ты так выглядишь, даже дура поймёт, — сказала она и посмотрела вдаль. Её голос стал меланхоличным. — К тому же... Всё же я сама виновата. Тебе не за что извиняться. Я просто разозлилась и выплеснула поток чувств. Вот и всё.

— Но тебе же всё это время было больно.

После этих слов её лицо застыло.

— Это... Тебе незачем переживать из-за этого, Йосида-семпай.

— Я так не могу! Тебе ведь из-за меня больно...

— Прекрати! — она повысила голос. Моё сердце подскочило.

После чего она заговорила низким голосом, сдерживая чувства:

— Всё ведь из-за моего эгоизма...

— Твоего эгоизма?

— Верно. Я сама в тебя влюбилась, понимала, что ничего не получится, и вела себя как ребёнок. Любовь изначально была обречена. Разве это ты сделал мне больно? Нет, я сама. Тебя не в чем упрекнуть.

— То, что ты говоришь это — тоже эгоизм. И тебе ведь всё равно плохо.

— Говорю же... Всё не так.

— Так. Ты заплакать готова. Когда это происходит со взрослым, значит ему и правда тяжело. Если бы это просто был эгоизм, ты бы уже давно разобралась в собственных чувствах...

— Прошу! Прекрати! — закричала Мисима. Я почувствовал, как накаляется атмосфера в комнате.

Слова застряли в горле.

Мисима уставилась на меня.

— Почему чуть что ты думаешь о других, а не о себе? Тебе ведь больно, ты устал от этого.

— Просто я...

— Не хочешь, чтобы я тебя возненавидела?

Слова Мисимы осели в моём желудке.

Я хочу перед всеми выглядеть правильным.

Она знала об этом. И кольнула в слабое место.

Её такой же резкий взгляд был направлен на меня.

— Как женщина я тебе не интересна, встречаться ты со мной не хочешь, но всё равно не хочешь портить впечатление? Хочешь быть человеком, который никому не делает больно?

— Это не...

— Эту твою сторону я... Н-не... — сказала она, и её глаза сделались влажными. Взгляд забегал, а потом она опустила голову.

Из горла Мисимы вырывались всхлипы.

— М-Мисима?..

— Ух... Почему?.. — шмыгая, она замотала головой.

— Не понимаю...

— А?

— Не понимаю!.. — распаляясь, говорила она. — Ты ведь депрессивный. Не подталкивал меня, просто занял наблюдательную позицию, даже не ясно, интересна я тебе или нет... Но при этом не бросал, и это бесит...

По лицу потекли слёзы.

Я лишь молча слушал, как она изливает душу.

— Это бесило, но в то же время меня это волновало. Я боялась того, что ты на меня наплюёшь, и хотела, чтобы ты наконец просто забил на меня. При том, что я никак не справлялась с работой, хотелось, чтобы ты просто выбросил меня.

— Но ты... Отлично справлялась с работой...

— Я хотела, чтобы ты просто выкинул меня! Но и боялась этого! — продолжала говорить. — Вечно... Вечно так! Мои чувства и поступки противоречат друг другу. Я хотела, чтобы ты возненавидел меня, и тогда бы мне стало легче. Но я боялась этого. Вечно эти противоречия...

Мисима подняла голову и заплаканными глазами посмотрела на меня.

— Я поняла, что это любовь. Я люблю Йосиду-семпая, не знаю, что именно в тебе люблю, но я влюбилась в тебя!..

— М-Мисима...

— Я захотела узнать... Это непонятное чувство... Пусть лишь как историю... Просто наблюдать как за чьей-то любовной историей... Но!..

Не способная выдержать, она снова опустила голову и заплакала.

Я до сих пор не знал, что делать и лишь стал осторожно гладить её по спине.

Я сам удивился тому, какой маленькой была её дрожащая спина.

Я всегда считал её наглой и сильной. Но сейчас она плакала передо мной, опустив голову, и казалась слабой и хрупкой.

Сейчас её маленькое тело переполняло множество чувств, она изнемогала из-за любви.

А я не замечал этого...

— Всё же... Я сделал тебе больно, — вырвалось у меня, а она замотала головой, не поднимая её.

Но это не значило, что я и правда ни к чём не виноват, ведь я пользовался её добротой.

— Я... Всегда был ограничен, и не думал, что ты так думаешь обо мне...

— Да кто...

— Но ты сдерживала эти чувства и поддерживала меня и Гото-сан, а потом меня и Саю.

— Я просто...

— Ты добрая, Мисима.

— Нет... Всё не так!..

— Для меня так. Ты добрая, и я продолжал заботиться о тебе и причинять боль.

— Говорю же, всё не так! — закричала она и уставилась на меня. — Это я в тебе больше всего ненавижу!

Когда она сказала «ненавижу», у меня сбилось дыхание.

— Ты сам признал, что ограничен, смотришь на меня через свой фильтр! И потому придумал себе, что я добрая, и вечно эта твоя забота обо мне!..

Я зацепился за последние слова. Я ведь не планировал этого.

— Для меня ты и правда добрая. Ты испытывала всё это, но сдерживалась, Мисима!

— И что? Зачем тебе это?! Пытаешься меня поддержать? Скажешь, что любишь и обнимешь?

— Я...

— Не можешь. Ведь ты так не думаешь обо мне. Но ты мне нужен. Нужен мне как мужчина. Я хочу тебя! Понимала, что между нами ничего подобного не будет, и только больно себе делала!

Она продолжала накручивать себя.

Девушка крепко сжала зубы.

Она была уверена, что всё её вина.

Но так ли это на самом деле?

Разве не я с моей твердолобостью делал ей больно?

Беззаботно советовался с ней по поводу Гото-сан и Саю, а она помогала мне с моими проблемами, давала советы... И при этом я только изводил её, не давая нужный ей «ответ».

Я не могу стать её возлюбленным. Я не испытываю к ней чувств как к женщине.

Однако... Как она поддерживала меня, я тоже хочу её как-то поддержать.

— Ты... Очень помогала мне, — глядя ей в глаза, заговорил я. — Благодаря тебе я смог определиться, как мне поступить с Саю. Благодаря тебе я смог пересмотреть свои приоритеты. Благодаря тебе... Получилось спасти Саю. Не будь тебя... Она бы не вернулась на Хоккайдо.

Она слушала меня, а её глаза были влажными. Я слышал, как она глотает всхлипы.

— Сам бы я не справился. Всё получилось благодаря поддержке остальных, благодаря этому... Я и смог до самого конца присмотреть за Саю. Я ведь «дефективный», и без советов, которые давали ты, Хасимото, Гото-сан и Канда-семпай... У меня бы ничего не вышло. Я бы никому не помог.

— Это... Не так.

— Так, Мисима.

— Но это ведь ты протянул руку помощи!.. — сказала она. — Благодаря этому, её жизнь и поменялась!.. В такие моменты многие превращаются в трусов! Но ты, прежде чем начал что-то обдумывать, протянул руку помощи, — она продолжала плакать. — Я ведь такая же. Я не собиралась этого делать. Но... От меня никто ничего не ожидал, и я хотела, чтобы во мне увидели нормального человека. Потому... Потому... — стала всхлипывать она, а потом сказала. — И в итоге... Я!.. Влюбилась в того... В ком мне всё противно!..

Я притих, слушая её признание. Я ничего не мог сказать.

Было больно.

Когда она так прямо призналась в своих чувствах, я не знал, как ответить, но как же было больно в груди.

— Я ведь не знала, как это здорово, когда кто-то тебе протягивает руку помощи. Всё время притворялась, что не замечаю этого. Жила, стараясь не видеть неприятные стороны других. И хотела, чтобы и на меня так же смотрели. Принимали меня только с лучшей стороны, и тогда всё бы у меня было отлично. Но... Я встретилась с тобой!.. — она перешла на крик. — И поняла, что в центре моей жизни нахожусь я сама!.. И это так больно... И волнительно... Я не знала, что такое жить! — она плакала точно ребёнок и прикрывала лицо обеими руками. — Я... Не жила своей жизнью... Но ты... Заставил меня занять моё место... Я этого не хотела, но это так волнительно... Я уже ничего не понимаю!..

— Мисима, всё хорошо. Успокойся.

— У-у... У-у!..

Она уже не могла сдержать рыдания и плакала.

— Я... Была спасена Йосидой-семпаем... Но я этого не хотела!.. Когда спасают — это радостно и больно... Я... Больше... — тяжело дыша, говорила она. — Не понимаю... Что мне делать!..

— Мисима.

Она всё не унималась.

С нашей встречи она всегда была причудливой.

Самоуверенная, хотя не справляется с работой, при этом заставляла всех принять это.

Работа — это место, куда приходят выполнять свои задания, и если не получается, испытываешь вину и неполноценность. Когда я совершал ошибки, даже если никто не злился, я чувствовал груз ответственности. Не хотел, чтобы кто-то подумал, что я не справляюсь.

Но Мисима другая.

Она до неестественного естественная, ей плевать, какие кто клеит ярлыки.

Я завидовал ей, и в то же время она меня бесила.

Когда Мисима стала подчинённой на моём проекте, я сразу подумал: «Терпеть «не могу» я не собираюсь».

Если говорила, что у неё не получается, я отвечал, чтобы делала, пока не получится, если говорила, что не понимает, отвечал, что сейчас объясню.

Для меня это значило, что никаких поблажек не будет, и я подумать не мог, что для её это будет «меня признают».

Я вспомнил Саю.

Когда я впервые курил при ней.

Я собрался выйти на балкон, и она назвала меня добрым.

Но для меня это было естественно, никакой доброты по отношению к ней.

И тут то же самое.

Я сам создал для себя такие принципы и правила.

И я не могу понять Мисиму.

Она не могла сказать, что всё это моя вина. Всё же понять другого человека сложно.

Но для этого было предоставлено много возможностей.

Если вспомнить, Мисима активно предпринимала какие-то действия по отношению ко мне. Но я пропускал всё через свой фильтр, только поражался ей и не думал о чувствах, которые могли стоять за этим.

И вот она заплакала прямо передо мной.

Я не мог подобрать слова и только гладил по спине плакавшую девушку.

Прошло какое-то время, Мисима поднялась и бросилась ко мне.

— М-Мисима?..

Я запаниковал, было так неожиданно.

Но она просто дрожала у меня на груди.

— Позволь побыть так... Совсем немного... — тихо сказала она.

Я вздохнул и кивнул:

— ... Да, хорошо.

Я завёл руку ей за спину и стал гладить.

Снова послышались всхлипы, она плакала на моей груди.

Уткнувшаяся в мою грудь лицом Мисима... Казалась ещё меньше.