Сами учения не представляли собой ничего сложного.

С лицами, густо измазанными камуфляжной краской, охотники должны были скрытно добраться до контрольной точки, избегая учебных дронов, имитировавших сенсорику Бездны.

Стычки сводились к минимуму, да и в тех использовались обычные резиновые пули вместо боевых патронов. Даже финальная часть — отработка залпового огня по мишеням — не несла в себе ни малейшей угрозы. По сравнению с реальной бойней на передовой всё это походило на детскую возню в песочнице, и я твёрдо намеревалась отбыть номер без лишнего энтузиазма. Собственно, так оно и вышло.

— Ха-а... Серьёзно, на кой чёрт нам вообще этим заниматься?

— Мы и без этих глупостей без труда раскатаем любую Бездну.

— Для тех, кто успешно закрывал миссии А-ранга, подобные учения — сущее оскорбление!

Охотницы 28-й гильдии не затыкались ни на секунду, осыпая всё вокруг бесконечными жалобами и упрёками.

Все они носили гордое звание охотниц S-класса и формально превосходили меня по рангу боевой мощи, однако одного взгляда на их манеры хватало, чтобы понять: характеры у этих особ были на редкость омерзительными.

— Эй, адъютант! Какой маршрут отсюда самый короткий?.. Да не тупи ты! С какой стати мы должны отмечаться на каждой сраной контрольной точке? Быстро проложи срезку, если не хочешь потом по шее получить!

Женщина, возглавлявшая 28-ю гильдию — их гильдмастер, — в открытую сыпала угрозами в рацию, обращаясь к штабному адъютанту, который анализировал тактическую обстановку и вёл их по маршруту.

Судя по всему, необходимость нарезать круги по пересечённой местности выводила её из себя. Она требовала самовольно перекроить план учений и дать им прямую дорогу.

Как инструктор, я была обязана пресечь подобное самоуправство.

Но... честно говоря, этот фарс вызывал у меня лишь глухое раздражение, да и связываться с капризной S-ранговой девицей, стоявшей выше меня по армейской иерархии, не имело никакого смысла. Я просто молча наблюдала со стороны.

В конце концов, завершатся эти манёвры успешно или провалятся с треском — мне, стоявшей одной ногой в могиле, было абсолютно всё равно. Ну снизят инструкторский балл, и что с того? Какая разница смертнице до служебных оценок?

Даже если этот инцидент раздуют до небес, я всегда смогу перевести стрелки: что рядовой инструктор А-ранга может противопоставить целому гильдмастеру S-класса?

Картина маслом: типичные резервисты на сборах, в грош не ставящие сержанта-срочника.

«Похоже, их адъютант тоже давно на всё забил... Такой же бедолага, потерявший вкус к жизни, как и я?»

В итоге благодаря форменному самодурству гильдмастера 28-й гильдии они срезали путь по скалистым обрывам, и тренировка завершилась куда быстрее запланированного.

Тропа была ухабистой, но для людей, чьи физические показатели выходили далеко за рамки человеческих возможностей, это не составило труда: они спрыгивали с пятиметровых уступов, даже не сбивая дыхания.

— Прибыли.

— Ну всё, мы сваливаем.

Охотницы 28-й гильдии развернулись и зашагали прочь, демонстративно излучая вселенскую скуку и раздражение.

Проводив их тяжёлым взглядом, я перевела взор на остальных участников.

— На этом отработка нормативов закончена, контрольная точка достигнута. Всем спасибо за службу.

— Да, принято.

— Хорошая работа.

Охотники сухо попрощались и поспешили покинуть полигон.

Оставшись в полном одиночестве, я окинула взглядом территорию стрельбища, превращённую в форменный свинарник после финальных стрельб.

Конечно, после завершения всех этапов учений сюда прибудет тыловая команда зачистки и всё уберёт, но выглядело это зрелище крайне неопрятно.

Устроившись на пластиковом стуле у границы полигона, я принялась не спеша набрасывать черновик итогового рапорта.

«Пусть их командирша — законченная эгоистка... но боевые навыки у 28-й гильдии действительно на высоте. Огневая подготовка безупречна, да и с учебными мишенями на маршруте они расправлялись грамотно».

Удивившись тому, что даже у таких высокомерных девиц боевая выучка оказалась на достойном уровне, я продолжала заполнять бумаги в тишине сгущающихся сумерек.

И тут...

— Прошу прощения...

— ?

Внезапный голос выдернул меня из мыслей.

Поняв, что звук шагов не принадлежит охотнику, я повернула голову на голос.

Передо мной стоял молодой кореец лет двадцати пяти с ничем не примечательным, бледным лицом.

Обычная внешность, печать глубочайшего переутомления под глазами... Судя по полевой форме, передо мной был не линейный боец, а штабной адъютант.

— Вы кто?

Я с искренним недоумением посмотрела на человека, который по всем армейским регламентам должен был сидеть в оперативном штабе перед экранами, а не бродить по полигону в одиночку.

Заметив моё удивление, парень слегка смутился и неловко произнёс:

— Рад познакомиться. Меня зовут Ли Джин Хён, я адъютант 28-й гильдии охотников. Тут такое дело... Наш гильдмас... кхм-кхм... Одна из наших охотниц потеряла гильзу от патрона, вот я и пришёл её найти.

— А... понятно. Огневой рубеж 28-й гильдии был вон там. Скорее всего, гильзы рассыпаны возле тех мешков.

— Большое спасибо.

Вежливо поклонившись, парень неуверенной, шатающейся походкой направился в указанную сторону.

Я так и не смогла взять в толк, с какой стати штабного офицера заставили лично прочёсывать траву в поисках стреляных гильз. Единственное, что пришло на ум — это пресловутая армейская дедовщина, процветавшая в корейских частях.

«У меня и во время радиоперехватов сложилось не лучшее впечатление... но, похоже, у гильдмастера 28-й гильдии с головой совсем беда».

Размышляя об этом, я невольно скользнула взглядом по осунувшемуся профилю адъютанта, над которым, судя по всему, регулярно издевалось собственное командование.

«Ли Джин Хён... кажется, так он назвался? Бедолага. Видно же, что из него все соки выжали».

Даже в сумерках его измождённый, серый вид вызывал острое чувство жалости даже у меня — человека, давно выжегшего в себе любые эмоции.

Вся его фигура буквально кричала о том, насколько невыносима и тяжела человеческая жизнь.

Парень опустился на колени в грязь и принялся методично выискивать разбросанные по земле латунные цилиндрики.

Оставалось загадкой, почему гильзы, обязанные автоматически падать в улавливающий мешок винтовки, оказались разбросаны по всей поляне.

То ли улавливатель заклинило... то ли капризная хозяйка оружия специально вытряхнула их на землю, чтобы унизить своего адъютанта.

Так или иначе, я молча наблюдала за копошащимся в пыли человеком, чувствуя глухую горечь от чужой несправедливости.

И в этот миг...

— !..

— А?

Внезапная, леденящая волна ужаса прокатилась по спине.

Мои руки рефлекторно вскинули учебную штурмовую винтовку, прислонённую к стулу.

Причина этой тревоги была неясна. Разум твердил, что полигон находится в глубоком тылу, и здесь не может произойти ничего дурного, пусть даже стрельбище и примыкало к глухому лесному массиву.

Но... мои боевые инстинкты, закалённые в бесчисленных мясорубках на грани жизни и смерти, буквально взвыли от смертельной опасности.

«Что за чертовщина?..»

Смятение и предельная концентрация одновременно захлестнули сознание.

Но прежде чем я успела сориентироваться, произошло нечто ещё более странное.

Адъютант, секунду назад ползавший в грязи с потухшим взором...

Внезапно вскинул голову, и его глаза вспыхнули пугающей, бритвенной остротой.

— Осторожно. Дело дрянь.

Я даже не успела удивиться тому, как обычный штабист, не обладающий восприятием охотника, смог распознать угрозу раньше меня.

Его слова нашли мгновенное подтверждение.

И это было не просто предчувствие...

Из чащи леса, бесшумно раздвигая кустарник, на поляну ступило смоляно-чёрное порождение Бездны.