Инь Шисюн в глубине души закатил глаза: господин Хо был перфекционистом, полным тираном со строгими стандартами и критическим взглядом на вещи, но он всегда до одури баловал Гу Няньчжи. Ее халат был так же уродлив, как грех, но господин Хо все равно с совершенно невозмутимым лицом смог его похвалить.

"Да вы шутите".

Чжао Лянцзэ тоже мысленно чехвостил Хо Шаохэна. Если он так безумно защищает ее сейчас, то каким станет, когда Няньчжи выйдет замуж?

Чжао Лянцзэ невольно содрогнулся от этой мысли и пробормотал про себя молитву за будущего мужа Гу Няньчжи.

Что касается Гу Няньчжи, все остальные испарились из ее мира в тот же самый момент, когда она увидела Хо Шаохэна.

Она приступила к пространному и подробному отчету обо всем, что случилось с ней с момента прибытия в Америку. Конечно, она не упомянула камеры, которые Вэнь Шоуи спрятала в предыдущах апартаментах - не хотела беспокоить Хо Шаохэна.

Хо Шаохэн ничего не говорил, он просто наблюдал за Гу Няньчжи, пока та в одиночку болтала с ним.

Это продолжалось какое-то время; в конечном итоге Гу Няньчжи заметила, что у Чжао Лянцзэ и Инь Шисюна не закрываются рты от зевков, и поняла, что перетянула на себя весь разговор. Она застенчиво произнесла:

- О, я тебе, наверное, уже надоела? Дядя Хо, в следующий раз я непременно буду рассказывать обо всем коротко и приятно, но ты должен звонить мне почаще, - она бросила взгляд на часы и обнаружила, что время ее дневных занятий почти пришло.

Наконец, Хо Шаохэн заговорил:

- Сколько у тебя черных футболок?

Гу Няньчжи сразу же покраснела.

Конечно же, ее поймали с поличным.

Гу Няньчжи пробормотала:

- Н-не так уж и много...

- Сколько? - Хо Шаохэн слегка нахмурился. - Это очень важно.

- Всего... четыре, - лоб Гу Няньчжи едва не приклеился к столу, когда она наклонилась, пытаясь спрятать лицо. Ее поза и выражение лица недвусмысленно выдавали, насколько она смущена.

- Хорошо, - сказал Хо Шаохэн. - Отдай их Большому Сюну, чтобы он избавился от них, - у него не было привычки объяснять причины своих распоряжений, но на этот раз он сделал исключение просто потому, что Гу Няньчжи, казалось, готова была умереть от стыда. - Эти футболки были пошиты для меня на заказ, и на них есть на редкость специфическая маркировка. Ты можешь привлечь к себе нежелательное внимание, если ее увидят не те люди.

Гу Няньчжи, Инь Шисюн и Чжао Лянцзэ внезапно поняли, что он имел в виду. Если раньше они просто восхищались его умом, то теперь готовы были возвести его на алтарь и поклоняться ему. Хо Шаохэн, как и всегда, оказался на шаг впереди остальных. Черные футболки, принадлежащие Хо Шаохэну, были изготовлены специально для него армией Империи, и все имели на себе уникальную маркировку.

Если бы ЦРУ Соединенных Штатов получило в свои руки хотя бы крошечный кусочек этой ткани, они смогли бы восстановить всю футболку и сделать вывод, что прибыл один из главных генералов Империи Хуася или, по крайней мере, кто-то из приближенных к нему людей приехал в Америку.

Хо Шаохэн был прав: это могло закончиться катастрофой как для Гу Няньчжи, так и для Инь Шисюна.

- Я сейчас же уничтожу их, сэр, - Инь Шисюн ударил себя кулаком в грудь и побежал в комнату Гу Няньчжи, где порылся в шкафу, ища пижамы, привезенные ею с собой.

Личико Гу Няньчжи окрасилось еще более интенсивным оттенком красного цвета. Ей было очень стыдно, но она знала, что должна была извиниться за совершенную ею ошибку. Она поднялась на ноги, поклонилась на камеру и от всего сердца сказала:

- Дядя Хо, я напортачила. Обещаю, это подобное никогда больше не повторится.

Хо Шаохэн не чувствовал полной уверенности в том, что опасность обошла их стороной, так что спросил:

- Ты привезла с собой еще что-нибудь?

- Нет, - Гу Няньчжи рьяно замотала головой. - Только эти футболки... - ее губы задрожали, и она тихонько всхлипнула. - Эти четыре футболки - все, что у меня осталось!

Ей потребовались целые годы на то, чтобы успешно переправить эти футболки из шкафа Хо Шаохэна в свой собственный так, чтобы он этого не заметил, - и сейчас она лишится их всех!

Хо Шаохэн какое-то время понаблюдал за ней, но ничего не сказал. Он вытащил сигарету и постучал ею по компьютерному столу, взглядом ища зажигалку.

Чжао Лянцзэ поспешно подошел к нему и зажег сигарету Хо Шаохэна.

Хо Шаохэн затянулся, а затем безразличным тоном сказал:

- Ты сможешь взять еще несколько из моего шкафа, когда вернешься.

- Это правда?! Ты мне обещал! И должен будешь сдержать свое слово! - Гу Няньчжи тотчас же подняла голову, и ее лицо озарила ослепительная улыбка. Хо Шаохэну пришлось отвести взгляд; он опустил глаза и снова затянулся сигаретой.

- Да, правда, - он выдохнул облачко дыма, на мгновение перекрывшее камеру.

- Здорово! Дядя Хо, мне уже пора на занятия. Созвонимся завтра! - Гу Няньчжи осталась более чем довольна. Она помахала на камеру, развернулась и убежала.

Как только она вышла из комнаты Инь Шисюна и скрылась из виду, Хо Шаохэн кивнул Чжао Лянцзэ:

- Удали с видео любой намек на присутствие Няньчжи.

- Так точно, - Чжао Лянцзэ был прекрасно знаком протокол. Он вернулся за свой компьютер, где очистил кеш и удалил все видео, которое там было сохранено.

В этот момент Инь Шисюн вместе с четырьмя футболками опять появился у них на экране и спросил Хо Шаохэна:

- Сэр, мне сейчас же уничтожить футболки?

Хо Шаохэн кивнул, а затем принялся наблюдать за тем, как Инь Шисюн, запихнув три футболки в мусорное ведро из нержавеющей стали, стоящее в комнате, при помощи зажигалки поджигает край последней футболки, а затем забрасывает ее в мусорное ведро и закрывает все крышкой.

Детектор дыма в квартире не сработал, так как дым от горящих футболок надежно удерживался в мусорном ведре из нержавеющей стали.

Он дождался, пока все четыре черные футболки не превратятся в пепел, после чего смыл его в унитаз. Убедившись, что все улики полностью уничтожены, Инь Шисюн вернулся и уселся за свой компьютер. Он обратился к Хо Шаохэну и Чжао Лянцзэ:

- Няньчжи по большей части обо всем рассказала, мне особо нечего добавить. Однако есть кое-что, о чем я хотел бы спросить у господина Хо, - немного помолчав, он сказал: - Я хотел бы попросить его разрешения научить Няньчжи готовить.

Чжао Лянцзэ разразился приступом сильного кашля. Хватая ртом воздух, он выдавил из себя:

- Ты что, ее мама?! Научить Няньчжи готовить? Это самая глупая вещь, которую я когда-либо от тебя слышал!

- Я серьезно! Это не шутка! - Инь Шисюн уже догадывался, что над ним будут смеяться. Он поспешил изложить свои доводы: - Просто подумайте. Няньчжи через несколько месяцев исполнится восемнадцать. А она когда-нибудь готовила рис? Нет. Она, скорей всего, даже промыть его не сумеет, не говоря уже о том, чтобы приготовить. В конце концов, когда-нибудь ей придется выйти замуж. Она не сможет каждый день покупать еду на вынос для своего мужа и детей - это было бы совершенно нелепо, даже если бы она могла себе это позволить. А что, если ее муж будет возмущен тем, что она плохо готовит и ужасная домохозяйка? Как думаете, долго продержится ее брак?

- Ха-ха, ты забегаешь вперед, Большой Сюн. Может, тебе стоит стать крестным Няньчжи?! - Чжао Лянцзэ, завывая от смеха, похлопал себя по бедру.

Хо Шаохэн нахмурился. Он не мог назвать причину, но ему не понравилась мысль о том, что Гу Няньчжи научится готовить.

- Большой Сюн, тебе не нужно этого делать. Просто присматривай за ней и проследи, чтобы на протяжении следующих шести месяцев она оставалась в целости и сохранности.

- Что? - Инь Шисюн не ожидал, что Хо Шаохэн откажет ему. - Вы хотите сказать, что мне нельзя ее научить?

У Инь Шисюна было множество причин, по которым он не желал готовить: это означало, что ему придется готовить для нее каждый день! Инь Шисюн предпочел бы отправиться на миссию и сражаться под градом пуль, чем посвящать все свое время приготовлению еды на кухне. Он был солдатом! А не каким-нибудь смиренным поваром!

- Хе, готовить легко. На самом деле тебе незачем ее учить; она сама научится этому, - Чжао Лянцзэ наконец-то понял, что беспокоило Инь Шисюна, поэтому любезно предложил ему выход. - На волнуйся. Просто сходи и купи пару книг с рецептами. Такой гений, как она, усвоит их в мгновение ока. Вот увидишь!

Инь Шисюн понял, что Чжао Лянцзэ прав. Он показал ему поднятый вверх большой палец:

- Мой друг, ты только что оказал мне огромную услугу. Как я могу отплатить тебе? Если хочешь, можешь взять мое тело, - Инь Шисюн ему подмигнул.

Чжао Лянцзэ скривился:

- Убери отсюда свою уродливую задницу! Я храню свою невинность для своей будущей жены!

Перекинувшись еще несколькими шутками с Чжао Лянцзэ, Инь Шисюн наконец вернулся к серьезным делам: он сел и посмотрел на Хо Шаохэна с серьезным выражением на лице:

- Как продвигается миссия? Последние несколько дней мне как-то не по себе, такое чувство, будто что-то пошло не так.

Хо Шаохэн и Чжао Лянцзэ колебались. Они еще не решили, стоит ли рассказывать Инь Шисюну о сложившейся ситуации.

Однако Инь Шисюн уже почувствовал, что что-то не так. Он упорно расспрашивал их, пока Хо Шаохэн наконец не уступил и не позволил Чжао Лянцзэ все ему рассказать:

- У нас возникла проблема. Неизвестно как, но наши цели всегда на шаг впереди. Они даже нанесли нам ответный удар. Двое наших людей получили ранения.

Инь Шисюн цыкнул, лишившись дара речи. Ситуация обострилась, достигнув более высокого уровня опасности.

* * *

У Гу Няньчжи поднялось настроение после видеозвонка и разговора с Хо Шаохэном.

Сразу же по окончании дневных занятий она покинула университетский городок и направилась к своей квартире. Она съела свой обед, сделала домашнее задание и приняла душ. Едва закончив со всеми делами, она побежала в комнату Инь Шисюна, чтобы попытаться уговорить его снова позвонить Хо Шаохэну.

Инь Шисюн, само собой, был против. Они и без того пошли на огромный риск во время своего предыдущего видеозвонка, и он сильно сожалел об этом. Он сказал себе, что больше не собирается баловать Гу Няньчжи, как бы сильно она ни умоляла его об этом.

Но Гу Няньчжи была крайне настойчива и убедительна. Загнанный в угол Инь Шисюн все же решил рассказать ей правду:

- Послушай, я-то не возражаю, но звонить им слишком рискованно, - после чего объяснил затруднительное положение, в котором оказались Хо Шаохэн и его люди.