ЭП.31

31. Поддержка мэра

Наконец, настал судьбоносный день.

День Д. Судный день. День праздника.

Ещё до открытия перед «Инсимдан» собралась огромная толпа. Граждане, которые как следует клюнули на мою провокацию.

Собрались даже камеры телеканалов и ютуберы — идеальное начало.

“Фу-фу-фу. Смотри, Серия. На мой идеальный план.”

“Да. Собрать людей вам, по крайней мере, удалось. Хотя, принцип тот же, что и со слетающимися на мёд мухами.”

“Вообще-то, это и называется успехом! Неважно, какой процесс, главное, чтобы результат был хорошим! Нет, в этом случае, чем хуже результат, тем лучше! В общем! Смотри! Вот она, моя сила, моя харизма, моё…”

“Тише, господин мэр. Просто молча наблюдайте.”

Мы с довольным видом наблюдали за этой сценой из-за панорамного окна офиса на втором этаже.

Дзынь.

Под бой часов, возвестивший о полудне, двери открылись.

Люди с криками хлынули внутрь.

Они с восхищением смотрели на прекрасный хлеб, который Шугар Гёл пекла всю ночь.

“С ума сойти… это всё хлеб?”

“Нет, я думал, это ювелирный магазин. Это точно можно есть?”

“Посмотрите на этот торт! Словно сам Млечный Путь перенесли сюда!”

Каждый из них, набрав полные подносы хлеба, расплатился и откусил большой кусок.

Именно в этот момент.

Мир остановился.

По крайней-мере, так показалось мне.

Лица всех, кто жевал хлеб, одновременно застыли, словно в хорошо отрепетированном спектакле.

Брови нахмурились, уголки губ задергались, зрачки затряслись.

Один ребёнок, выплюнув макарон, который держала в руке его мама, разрыдался.

Один крепкий мужчина, не дожевав круассан, бросился к мусорному баку.

Одна молодая женщина, элегантно резавшая вилкой кусочек торта, с недоверием уставилась на него.

На их лицах читалась лишь одна эмоция.

Гнев от «невкусного».

“Что… что это вообще за вкус?”

С этого чьего-то бормотания магазин в мгновение ока превратился в сущий ад.

“Нет, почему у хлеба вкус средства для чистки зубных протезов?”

“Этот круассасан… как будто жую мокрого осьминога. Он ещё и влажный.”

“Сладкий, горький, кислый, солёный, и… у меня язык немеет!”

“Мои деньги! Мои двенадцать тысяч вон!”

Разгневанные граждане начали швырять хлеб на подносы.

Несколько дней спустя.

Мир на экране монитора пылал.

Пылал.

Да просто полыхал.

Пламя гнева, направленное на меня, Ли Гарама, поглощало бескрайние просторы интернета.

[Честный отзыв о пекарне «Инсимдан», рекомендованной мэром Ли Гарамом (Осторожно, много фото, много гнева)]

Автор: ПотеряВкуса │ Просмотры: 25847 │ Рекомендации: 156 │ Комментарии: 147

━━━━━━━━━━━━━

Народ, ни в коем случае не ходите. Мой язык совершил самоубийство.

Это не пекарня. Это полигон для химических отходов.

Мэр и пекарь точно в сговоре. Обоих надо отправить на остров Канхвадо.

- Он что, мошенник? Продаёт пищевые отходы за деньги.

- Откусил и выплюнул. Это оскорбление хлеба.

- реально худший хлеб в моей жизни.

━━━━━━━━━━━━━

[Я попал в больницу после хлеба из «Инсимдан», могу ли я подать в суд?]

Автор: Жертва№1 │ Просмотры: 12456 │ Рекомендации: 87 │ Комментарии: 62

━━━━━━━━━━━━━

Есть тут юристы?

Преступление по продаже пищевых отходов за деньги. Мошенничество. Оскорбление чувств.

Хочу привлечь по всем возможным статьям.

Я реально лежал под капельницей в больнице.

Даже промывание желудка делали. Может, коллективный иск подадим?

- Думаю, нарушение закона о гигиене питания точно можно пришить.

- го в национальные петиции.

- Срочно) Ли Гарам и его «Инсимдан» объявили войну вкусу жителей Нео-Инчхона.

- И это продают за деньги? Совесть есть?

━━━━━━━━━━━━━

[Может, Ли Гарам сделал это специально?]

Автор: Конспиролог │ Просмотры: 13241 │ Рекомендации: 56 │ Комментарии: 89

━━━━━━━━━━━━━

Подумайте.

Разве такой умный человек, как Ли Гарам,

мог бы открыть реально невкусную пекарню?

- Гарам, ты обманул граждан, сказав, что хлеб вкусный?

- Не спящий дракон Ли Гарам, а помойка Ли Гарам.

- Кислый, горький, солёный, рыбный вкус одновременно. Это уже алхимия.

- Уж лучше землю жрать, вкуснее будет.

━━━━━━━━━━━━━

Общественное мнение ухудшалось сверх всяких планов.

Рейтинг поддержки, должно быть, пробил дно и летел в свободном падении к ядру Земли.

Моё имя было разорвано в клочья в самом центре критики и насмешек.

Гнев граждан достиг небес, а призывы к импичменту распространялись, как лесной пожар.

Но.

Почему?

“Какое-то дерьмовое чувство.”

Совершенно не радостно.

Нет, неприятно. Очень.

Почему мой великий путь к почётному(?) импичменту должен быть таким мерзким?

'Подумаем. Да, это не та картина, которую я хотел'.

А-а-а. Понятно.

Это не тот вид неудачи, которого я хотел.

Да. У неудачи тоже есть свой класс (格).

Неудача, к которой я стремился, была благородной, изящной и несущей в себе философский смысл, так сказать, «аристократической неудачей».

Сценарий, который я придумал, должен был вызвать «культурное отторжение к высокомерному хлебу, угрожающему месту риса».

'Как он смеет оскорблять рис, душевную пищу нас, корейцев?'

'Какая-то мука из-за границы смеет посягать на священную территорию риса!'

'Мэр, который пренебрегает традициями и подрывает основы, немедленно в отставку!'

Я хотел именно такой, что ли, более возвышенной и философской критики.

А что сейчас?

'Вкусовой террорист'.

'Алхимик из сточной канавы'.

'Сила, превращающая хлеб в пищевые отходы'.

Меня считают дешёвым мошенником, продающим пищевые отходы за деньги!

Я не просто какой-то там мошенник! Моя неудача не так дёшево стоит!

Достоинства нет. Достоинства.

Моё самоуничтожение должно быть искусством. Тщательно просчитанным эстетическим разрушением.

А это — просто как в дерьмо наступить.

Грязно, вонюче и только стыдно.

Задевает гордость.

У злодея тоже есть своя злодейская гордость.

'Но насколько, до какой степени он должен быть невкусным, чтобы вызвать такую реакцию?'

“Нужно проверить лично.”

Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Лучше один раз съесть (食), чем сто раз увидеть.

Внешний вид был идеален. Золотистый, аппетитно испечённый круассан.

Ням-ням-ням.

“У-у-ук… кх… ы-ы-ы…”

Я увидел.

В тот момент, когда кусочек хлеба попал мне в рот, моё сознание, преодолев пространство и время, унеслось на край вселенной.

Первобытный хаос. Всё смешалось.

Бездна пустоты, где рухнула граница между существованием и несуществованием, где исчезли все смыслы и ценности.

Мой язык стал свидетелем конца вселенной.

Космический ужас, где в моём рту одновременно произошли Большой Взрыв и Большое Сжатие.

Сладкий, солёный, кислый, горький, умами.

Все существующие в мире вкусы, беспорядочно смешавшись, извивались, как бесформенная амёба, насилуя мои чувства.

[Ктулху… фхтагн… Р'льех… вагх'нагл…]

Непонятные слова эхом отдавались прямо в моём мозгу.

Что-то липкое и скользкое окутало моё тело.

Десятки тысяч щупалец обвились вокруг меня, сотрясая самые основы моего существа.

Сознание помутилось.

Это не еда.

Это запретное знание, которое нельзя постигать.

Космический ужас, явившийся в форме вкуса.

Бесформенный ужас в виде вкуса.

Меня поимели!

Мой вкус…! Мой разум…!

“Хек… хек… хе-е-е-ек!”

Перед глазами всё плывёт.

Кажется, язык парализовало.

Нет, не просто парализовало. Ужасное ощущение, будто все вкусовые сосочки на моём языке, крича, совершают массовое самоубийство.

Щёлк.

Ш-ш-ш—

Незаметно подошедшая Серия.

“Господин мэр. У вас вид, как у крысы, утонувшей в сточной канаве. Может, съеденный вчера хлеб всё ещё рисует алхимический круг у вас в животе?” — она, как и всегда, смотрела на меня с видом, полным жалости.

“Докладываю, господин мэр. Вот первичный аналитический отчёт о причинах неудачи «Инсимдан». Выручка за первую неделю превысила ожидания, однако процент повторных посещений составил всего 0.2%. Негативное мнение в сети достигло 98.7%, а основные ключевые слова — «невкусно», «жалко денег», «обманули».”

“Неудача! Это слишком жестокое слово! Это просто… э-э… процесс… что-то в этом роде?”

“Процесс чего, если 98.4% клиентов требуют возврата денег с подозрением на острое пищевое отравление, а доска жалоб на сайте мэрии парализована от ругани в ваш адрес?”

“……”

“Ваш личный аккаунт в соцсетях также завален гневными упоминаниями в духе «у него что, язык отсох?», «не смей играть на налоги». Поздравляю, господин мэр. Похоже, вы наконец-то нашли способ общаться с массами. Хотя направление и близко к односторонней ненависти.”

Этот язвительный рот.

Всё по делу.

От того, что это такая правильная правда, злость закипает ещё сильнее.

“Это всё равно что кто-то нагадил на моё произведение искусства! В моём великом сценарии появилась царапина!”

“Ого, искусство. Похоже, в вашей голове, господин мэр, всегда разворачивается авангардное искусство непонятного жанра. Трудный мир для понимания.”

Серия слегка пододвинула ко мне принесённый напиток. Аромат ромашки пощекотал нос. Безмолвное давление, призывающее успокоиться.

“Как думаешь, в чём причина?”

Анализ причин.

Да, причина. В чём причина?

Способности Шугар Гёл реальны. Сахар и сладости, которые она создаёт, сами по себе — произведения искусства. Так почему же хлеб получился таким?

“Шугар Гёл.” — без малейшего колебания ответила Серия.

“Проблема в ней. Точнее, в её артистической натуре.”

“Артистической натуре?”

“Да. Согласно отчёту, она совершенно не следует установленным рецептам. Соотношение муки и сахара, время замеса, температура брожения. Всё решается на основе сегодняшнего «чутья» и «вдохновения». Выпечка — это наука, господин мэр. А не искусство. Раз вы поручили научную формулу художнику, то вполне закономерно, что полученный результат — это промышленные отходы.”

Ясно.

Правдоподобный анализ.

Эта девчонка, так пламенно рассуждавшая о величии хлеба. А сама игнорировала основные принципы?

“К тому же, она была злодейкой. Едва закончила обязательное среднее образование. У неё нет никакого опыта в выпечке хлеба для продажи людям. Шугар Гёл — не профессиональный кондитер, прошедший специальное обучение. Её псевдоним был «злодейка». Её специализация — не кондитерская, а разрушение городов.”

Ах.

Точно.

Я на мгновение забыл об этом.

Партнёр, которого я нанял, — не шеф-повар со звездой Мишлен, а C-классная злодейка, превращавшая город в руины.

Её образование — средняя школа. Навыки выпечки — самообучение. Знания о кулинарии — из интернет-видео и комиксов.

Мой грандиозный план с самого начала имел фатальный недостаток.

“…нужно сходить.” — я встал с места.

Я не могу позволить, чтобы мой великий проект по импичменту закончился каким-то там «скандалом с пищевыми отходами».

Ради своей чести. Нет, ради своей гордости, я должен это исправить.

“Пойдёте лично? Не думаю, что проблема изменится от того, что вы вмешаетесь, господин мэр.”

“Нет. Это моя проблема. Это дело для завершённости моего проекта.”

Инсимдан (仁心堂)

Иероглиф «доброта», «сердце», «дом».

Фасад, словно перенесённый из сказочного пряничного домика. Хлеб, видневшийся за витриной, был произведением искусства. Круассан напоминал крылья бабочки, готовой вот-вот взлететь, а скон сверкал, как драгоценный камень.

Но в магазине не было ни одного покупателя.

Пустое пространство наполнял лишь сладкий запах сахара и… тяжёлое молчание.

И в центре этого молчания была она.

В углу кухни. Шугар Гёл положила на доску ком теста.

Нет, не просто положила.

Шлёп!

Она ударила по тесту маленьким кулачком.

“Сдохни…” — с её губ сорвалось проклятие.

Тянет-тянет.

Она растягивала его двумя руками, жестоко удлиняя.

“Сдохни… умри…! Этот безвкусный ком муки… бесполезная тварь…!”

Она швыряла его об стол!

Снова била кулаками!

“Это глупое тесто! Тупое тесто! Почему ты не получаешься таким, как я хочу! Бесполезный ком муки!!”

Проклятия в адрес теста.

'М-да'.

'Состояние, похоже, хуже, чем я думал'.

Она полностью вошла в режим депрессивной нестабильности.

Я как можно тише подошёл к ней сзади.

И, наклонившись к её шее, высунул язык.

Лизь.

“Этот вкус!… Это вкус тёмного шоколада…!”

“……!”

Она вздрогнула.

'Хм. Этот горьковатый и одновременно сладкий привкус. Тёмный шоколад с содержанием какао около 72%'.

“Похоже, у тебя сильный стресс. Вкус очень горький.”

Обычно на этом моменте она должна была бы закричать.

'А-а-а-а-а! Этот извращенец! С ума сошёл?! Какого чёрта ты лижешь чужую шею!'

Такое яростное сопротивление вместе с сахарным кулаком было бы естественным развитием событий.

Но она никак не отреагировала.

Лишь понуро опустив голову, она дрожала плечами.

“……”

'Плохо'.

'Реакция очень плохая'.

'Это как выдохшаяся кола. Размокшие креветки в кляре'.

'Основа комедийного диалога — это пинг-понг. Если я подаю в стиле WWE, то и партнёр должен смачно отбить, чтобы получилась картинка'.

“Почему… почему ничего не получается так, как я хочу….” — пробормотала она.

“С помощью способности… я могла создать что угодно… стоило только подумать, и десерты сами появлялись из моих рук…”

Ах.

'Это ещё что за поворот?'

'Почему кухня кондитера, которая должна быть сладкой, наполнена такой унылой и сырой атмосферой?'

'Депрессивная нестабильность'.

'Поистине, труднопонимаемые существа. Кажется, структура их мозга существует в ином измерении'.

'Может, у них цепи позитива и негатива соединены напрямую, и от малейшего стимула перегорает эмоциональный предохранитель? Или их механизм контроля эмоций изначально был безглютеновым, а потому хрупким?'

“Я… я, наверное, на самом деле бездарна….” — голос Шугар Гёл стал влажным.

“Пробуждение сверхспособности… возможно, было просто предлогом…. Может, мне с самого начала было суждено потерпеть неудачу… а я винила в этом мир… ненавидела людей… и поэтому… поэтому стала злодейкой…”

Самоуничижение, смешанное с плачем.

Уже надоевший репертуар.

Я молча посмотрел на ком теста, который она мучила.

Что-то было не так.

Цвет теста. Текстура. Запах.

“Ты что, дура? Почему ты не используешь свои способности!!”

Её плечи сильно вздрогнули.

“Это… это…”

“Собираешься сражаться, запечатав своё самое сильное оружие? Ты что, хочешь стать отважным гражданином А, который с голыми руками бросается на вооружённых злодеев?”

Шугар Гёл, не в силах поднять голову, что-то мямлила.

“Людям… не понравится… хлеб, в котором есть моя сила… скажут, что это неприятно…. Скажут, что это хлеб, сделанный монстром… и никто не будет его есть…”

'А-а, так вот оно что'.

'Вот в чём дело'.

'Какая же жалкая мысль'.

Я усмехнулся.

“И что с того, что ты монстр?”

“…А?”

“И что с того, что людям не понравится? Ты ведь всё равно была злодейкой. Должна была привыкнуть к ненависти. Теперь что, в хорошую девочку решила поиграть?”

Провокация.

Явная провокация.

Но сейчас ей нужно не тёплое утешение.

А холодное осознание реальности.

И упрямство, чтобы пробиться сквозь эту реальность.

“Твоя способность — это ты сама. Отрицать её — всё равно что отрицать всю свою жизнь. Сладость, рождающаяся в твоих руках, — это часть тебя. Разве хлеб, сделанный со скрытой силой, может быть вкусным! Это же бездушный хлеб!”

Лицо Шугар Гёл было мокрым от слёз.

“Да, ты использовала свою силу, чтобы мучить людей. Но теперь ведь всё иначе. Теперь этой силой ты можешь делать людей счастливыми. Сладостью, которую ты создаёшь, ты можешь заставить мир улыбнуться. Это единственный путь для злодейки Шугар Гёл переродиться в кондитера Шугар Гёл!”

“Но… всё равно… это же неприятно…?”

“Ха! Неприятно? Очень даже вкусно. Честно говоря, мне очень нравится твоя способность. Если добавить её в хлеб, какой глубокий вкус получится? От одной мысли слюнки текут.” — я широко улыбнулся.

“К тому же, ты милая. И что с того, что монстр? Если это вкусный и милый монстр, всё прощается.”

“…ми-милый… монстр…?”

“Люди с радостью открывают кошельки для милых монстров. Ну, есть же та знаменитая игра про карманных монстров! Они все монстры, но их же ловят, потому что они милые!”

Глаза Шугар Гёл задрожали.

“Да. Твоя способность — это часть тебя. Твоя индивидуальность. Самый важный рецепт в твоей выпечке. Не скрывай его. Наоборот, покажи во всей красе. Кричи: «Это самый сладкий в мире хлеб, сделанный злодейкой Шугар Гёл!»”

Она долго молчала. Лишь смотрела на меня пустым, заплаканным взглядом.

Я вытер слёзы, текущие по её щекам.

И ещё раз попробовал на вкус.

Лизь.

“Молочный шоколад. Похоже, настроение немного улучшилось?”

Лицо Шугар Гёл вспыхнуло, как малиновый леденец.

“Ч-ч-что ты делаешь! Этот извращенец-мэр! Я же сказала, не смей без разрешения есть чужое тело!”

'Вот'.

'Именно эта реакция'.

Шугар Гёл с покрасневшим лицом оттолкнула меня и снова повернулась к доске.

И с силой ударила по новому кому теста.

Шлёп!

Но в этом звуке уже не было ни гнева, ни печали.

Надежда. Страсть. И уверенность в себе.

“Отлично! Этот рисовый мешок-мэр! Сейчас я покажу тебе, что такое хлеб от Шугар Гёл!”