Том 1. Глава 2: Счастье одного может быть несчастьем другого

— Слушай, Понта, что ассоциируется у тебя с летом?

— Жаркое палящее солнце! Иссушенная земля! О, великая мать-Земля, клянусь, я спасу тебя!

— ...Похоже, ты продолжаешь нести чушь.

— Я говорю серьезно. Чтобы сократить выбросы CO2, я задерживаю дыхание на час каждый день.

— В принципе, в душе ты не изменился, так что я спокоен.

Мирное утро, солнце ослепительно светило с небес. Мы с Понтой ехали на велосипедах в школу, вокруг было множество учеников, шедших со стороны автобусной остановки. Давненько мы так не ездили в школу вместе.

— Кстати, у тебя же сегодня утренняя тренировка?

— Ох, нехорошо. Как же мне оправдаться перед президентом? Мне сказать ей, что вчера я связывал, обнимал, валил с ног и заставлял плакать, из-за чего я так вымотался, что проспал?

— Не стоит путать видео с реальностью. Не сдавайся перед действительностью, какой бы она ни была!

— Всё реально так и было! Я до сих пор чувствую тепло девушки в своей ладони!

— Да-да, поздравляю. Теперь твоя очередь. Что у тебя ассоциируется с летом?

— Скажу прямо: лето – это нижнее бельё, видное из-под блузки! И эротичный запах пота!

Как раз в этот момент мы остановились на красный свет светофора. Не слезая с велосипеда, я огляделся и увидел множество девушек, открыто одевшихся из-за жары. Моё лицо невольно расползлось в улыбке.

— Например, вон та. А, и эта девушка тоже! Ого!

— Я-то тебя знаю, так что для меня это нормально, но…

— Что?

— Ты не думаешь, что тебе будет жить проще, если не будешь тыкать в девушек пальцем?

После слов Понты я понял, что все девушки вокруг смотрят на меня, как на гнилую капусту. В панике я быстро убрал палец.

— Проблема в том… Я так четко увидел лифчик, что слишком возбудился…

Быстро, словно пытаясь убежать от гнилых слизней, девушки бросились прочь от нас через пешеходный переход, как только загорелся зеленый свет.

— Тебя прямо с утра несёт, что же случилось? Приснился такой весёлый сон?

— Не совсем… Если говорить о веселье, то твоя коллекция просто чудесна! Кстати, тот DVD с потным фетишем был великолепен. Идея объединить девушек и силовые тренировки действительно инновационна!

— Хе-хе, точно. Если ты будешь использовать их по назначению, то по итогу все будут счастливы. И я, и ты, и даже африканские дети.

— Да…

Я наклонил голову в замешательстве.

Что-то не так. Я не могу описать словами, но мне кажется, что какая-то оболочка, окружавшая мое тело, стала тоньше и слабее, чем обычно.

ฅᨐฅ

Пешеходный переход остался позади. Подъехав к школьным воротам, мы слезли с велосипедов и увидели толпу.

— А-а-а... похоже, опять начинается время награды от Азуки Азусы... – сказал Понта, посмотрев через плечи людей вперед и, похоже, осознав, что происходит, пожал плечами.

— О чем ты? И кто это?

— Ты что, не знаешь? Это та богатая девушка, которая перевелась к нам в апреле.

— Не помню, как её зовут… То ли Азуса, то ли Хикари… Нет, подожди. Я помню, что в соседнем классе появилась симпатичная переведенная ученица.

— Да, именно она. Она сразу же стала главной красавицей среди учеников своего года. Ей постоянно признаются и всё такое. Она стала очень популярной.

— Популярная и красивая богатая леди? Может, она богиня? Я с утра до вечера занят в клубе, так что в памяти остались только девочки из плавательного и легкоатлетического клубов.

— Какой ты серьёзный… М? Откуда ты знаешь девочек из клуба плавания?

— Понятно, значит, это и есть Азуки Азуса, да? А что это за «время награды»?

Мне стало любопытно, поэтому я начал пробиваться вперед. Я сразу же понял, почему возникла такая пробка.

У входа школу, прямо перед воротами, стояли девушка и парень, причем так, словно готовились к поединку.

Парень заговорил:

— Азуки! Я так тебя люблю, просто обожаю! Пожалуйста, будь со мной!

Фраза была словно из какой-нибудь дешевой романтической книги, абсолютно не оригинально.

На что Азуса ответила:

— Быть с тобой? И что дальше?

Она мило наклонила голову.

На секунду она стала похожа на космическую фею. Ее длинные каштановые волосы были уложены пышными волнами. Она была похожа на одинокий космический цветок, тихо растущий на вершине горы. Каждый раз, когда она моргала, ее длинные ресницы трепетали, а мягкие губы шевелились, издавая голос, словно принадлежащий духу цветка.

— Так что, это все? Даже фламинго танцуют и распускают свои перья во время ухаживания. Ты ведь человек? С таким подходом ты ниже приматов. Неужели ты не можешь хотя бы что-то сделать для меня?

А? Куда подевалась моя фея?

Её голос ранил так же, как летнее солнце терзает землю.

— Я не жду, что ты встретишь меня на Роллс-Ройсе или расстелешь красную дорожку перед школой. Я не ожидаю таких вещей от обычного человека. Речь идет о чем-то простом. То, что может сделать даже золотистый ретривер. Ты бы примчался ко мне в два часа ночи несмотря ни на что? Даже если бы ты был в сотнях километрах от меня, или если бы у тебя случилась трагедия в семье? Ты бы отдал все свои силы ради меня, последовал бы за мной, как верный пёс?

Её глаза сверкали как самоцветы, а щеки пылали насыщенным розовым цветом. Чокер подчеркивал гладкость её шеи.

Если вокруг неё расположить дорогую раму, то она станет столь же живописной, как величайшие картины мира. Настолько она была феерична.

— ...Хмф. Очевидно, нет. Так я и думала. Не говори больше со мной, хоть на это ты способен? Я не заинтересована в тебе ни на йоту. Лучше вернись в прошлое и начни всё с начала.

Азуки взглянула на него с презрением и отмахнулась рукой, словно прогоняя насекомое.

Парень, признавшийся ей в любви, застыл на месте. И кто мог его винить? Чтобы стать взрослым насекомым, ему понадобится еще семь лет, так что надежды у него нет. Я не удивлюсь, если он заплачет. Но вместо того, чтобы скривиться от боли, он радостно вздохнул.

— …Большое спасибо!

Он задергался так, словно готовился упасть на колени. Что за чертовщина?

— Азуки Азуса – настоящая леди из высшего общества, поэтому она очень высокомерна. С тех пор, как она перевелась к нам, парни, которые пытались ей признаться в любви, никогда не восстанавливались после её отказов, – прошептал сзади Понта, – со временем этот типа ритуал стали называть «временем награды от Азуки Азусы», у каких-то парней есть такие фетиши. Получилась вот такая утренняя традиция. В последнее время она сдерживалась, но сегодня всё было необычно жестоко.

— Что это за услуга такая?.. Не понимаю этих извращенцев…

— Боже, кто бы говорил. Но, знаешь, с такой внешностью и с тем, что её семья – настоящие богачи, неудивительно, что кто-то захочет ей признаться. А если потом его так жестоко отвергнут, то он воспримет это как толчок к дальнейшему росту над собой.

Азуки Азуса окинула признавшегося ей парня надменным взглядом, со вздохом сделала изящный жест и развернулась на каблуках. Ее волнистые волосы мягко развевались, словно цветы. Толпа учеников вокруг нее расступилась, обращаясь с ней, как с экспонатом музея. Никто не смел подойти к ней. Словно гордый, одинокий цветок.

— Она, конечно, милая. Даже я, отказавшийся от плотских желаний, не могу не чувствовать, как мое сердце наполняется чистотой, любуясь ею.

— Хм…

— У нее есть и внешность, и высокое положение в обществе. Небеса дважды одарили её. Так несправедливо!

— Хм…

— …Черт, тебе вообще наплевать?

Я еще раз пробежался взглядом по девушке. Особенно меня привлекали аккуратный бантик на её форме и чокер. Грудь представляла собой два небольших бугорочка. С первого взгляда понятно, что смотреть там не на что.

В общем, она не вызывала у меня никаких эмоций. Она была феей и в плане размеров тоже.

— Но ведь она… ведёт себя так высокомерно, а сама при этом доска доской!

Кстати, я хотел бы кое-что спросить. Предположим, ваш класс шумит во время обеденного перерыва, но вдруг ни с того ни с сего затихает, а вы в этот момент случайно ляпнули что-то ужасное. Вам было бы очень неловко, если бы такое случилось, верно? Что бы вы сделали в такой ситуации? Пожалуйста, подскажите мне. Прямо сейчас.

У меня действительно не было никакого злого умысла. Возможно, меня просто убаюкало ложное чувство безопасности от того, как шумела толпа вокруг. И вот мой голос прозвучал громче всех.

— Доска… доской… – Азуки Азуса опустила взгляд на свою грудь, что-то бормоча.

Должно быть, она комплексует по этому поводу. Мне показалось, что я вижу, как ее рот судорожно дергается, открывается и закрывается, как у рыбы, а лицо становится свекольно-красным. Окружающие просто застыли в благоговейном ужасе и, в конце концов, отвели взгляд, хотя их никто не просил об этом. Я бы назвал их поведение «стадным инстинктом». Словно волна, все окружающие отступили оставив меня лицом к лицу с Азусой.

— …Ха-ха, какие смешные вещи ты говоришь… – ее глаза горели яростью, словно перед ней стоял один из самых страшных преступников, каких только можно себе представить.

Казалось, что воздух вокруг вот-вот вспыхнет. Если продолжать нашу аналогию с цветком, то я бы сказал, что прямо сейчас она сожгла целый холм только распустившихся цветов. И если я неправильно отвечу ей, то тоже попаду под этот огонь.

Не стоит паниковать. Успокойся, я способен на многое. Нужно справиться с ситуацией по-джентльменски.

—  Э-э, всё в порядке! Не переживай! Я определённо предпочитаю большую грудь, но в мире есть люди, которые значительно выше ценят плоскую! Очевидно, есть люди, которые считают, что не гигантская гора, а плоская равнина символизирует истинную красоту! И если грудь плоская, то не нужно постоянно менять нижнее бельё! И форму они не потеряют, потому что её просто нет! Ура, как тебе повезло!

Я поднял большой палец вверх, но тут до меня дошло, что я наговорил много лишнего. Хотя я говорил искренне, я всё равно должен был понимать ситуацию. Я не хотел смотреть Азусе в глаза, но мне пришлось украдкой взглянуть на неё.

«Ты труп, извращенец», – было написано на её лице.

— Фу... фу... фу-фу... фу-фу... Ты действительно забавный. Такое ощущение, что меня укусила невоспитанная собачонка... Почему бы нам не прогуляться вместе?

Она говорила дружелюбно, но внешне напоминала вулкан, вот-вот готовящийся к извержению. Её плечи неистово дрожали. В отличие от своего неприступного поведения во время «времени награды», она потянула меня за руку в сторону безлюдной задней части школьного двора. Я чувствовал на себе завистливые взгляды окружающих. Но, к сожалению, я не из тех людей, которые приходят в восторг от подобного. Пожалуйста, Боже, спаси меня...

— Подожди-ка. Мне нужно забрать его.

По ауре, исходившей от голоса, я понял, что говорит Король. Она сделала большой шаг вперед и громко хрустнула пальцами рук. Когда я увидел, что она одета в футболку и шорты, стало очевидно, что она пришла прямо с утренней тренировки. Той самой, которую я пропустил. С острым и твердым, как сталь, взглядом, способным убить демона, она смотрела прямо в мои глаза.

— Ты кто?.. У меня первой появилось дело к нему!

— Сейчас он находится между жизнью и смертью. Dead or Alive. Не может быть ничего важнее этого.

— Не смеши меня! И твой английский так же плох, как у обезьяны!

— Хм? Ты что-то сказала? Ты только что оскорбила меня?

— И-ик… Нет, я н-не…

Вот тебе и Стальной Король. У нее совсем другие правила игры, чем у какой-нибудь феи. От одного ее взгляда Азуки Азуса умолкла. Думаю, богатая леди может быть довольно слабой, когда дело доходит до силы. Тем не менее... две девушки ссорятся из-за меня. Разве я не счастливчик? Словно сон. Хотя, конечно, скорее кошмар. Проблема за проблемой. Как будто я выбрался из огня, и попал в конец света, предсказанный Нострадамусом*, типа того. Эй, господь, ты называешь конец света спасением]?

[п/р: Возможно, тут отсылка на один из стихов Нострадамуса – «Великий король террора», тот самый, который о конце света. С аналогией Стальной Король – Король террора]

— Итак, Йокодера, у тебя есть объяснение, почему ты пришел в школу в столь поздний час?

Стальной Король стояла прямо передо мной.

— Я назначила тебя следующим президентом клуба, а ты тут же пропустил утреннюю тренировку. Я сказала тебе, что ненавижу людей, которые предают мои ожидания. Значит, вот каковы твои истинные намерения? А?

— Э-э…

— Что? Если у тебя есть оправдание, то давай его выслушаем. Мне не хочется драки с утра пораньше.

— Я… Я…

В голове у меня помутилось. Обычно я придумывал что-нибудь о силах обороны Земли или секретной разведке, и, поскольку Стальному Королю, очевидно, нравились подобные рассказы, я отвлекал ее ими. Но сегодня я как-то медленно соображал, а потому не успел вовремя прикусить язык:

— Почему ты в шортах, президент?! Где твои леггинсы?! Почему их нет?! Леггинсы в клубе лёгкой атлетики обладают той же магией, что и школьные купальники в клубе плавания! Магия, скрывающая кожу, но всё равно позволяющая насладиться изгибами тела! Благодаря леггинсам я смог пережить адские тренировки в клубе, без них в нашем клубе нет никакого смысла! Ты занимаешься лёгкой атлетикой много лет и до сих пор не поняла этого?! Срочно переодевайся в леггинсы!

Стальной Король замерла. Её взгляд был полон недоумения.

Что я несу? Высказывать своё честное мнение Королю – чистое безумие! Это всё равно как сдаваться полиции, когда ты преступник!

Мне нужно сейчас же оправдаться!

— Э-это недоразумение! Я не хотел ничего такого говорить… хотя, я правда думал об этом каждый день… поэтому надень их обратно…

— Охо…

Всё окончилось тяжелым вздохом. Конкретно, окончилась моя жизнь. Ждите моей следующей реинкарнации.

— ...Понятно. Вот оно что.

После небольшой паузы Король медленно открыла рот. Наступила тишина, какой еще никогда не было в этом мире. Ученики вокруг закрыли глаза, опасаясь надвигающейся катастрофы. Президент несколько раз моргнула после чего вернулся её обычный острый взгляд.

— Йокодера... Ты, наверное, устал. Я очень сожалею, что не заметила твоего недосыпа.

— Э-э...

— Теперь все в порядке. Я всем расскажу! Ты слишком много сил отдал клубу легкой атлетики. И никак иначе быть не может, только из-за усталости ты мог произнести такую чушь, на которую способен только полный извращенец! Я прощаю утреннюю тренировку, можешь временно приостановить занятия.

Она говорила столь мягким голосом, словно Христос.

Именно так обычно относятся к больным людям.

ฅᨐฅ

Как-то странно.

И с моей головой всё нормально. Хотя, даже если бы были «проблемы» с ней, мне всё равно было бы трудно признать это, так что пока отложим этот вопрос.

Если бы все шло как обычно, даже если бы мой мозг заполнился купальниками, я смог бы с помощью мудрости скрыть свои мысли, к примеру, подумав о космических китах. Но сегодня, как только непристойные мысли заполнили мой разум, я без колебаний выплеснул их наружу. Как будто я вступил в фантастическую битву без защитного поля.

После этого первого случая я семь раз приставал к одноклассницам, четыре раза учительница выгоняла меня из класса, а ученики из других классов приходили посмотреть на меня более пятидесяти раз.

«Вот он, помешанный на леггинсах».

«Вот он!».

«Тот самый!».

«Так вот, как он выглядит».

— Принц-пошляк.

Я стал первым героем, который осмелился противостоять Стальному Королю, поэтому мне без моего одобрения дали такое прозвище. Король назвала меня извращенцем, поэтому я – Принц-пошляк. Какое ужасное прозвище. Оно даже способно посоперничать с «Порно-охотником».

— Но знаешь, мне кажется, что прозвище «Принц-пошляк» тебе очень подходит, – сказал Понта, дружески похлопав меня по плечу. 

— Ты же шутишь, правда? Смеёшься надо мной, да?

— Совершенно верно! Я Понта, а ты – без прозвища. Так нечестно. Теперь же мы на равных.

— У-у-у… За что мне всё это?

— Дорогой Принц-пошляк, позволь мне ответить тебе теми же словами, что и ты мне когда-то. Что посеешь, то и пожнешь!

Понта дразняще рассмеялся, ведя себя так же отстраненно и непорочно, как монах, живущий в одиночестве на горе.

— В любом случае, если говорить серьезно, если мы хотим разобраться в корне проблемы, то все дело в твоих плотских желаниях. Избавься от них, и тогда твоя жизнь станет мирной и спокойной. Как насчет того, чтобы сходить и помолиться Кошке, как я?

— Ну, я уже помолился, но… Хм?..

Я вспомнил о ритуале прошлой ночью. Неужели? Я покачал головой. Не может ведь быть, что одно небольшое желание настолько изменило мой язык, да? Наверное…

— О, ты тоже там был? Подношение действительно пропало! Все эти слухи не врали! Я привёл туда Барбару, но стоило мне отвернуться, как она пропала!

«Я не хотел отдавать ту дакимакуру и просто бросил в шкаф у себя в комнате. Она все еще у меня». Я хотел сказать это, как вдруг почувствовал дрожь. 

Понта явно не шутил.

— …Пропала? В смысле?..

— Как я и сказал. Пропала, испарилась, исчезла. Как еще сказать? Говорят, что доказательство исполнения желания – исчезновение подношения, но с ворами нужно всегда быть настороже, в обычных обстоятельствах я бы пошел в полицию, чтобы найти Барбару.

Он говорил спокойно. Он ни за что не стал бы шутить на такую тему. Но если он не просто шутил, тогда что же?.. Подношение исчезло? И появилось в моей комнате? И плотские желания Понты. Моя Барбара не исчезла. Что исчезло, когда я помолился?

Что-то здесь не так. Кусочки головоломки разбросаны, но я уже вижу конечную картину. Но… разве это может быть правдой?

Пока я размышлял, Понта успел прийти к какому-то своему выводу и сказал:

— Не стоит так расстраиваться. Эффект от молитвы может проявиться не сразу, но солнце всё видит. Говорят, слухи живут семьдесят пять дней, так что твой только что обретенный титул исчезнет раньше, чем ты успеешь оглянуться!

На этот раз он попытался подбодрить меня, слегка похлопав по плечу, и удалился. Сегодня он тоже будет стремиться к миру во всём мире. Моя голова в таком беспорядке, что я не могу даже нормально проводить его.

Я почувствовал, что вляпался во что-то нехорошее.

ฅᨐฅ

Я так долго размышлял, что потерял счет времени. Все это время я размышлял, не находя ответа, и чем дольше я продолжал, тем сильнее болела голова. К этому моменту в классе уже никого не осталось. Все разошлись по домам или куда-то еще.

— ...Какой же я жалкий, – сам по себе вырвался вздох.

Меня отстранили от занятий в клубе. Если принять во внимание слова Стального Короля, то, скорее всего, у меня будет около недели без занятий. Я и правда вырыл себе могилу. Такими темпами я даже не смогу побывать у своей любимой бетонной стены. Не мог я и наслаждаться красотой девушек из клуба легкой атлетики в леггинсах. У меня отняли весь смысл существования.

— ...Га-а-а, черт возьми! Пожалуй, я просто пойду домой и наслажусь турниром айдолов в купальниках! Пусть меня захлестнут воспоминания и их грудь!

Высказав свое разочарование вслух, я почувствовал себя немного бодрее.

Может, если прокричать из окна, то станет еще легче? Да, так и сделаю.

Я открыл окна со стороны спортплощадки и со стороны коридора.

— Твоя извращенность превзошла все мои ожидания.

— Вааа!

Я отшатнулся от неожиданности. 

В угле класса стояла незамеченная мною девочка в школьной форме.

Судя по цвету ее ленты, она первокурсница. Короткая стрижка дополняла ее внешность, а волосы были завязаны на одной стороне, что напоминало хвост, виляющий при каждом движении. Хотя она была довольно маленькой для своего возраста, отсутствие эмоций на лице придавало ей атмосферу равнодушной, довольно холодной девушки. И она казалась мне какой-то знакомой. Очень знакомой.

Когда я пристально посмотрел на нее, девочка также холодно взглянула на меня в ответ. Она чем-то напоминает сиамскую кошку.

— Так и хочется погладить тебя по голове и хвосту.

— …Извращенец.

— Нет, я сделал тебе комплимент! Просто необычный.

— Похоже, у тебя часто возникают трудности с законами.

— Почему?! И что привело тебя сюда, в класс для второкурсников?

— У меня есть дело к семпаю… К Извращенцу-семпаю.

— Не нужно было поправляться! И мы ведь впервые встретились, нет? Какое у тебя дело ко мне?

— Значит, ты не помнишь.

Девушка медленно подошла ко мне. Между нами была довольно большая разница в росте, поэтому ей приходилось смотреть на меня снизу вверх. Отсутствие у нее какого-либо выражения лица немного пугало меня.

— Может, так ты вспомнишь.

Девушка потянула меня к себе, и мы оба упали на пол. Я приземлился на колени и получил легкий удар. Девушка была прямо подо мной. Мы наедине, между двумя партами. Неожиданно одно из моих желаний исполнилось.

— Подожди, что ты делаешь?! Если кто-нибудь увидит нас, то опять обо мне не то подумают!..

— Опять, говоришь? Ясно, у тебя это уже не первый раз. Ты абсолютный извращенец, без тени сомнения.

Так она сказала, но именно она была зачинщицей всего этого. На ее лице по-прежнему не было никаких эмоций. Вернее, выражение ее лица не изменилось. Но важнее то, что она была очень милой. Маленький носик, губы цвета вишни, тоненький подбородок – все в ней было прекрасно, но самой сильной стороной ее внешности были глаза. Ее ресницы устремлены вверх, а глаза были слегка влажными, с голубоватым оттенком. Её глаза манили к себе, поэт бы описал их «притягивающими».

Мои руки, игнорируя команды мозга, двигались по ее телу и, в конце концов, добрались до ее хрупких плеч...

...Хрупкие плечи? Я помню это ощущение. Как будто они легко разобьются, словно стекло, если я надавлю на них чуть сильнее.

— Ты – та самая девушка с холма!

Это же та девочка с мясными булочками! Как только я это понял, то сразу вспомнил её. Но тогда было темно, да и её манера речи была совсем иной, поэтому я и не узнал её сразу.

— Верно. Спасибо за твою помощь тогда.

А после выдохнула:

— …И, мне довольно неловко, так что я буду признательна, если ты встанешь с меня.

— Неловко?

— Да, настолько, что я готова сквозь землю провалиться, – сказала она, но её выражение не показывало ни стыда, ни какой-либо еще эмоции.

ฅᨐฅ

Девочку звали Цуцукакуши Цукико. Имя ей очень подходило. Поскольку она на год младше меня, я спросил, можно ли называть ее просто Цукико-чан, но она сразу же отказалась и сказала, что ей будет стыдно от такого обращения. Однако на ее лице не было и следа смущения.

— Итак, в общем... Цуцукакуши-сан, ты потеряла способность выражать эмоции на лице, а также лишилась способности вкладывать эмоции в свой голос, так?

Мы уселись на пару парт неподалеку, устроившись поудобнее. Ее ножки не доставали до пола, и она болтала ими вверх-вниз, отчего казалось, что парта гигантская.

— Не нужно обращаться «сан» к кохаю, Принц-пошляк-семпай. Мне неловко из-за этого.

— Мне кажется, ты тоже добавила один лишний суффикс… В общем, ты думаешь, что причина перемен в тебе в том, что ты помолилась Кошке-несмеяне и попросила сделать тебя более сдержанной?

— Других причин я не вижу. И еще… Пошляк-семпай ведь тоже изменился, верно? Слухи о тебе пошли уже среди первокурсников.

— «Пошляк» явно было лишним! И все же, как ты думаешь, может ли что-то настолько нереальное произойти на самом деле?

— Думаешь, говорить извращенные вещи президенту клуба легкой атлетики перед всеми – реально?

— Урк...

— Ты на самом деле больше, чем просто маленький извращенец, который дал имя своей дакимакуре? Неужели происходящее совершенно не связано с молитвой, и ты просто грязный извращенец, который постоянно говорит подобные вещи? Неужели называть тебя «извращенцем» – значит сильно преуменьшать?

— Угх…

То, как она постоянно называла меня извращенцем, разрывало моё сердце. Дело было не только в самом содержании того, что говорила Цуцукакуши. Еще больше ранило то, что она смотрела на меня с таким холодным, отстраненным выражением лица. Неужели так ведут себя андроиды, каких я видел в фильмах? Все ее искренние эмоции, которые раньше были так очевидны, теперь полностью скрыты.

Но разве не этого она желала?

— Я больше никак не могу выражать свои эмоции. Жить так будет непросто. И у тебя тоже есть проблемы, верно? Твоё поведение уже стало горячей темой среди первокурсников, вот я и подумала, что нам стоит поговорить.

— Но даже так, мы ведь не знаем друг друга, так что мало чем... А-а, я понял, – в моей голове зажглась лампочка.

Причину мы еще выясним, но есть простое решение. Раз уж моя милая кохай решила положиться на своего семпая, я должен показать, насколько надежным я могу быть.

— Я тоже об этом думала. Если причиной этого переполоха стало наше посещение статуи Кошки, то нам стоит сходить туда еще раз... – Цуцукакуши приложила палец к щеке и наклонила голову, задумавшись.

Я встал прямо перед ней и уверенно кивнул:

— У меня есть идея получше.

— Э? Что ты собираешься делать?

Я засунул руки под ее подмышки, крепко схватил, и начал пытаться защекотать еще до смерти.

— Смейся, смейся! Давай же!

— …?!

Я прижал ее маленькое тело к столу и стал щекотать бока. Если бы кто-то сделал это со мной, я бы немедленно начал кричать от смеха. Надеюсь, ждать придется не слишком долго, потому что щекотать ее вот так довольно смущающе даже для меня.

— Уу...Фу...Ннн...!

Но Цуцукакуши оказалась довольно стойкой. На ее лице по-прежнему не было никаких эмоций, и я начал сомневаться, что она вообще способна смеяться. Ее дыхание немного участилось, но голоса слышно не было. Все-таки сила Кошки-несмяны невероятна.

Что ж, придется щекотать еще сильнее.

— Ах...! Нет… ннкх...!

Ее белоснежная шея быстро покраснела, а голова закачалась вправо и влево. Ее волосы метались по столу. Ее пальцы, как у куклы, отчаянно цеплялись за угол стола, а туфли бились о ножки стола, создавая скрипучий звук, как у кровати. Из-за этого я вдруг ощутил себя безнравственным.

— О? Я начинаю чувствовать себя как-то возбужденно… Я сейчас прямо как извращенец.

— …Ммм!.. Да т-ты… и… есть о-он…

В момент, когда я чуть ослабил хватку, Цуцукакуши открыла рот и укусила меня за руку. Ой! Я почувствовал, как ее зубы вонзились в мою кожу, заставив меня отдернуть руку. В результате Цуцукакуши упала на пол, судорожно дергаясь, как рыба, выброшенная на берег.

— Ты в порядке? И не веди себя как собака… или кошка. У меня даже следы остались!

— …

— Я и правда думал, что идея хорошая. Или ты просто не боишься щекотки?

— …

— Если ты даже не можешь рассмеяться от такого физического раздражения, то все может быть хуже, чем я думал.

— …

— ...Цуцукакуши?

Тяжело дыша, опустив плечи, Цуцукакуши медленно подняла свое тело. Она поправила юбку, расправила складки на блузке и поправила ленту на груди. При этом она пристально смотрела на меня, не произнося ни слова. Её взгляд давил на меня.

— Эм... Цуцукакуши-сан...

— Я не сержусь.

Она прервала меня совершенно монотонным голосом, едва выдавив одно предложение, лишенное какой-либо грубости или мягкости.

— Я совсем не сержусь.

— Эм…

— Я настолько не сержусь, что хочу сделать томографию твоей головы, семпай.

— …

— Я так не сержусь, что надеюсь, ты больше никогда не прикоснешься ко мне даже пальцем.

— Извини…

И тотчас я опустил голову перед ней. Хотя давление было совсем не таким, как у Стального Короля, я чувствовал, что пожалею, если не извинюсь искренне. После того как Цуцукакуши довольно долго разглядывала меня...

— Главное, что ты осознаешь свою вину.

Она спокойно ответила и встала. Ее руки, отряхивающие юбку, подрагивали. Очевидно, она все еще не пришла в себя. Таким образом, я понял, насколько необходимо открыто проявлять эмоции, чтобы обеспечить нормальное общение. Тем не менее я не думал, что щекотать ее было бы такой уж плохой идеей. Всё стало бы понятно, если бы она просто нахмурилась, поэтому в такой ситуации тяжело не только мне.

В любом случае, мне лучше уйти, пока она снова меня не укусила.

— Семпай. Ты действительно раскаиваешься?

— Совсем нет! Ой?!

— …Какой честный.

Что еще хуже, она невероятно проницательна. Мы должны решить возникшие проблемы как можно скорее.

ฅᨐฅ

Если прямые меры не сработали, остается только один путь. Римляне к Риму, а кошки к кошкам. Нужно помолиться еще раз и попросить обратить наши желания вспять.

Мы вышли через школьные ворота, сели на мой велосипед и поехали на запад по залитой вечерним солнцем дорожке, ведущей домой. Одинокий холм находился довольно далеко от нашей школы, и, поскольку Цуцукакуши всегда ездила в школу на автобусе, я предложил ей сесть ко мне на заднее сиденье. Педали казались тяжелее, ведь теперь мне приходилось работать за двоих. Но зато этот старый велосипед, подаренный мне соседом, получил честь прокатить девочку.

— Я впервые еду вдвоем, – сказала она.

Цуцукакуши, похоже, все еще немного осторожничала, поэтому она неохотно обхватила меня руками за талию. Я почувствовал гордость и лёгкое смущение, даже сложно передать мои чувства сейчас.

— Впервые? Неужели ты никогда не каталась с мальчиком? – спросил я.

— Я очень легко смущаюсь…

— Хм, я довольно часто катаюсь вдвоём, но ты такая лёгкая, что я боюсь выронить тебя. Может возьмёшься покрепче?

Конечно, под «вдвоём» я имею в виду Понту. Он постоянно ломает свой велосипед или протыкает шины, и я каждый раз в такие моменты подвожу его до школы. С ним я никогда не беспокоился о том, что он упадет, но Цуцукакуши такая легкая, что я немного волнуюсь.

— …Часто катаешься, да? Понятно, – тихо произнесла она и крепче обняла меня.

Хоть я и говорю «крепче», на самом деле она очень сильно сжала мой живот, из-за чего стало немного больно. Скорее всего, так она решила отомстить за щекотку. В итоге я добрался до холма быстрее ожидаемого.

Мы прошли через ограду, за которой, судя по её виду, никто не следит, и дошли до статуи кошки.

...Честно говоря, в глубине души я думал кое о чём.

Мой легкомысленный язык и безэмоциональность Цуцукакуши, возможно, вовсе не связаны между собой. На самом деле всё это просто наши пустые догадки и предположения, мы заставили себя поверить, что происходящее связано с Кошкой, но в действительности приходить на холм было бессмысленно. В реальности я просто хотел насладиться катанием на велосипеде вместе с девушкой.

Но эта мысль быстро развеялась.

— Ну и ну, что за…

— Она сильно поправилась, – заметила Цуцукакуши.

У подножия дерева стояла статуя кошки, гораздо больше, чем в прошлый раз. Она стала чем-то напоминать мясную булочку. Причем она выглядела так, словно в её виде нет ничего странного, мол, так и должно быть, и с самого её создания она была такой. Выглядела она очень тяжелой, сравнить можно только разве что с весом полудюжины свиней. Но она осталась такой же деревянной, так что съесть её было нельзя.

— ...Помнится, ты говорила, что одна из твоих булочек с мясом исчезла, так? – пусть в это было трудно поверить, однако я не мог не сказать, – может, это она её съела? Ха-ха.

— …Мне кажется, она взяла у меня не только булочку.

— А?

Когда я посмотрел туда, куда указала Цуцукакуши, то увидел мордочку кошки-булочки.

Вряд ли её теперь можно назвать Кошкой-несмеяной.

Статуя улыбалась. На её лице, раньше совершенно безэмоциональном, сейчас блистала широкая улыбка. Улыбка была ярче, чем у большинства людей, прямо как у той девочки, которая не хотела быть плаксой и стесняться по каждому пустяку.

— Про Кошку-несмеяну говорили, что она заберёт у тебя то, что тебе не нужно, и отдаст это нуждающемуся, – спокойно произнесла Цуцукакуши, – она забрала не только мясные булочки, но и лишила меня выражения лица. Наверное, так всё и было.

В голосе Цуцукакуши не было ни малейших чувств и эмоций, она явно не разыгрывала меня. Может, прозвучит жалко, но я и правда почувствовал, что у меня начинают дрожать колени. Я не боялся Кошку-несмеяну (бывшую), мне было страшно посмотреть на лицо Цуцукакуши. То есть, конечно, оно вообще было лишено каких-либо эмоций, мне было страшно узнать, что чувствовала девушка, узнав, что ее выражение лица украла статуя кошки.

На траве, окрашенной в цвет заката, Цуцукакуши опустилась на колени. Как паломник на Голгофе*, она склонилась, опустив голову к земле, и начала молиться.

[п/п: Небольшая скала или холм, где, по Новому Завету, был распят Иисус Христос]

— Пожалуйста, верните мне способность проявлять эмоции, прошу вас.

Голосом, который, к сожалению, не мог передать, насколько она была серьезна, и выражением лица, которое заставляло думать, что ей все равно, она продолжала молиться, все дальше и дальше.

— Мне кажется, это бесполезно, – как-то само сорвалось с моих губ.

Цуцукакуши медленно подняла голову, глазами, лишенными каких-либо эмоций, она посмотрела на меня.

— Почему?

— Потому что сила кошки, похоже, реальна.

— Если так, то она должна вернуть мои эмоции, если я помолюсь ей, верно?

— Она не исполняет все желания. Она забирает у кого-то что-то ненужное и отдает другому. Вот и всё. Сейчас тебе нужна способность проявлять свои эмоции, а мне – моя маска. Но кто бы ими ни обладал, ему они не кажутся ненужными. Мы не можем просто помолиться и получить их. Мы...

Цуцукакуши медленно открыла и снова закрыла рот. Она не кусала губу от безысходности и не лила слёзы. С лицом, неспособным показать её печаль, она смотрела на меня.

— Так что же делать? Мое выражение останется таким навсегда? Что со мной будет? Ты знаешь?

Она все еще стояла на коленях. Ее волосы развевались из стороны в сторону под дуновениями вечернего ветерка, еще сильнее колыхался хохолок черных волос. Он напоминал хвост кошки, утратившей уверенность в себе и с трудом заставляющей себя держаться на ногах.

— Если ты знаешь, пожалуйста, скажи мне, – произнесла она еле слышным голосом.

Я... я не могу позволить себе промолчать. Я знаю, что просто не могу. Потому что таков мой мужской долг – защищать девушку.

…Как раз недавно я играл в игру с высоким возрастным ограничением, в которой парень разбрасывался всякими крутыми фразочками. Из-за этого он пользовался популярностью у девчонок. Поэтому я хочу стать как он.

Так… какие слова смогут утешить её? А!..

— Не только у тебя отняли кое-что важное. Ровно то же самое случилось и с моим другом.

— …Что именно?

— Его зовут Понта, и он тоже молился статуе кошки. Он просил, чтобы его плотские желания исчезли, и он смог нормально учиться, ведь раньше эта похоть мешала ему. Но причиной того, что Понте пришлось идти на пересдачу, на самом деле был я. Во время экзамена по классической литературе я должен был собрать листы с ответами и отдать их преподавателю, и случайно, а может даже и специально, превратил бланк Понты в бумажный самолётик и запустил его. Ведь списывать – плохо. Но благодаря тому, что Понта поборол свои плотские желания, ему удалось всё пересдать. И вот тут начинается самое главное, потому что дакимакура, которую он использовал в качестве подношения, появилась в моей комнате. С тех пор мои собственные желания начали расти. Когда мы стали второкурсниками, я мог угадать размер девушек из клуба плавания по одному лишь взгляду. О, нет-нет, не в том смысле! Просто я думал о том, как они выросли, и что не стоит пропускать тренировки, иначе наберется лишний вес – в общем, с точки зрения родителя, который заботится о своих детях. Ох, что-то я отошел от темы. Так вот, к чему я веду. Какой размер у Цуцукакуши? Ой, нет-нет! Я не это хотел сказать, я к тому, что, как Понта считал, что его плотские желания – помеха, так и…

Я и сам не знал, что хотел сказать. Без маски, все мои истинные чувства и мысли вырывались наружу, ничем не сдерживаемые.

Цуцукакуши приоткрыла рот и лишь вздохнула. Она повернулась ко мне спиной и встала, вытянув руки и ноги.

— Ах, подожди! Я не хотел… размеры тут вовсе не причем! Я просто… хотел помочь Цуцукакуши…

— ...Какой же ты беспомощный извращенец!

Отвернувшись, Цуцукакуши издала еще один вздох.

Потянувшись, она выставила палец прямо перед моими глазами.

— В общем, всё как с другом семпая. Нам нужно заставить кого-то поверить, что его эмоциональность или маска не нужны ему, а потом заставить этого кого-то помолиться статуе.

— А?

— Так они должны вернуться к нам, потому что мы нуждаемся в них больше всех. Я снова смогу улыбаться, а семпай снова сможет контролировать свои слова, верно?

Если ты не можешь вернуть свои эмоции или свою маску, тебе нужно просто взять их у другого человека. Вот, что она имела в виду.

— Точно! Отличная идея! Я именно это и хотел сказать!

— Правда?

— Нет, конечно, нет!.. Ой?!

— А ты и правда… такой честный.

— Прости…

— …Послушай. Когда ты извиняешься неискреннее, я сразу это вижу. У тебя не получается лгать без своей маски, все твои истинные чувства буквально на поверхности. Ты уже второкурсник, взрослый человек, так что должен понимать, о чём я.

Меня отчитали. Отчитала девочка младше и ниже меня, даже как-то неловко.

— Ты слишком бестактен без маски, семпай. Такими темпами тебя будут все больше и больше ненавидеть другие девушки. Ты сам-то это понимаешь?

Положив одну руку на талию, Цуцукакуши продолжила ругать меня.

В ее прозрачных глазах не осталось и следа мрачности. Вместо этого в ее голубых глазках отражалось сияющее небо. Я совсем забыл, что она ругает меня, и просто любовался ею.

— Ради всего святого... – Цуцукакуши испустила третий вздох, вытянув правую руку.

Что? Когда она заметила, что я просто стою в растерянности, она силой взяла мою руку и положила поверх своей.

— Я не могу больше смотреть на тебя вот так. Поэтому я помогу тебе. Помогу тебе найти кого-то, кому не нужна маска.

Несмотря на то, что она крепко пожала мне руку, она еще раз спросила: «Хорошо?» и с надеждой посмотрела на меня.

— …Ага! Давай найдём и того, кто захочет скрыть свои истинные чувства!

В общем, если говорить прямо, то мы установили сотрудничество. Она лишилась способности проявлять свои эмоции, а у меня отобрали мою маску.

Я сжал её руку сильнее, и она ответила мне тем же.

Рукопожатие, символизирующее борьбу против статуи кошки, продолжалось довольно долго. Я улыбался, а Цуцукакуши – нет. Она просто несколько раз кивнула в ответ, но на ее лице не было никаких эмоций.

|||

Перевод: Potters

Редактура: Tepes

|||