Странный звук, который в другой ситуации заставил бы её испугаться, сейчас звучал успокаивающе — в нём чувствовалась какая-то особая теплота.

«Кто это?».

Эстель огляделась, но вокруг никого не было.

«Мне показалось, что кто-то позвал меня по имени».

Привлечённая таинственным звуком, она устремилась в сторону сада. Территория герцогства Бланшетт славилась своими ухоженными садами, единственным исключением был розарий, находившийся под опекой бывшей герцогини — матери Джона. Особенно впечатляла задняя часть особняка, где раскинулся густой лес, придающий месту особый шарм.

«Как и ожидалось, никого нет»

Она повернулась к источнику звука и спросила: 

— Ты не со мной говорил?

Но ответа не последовало. Яркий аромат, присущий только лету, защекотал ноздри.

«Неужели скоро начнётся летний фестиваль?»

Лето в империи действительно славилось обилием различных мероприятий — пожалуй, ни в один другой сезон их не проводилось столько. После завершения фестиваля следовала череда других праздников, из-за чего летние дни тянулись особенно медленно.

Едва Эстель покинула сад, как прямо у входа столкнулась с Джоном и Эрихом. За их спинами виднелся незнакомец — вероятно, один из вассалов, приглашённых на ужин.

— Почему моя жена здесь… 

Сначала он слегка нахмурил свои прямые брови, но тут же поприветствовал её.

— Это моя жена, Эстель Бланшетт.

— Здравствуйте, герцогиня Бланшетт.

Вассал почтительно склонил голову. Когда все формальности были соблюдены, она не смогла скрыть своего удивления.

— Лексиус Полман?

Именно этого человека она видела на портрете в чёрной рамке.

«Разве портреты в чёрных рамках не посвящены только тем, кто погиб, защищая честь рода Бланшетт?» 

Но она не могла понять, как мог этот человек быть жив и с открытыми глазами. Мужчина явно опешил от её слов.

— Мадам, о чём вы говорите? Почему вдруг вспомнили сэра Лексиуса Полмана…

— Ах, должно быть, я на мгновение обозналась.

Поскольку портреты в чёрных рамках отличались необычным стилем исполнения, она, скорее всего, просто спутала его с кем-то похожим.

«Если бы я промолчала, никто бы ничего не заметил».

Беда была в том, что её охватило такое изумление, что она невольно произнесла его имя вслух. Джон метнул в мужчину пронзительный взгляд, и воздух словно наэлектризовался. Она обратила внимание на гостя, стараясь хоть как-то смягчить напряжение, возникшее по её вине.

«В таких ситуациях лучший выход — сделать комплимент».

Аметистовая брошь, сияющая на груди мужчины, словно вспыхнула в лучах солнца. Бриллианты, обрамляющие камень, придавали украшению особую изысканность. 

«Кажется, дизайн этой броши отличается от тех, что обычно делают для мужчин».

Тем не менее, если человек носит подобное украшение, значит, оно имеет для него особое значение.

— Позвольте восхититься вашей аметистовой брошью. Она чудесно сочетается с вашим костюмом.

— …да?

Вассал спросил с побледневшим лицом. Это была совсем не та реакция, на которую она рассчитывала.

«По всей видимости, эта брошь хранит в себе какую-то тайну».

Его изумление при упоминании броши было вполне оправданным. Эрих, похоже, хотел что-то добавить, но Джон вовремя остановил его поднятой рукой. Встречаясь взглядом с её индигово-синими глазами, он спросил:

— Брошь виконта Гаспара великолепна, не правда ли? Моей жене она нравится?

— Я была бы счастлива получить любую брошь от герцога. Однако эта, признаться, не в моём вкусе.

Жизненный урок, усвоенный ещё в детстве, подсказывал: в непонятных ситуациях главное — сохранять внешнее спокойствие. Она непринуждённо рассмеялась, делая вид, словно ничего не произошло.

— Тогда я пойду. Возможно, я не смогу присутствовать, но желаю вам хорошо провести время.

Отвесив прощальный поклон, она повернулась и постаралась уйти как можно более спокойно. Лишь когда его фигура скрылась из виду, она позволила себе облегчённо выдохнуть.

«Что со мной происходит? Опять это волнение».

В любом случае, решение Джона не приглашать её на ужин, похоже, было верным.

* * *

После ухода Эстель Джон повернулся к виконту Гаспару с непроницаемым выражением лица.

— Вам известно значение слов моей жены?

— Я… я абсолютно ничего не понимаю. Какая-то аметистовая брошь. Как видите, господин, на мне нет никаких украшений.

Действительно, на груди виконта не было никакой броши.

— Любопытно. В таком случае почему моя жена обратилась к вам как к Лексиусу Полману?

Виконт Гаспар не имел никакого отношения к сэру Лексиусу Полману. Тем не менее эти слова обрели особый смысл, ведь именно во время расследования дела об аметистовой броши был убит лоялист сэр Лексиус Полман. Инцидент был автоматически закрыт после ареста герцога Бланшетта по обвинению в измене.

— Я действительно не знаю. Несомненно, мадам замышляет против меня заговор. В конце концов, она же из Либертана! Наверняка она пытается посеять раздор в семье Бланшетт…

Пока виконт Гаспар с бледным лицом озирался по сторонам, Эрих ловко схватил его за руку.

— Мы выясним, что из этого правда, когда проведём проверку.

Сухой смешок сорвался с небрежных губ Джона.

— Либо моя супруга сказала какую-то нелепость, либо вы совершили нечто по-настоящему глупое.

— …

— Если моя жена действительно говорила вздор, я принесу извинения от всего сердца…

* * *

Виконт Гаспар во всём признался, едва его доставили в подвал.

Выяснилось, что вместо того чтобы заниматься расследованием коррупционного скандала в столичном приюте, он взял аметистовую брошь в качестве взятки. Когда его ошибочно заподозрили в преступлении, он решился на отчаянный шаг — убийство сэра Лексиуса Полмана.

По счастливому для него стечению обстоятельств вскоре семью герцога Бланшетт обвинили в измене, что позволило ему избежать наказания.

Джон внимательно рассматривал аметистовую брошь, изъятую у виконта.

«Как только я задал вопрос о магии, скрывающей аметистовую брошь, виконт Гаспар начал кашлять кровью и скончался».

Таинственная магия ускользнула даже от опытного взгляда Джона, считавшегося знатоком колдовских искусств.

И тут он вспомнил Эстель — она рассуждала об аметистовой броши так, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном.

«Откуда, чёрт возьми, моя жена могла это знать?»

Внезапное предложение от Либертана и загадочное поведение этой леди, чьи истинные намерения и способы их достижения оставались для него полной загадкой. Более того, она, сама того не осознавая, пролила свет на события прошлого. Ему нужно было всё проверить.

* * *

К тому времени, когда Эстель нашла Бетти, уже наступило время ужина. Она трапезничала в одиночестве, не нуждаясь в компании вассалов. И надо сказать, никто не докучал ей, отчего вечер получился весьма приятным. Настолько, что она позволила себе двойную порцию десерта. Но по мере того как вечер клонился к завершению, её начали одолевать серьёзные беспокойства. Она никак не могла понять, в чём допустила ошибку, и осознавала: первым делом нужно разобраться в происходящем.

«Пойду завтра в кабинет и проверю реакцию Джона…»

Закончив трапезу, она вернулась в свои покои, где обнаружила ожидающего её Джона.

— Мадам. Хорошо поужинали? 

Поприветствовал он её, находясь в одном лишь халате.