Инь Шисюн, опершись на кофейный столик, поднялся с пола и пересел на диван. Понурившись и не смея смотреть в монитор, он мрачным голосом произнес:

- Руководитель аспирантуры Няньчжи, профессор Хэ дал ей возможность пройти шестимесячную стажировку в Конгрессе США. Поэтому Няньчжи спросила меня, действителен ли ее паспорт и может ли она поехать туда...

- Возможность предоставил профессор Хэ? - Хо Шаохэн, покликав мышкой, открыл веб-сайт юридического факультета университета Б, чтобы проверить там личную страницу Хэ Чжичу и его резюме. - Во всех подробностях проведи расследование биографии и происхождения Хэ Чжичу, и если все будет в порядке, помоги ей с паспортом, - Хо Шаохэн надолго погрузился в молчание, и по его чернильно-черным глазам невозможно было прочитать, что у него на уме. - Что касается того, проходить или нет стажировку в Конгрессе Соединенных Штатов, пусть Няньчжи решает сама.

Инь Шисюн сказал, что все понял, а затем уточнил:

- Но Няньчжи исполнится восемнадцать лишь в октябре, поэтому пока что ей потребуется опекун, который поедет вместе с ней за границу, - он пригляделся к выражению лица Хо Шаохэна, пытаясь оценить его реакцию.

Хо Шаохэн поднялся со своего места, отошел от монитора и остановился возле окна. Сжимая в пальцах сигарету, он наклонил голову и, прикурив ее, глубоко затянулся. Он устремил взгляд за окно, к сверкающему звездами небу Праги, и сухо сказал:

- Большой Сюн, если Няньчжи решит поехать, ты отправишься с ней. Это на каких-то шесть месяцев, к тому же у нас появится хороший шанс увидеть, как поживают золотые рыбки в Америке...

Империя и Соединенные Штаты были единственными сверхдержавами на голубой планете. И кроме обычных обменов и сделок, между ними существовала и тайная напряженность, сдобренная всеми видами шпионажа. У американского ЦРУ имелись шпионы в Империи, и Силы Специальных Операций тоже засылали своих людей в Америку. Таким образом, они занимались одним и тем же, при этом ни одна из стран не могла занять позицию приверженца высоких моральных принципов и гордо тыкать пальцем на огрехи другой.

- Хорошо, - Инь Шисюн кивнул, глядя на монитор. - Учеба Няньчжи закончится через две недели, тогда и договоримся, - по завершении обсуждения дела Гу Няньчжи, Инь Шисюн спросил, как проходит зарубежная миссия Хо Шаохэна.

Чжао Лянцзэ, глядя в веб-камеру, покачал головой:

- Просто сосредоточьтесь на заботе о Няньчжи, не беспокойся о том, что происходит у нас. Все в порядке.

Инь Шисюну больше ничего было сказать, поэтому он пошутил, после чего выключил компьютер и отправился спать.

Хо Шаохэн по-прежнему чувствовал бейспокойство, поэтому специально попросил Чжао Лянцзэ провести полное расследование по части Хэ Чжичу. Если в этом профессоре не найдется ничего подозрительного, он сможет со спокойной совестью позволить Гу Няньчжи уехать вместе с Инь Шисюном, чтобы попробовать на вкус Америку. Но даже если бы Хо Шаохэн ничего не сказал, Чжао Лянцзэ по собственной инициативе накопал бы все, что можно, на Хэ Чжичу для Инь Шисюна. Когда Хэ Чжичу набирал аспирантов в университете С, они уже полностью проверили его и не обнаружили ничего незаконного. Они даже попросили третью сторону проверить для них его резюме, и все совпало. Но, поскольку на этот раз речь шла о Конгрессе Соединенных Штатов, им придется еще раз прошерстить информацию на Хэ Чжичу и проверить, не упустили ли они чего важного. И основное внимание этого расследования сосредоточилось на социальных связях Хэ Чжичу.

- Господин Хо, вы действительно не переживаете? - Чжао Лянцзэ тихим голосом выразил свое беспокойство, просматривая кое-что в интернете. - Няньчжи на протяжении последних шести лет росла в полной безопасности под нашей защитой, и даже при этом с ней произошло несколько несчастных случаев. Вы уверены, что все будет в порядке, когда она покинет нашу территорию и отправится в Америку на целых шесть месяцев?

Сигарета в руке Хо Шаохэна была зажжена, но он не курил. Его тяжелый взгляд устремился на ночное небо, видневшееся за окном:

- Все потому, что она провела с нами шесть лет, но мы до сих пор не смогли выяснить правду о ее прошлом... - вот почему пришло время сделать шаг вперед и посмотреть, когда темно на востоке, светло ли на западе. Возможно, их ожидает неожиданный результат.

Чжао Лянцзэ только слушал и долгое время ни слова не говорил. Однако звук, с которым его пальцы ударяли по клавиатуре, стал куда громче, *Та-та-та-та-та*, как будто так он пытался выпустить пар. Казалось, клавиатура ноутбука вот-вот развалится.

Хо Шаохэн повернулся к нему и сухо улыбнулся:

- ...Ты беспокишься?

- Посмел бы я беспокоиться? - Чжао Лянцзэ с почти что безрадостной улыбкой посмотрел на Хо Шаохэна, готовый взывать к справедливости и спорить с ним ради Гу Няньчжи. Но стоило только Чжао Лянцзэ встретиться с ледяным взглядом Хо Шаохэна, как он превратился в сдувшийся шарик и лишился всякого мужества.

- Почему ты молчишь? - Хо Шаохэн отошел от окна и уселся на одноместный диван, оказавшийся под ним. Он с расслабленным, совершенно ничем не обремененным видом закинул свои длинные ноги на круглую скамейку, уставновленную перед диваном.

Чжао Лянцзэ снова посмотрел на него. Лицо Хо Шаохэна было живым воплощением выдержки, он казался величественным и надежным, словно скала. Под искусственным светом он выглядел безнадежно красивым и достаточно холодным, чтобы вызывать учащенное сердцебиение. Всякий раз, когда это ни происходило, его холодность практически превосходила его красоту - подобно легендарному мечу, излучающему исключительно смертоносность, которая напрочь затмевала его красоту.

Вспомнив о безоговорочной зависимости и доверии Гу Няньчжи к Хо Шаохэну, Чжао Лянцзэ стиснул зубы и уткнулся в ноутбук. Он поспешно пробормотал:

- Тогда я скажу! Господин Хо, неужто, хотя Няньчжи с нами уже шесть лет, она вам полностью безразлична?

Хо Шаохэн промолчал, лишь снова затянулся дымом из сигареты, а затем медленно выпустил колечко дыма. Белый дым зазмеился перед его глазами, перекрывая обзор.

Чжао Лянцзэ оторвал взгляд от ноутбука, но сквозь дым не смог прочесть ничего в совершенных глазах Хо Шаохэна. Доверившись инстинкту, он продолжил:

- Разве вы не будете скучать даже по какой-нибудь кошке или собаке, если выращиваете их шесть лет? Как можно просто выставить ее вон, как приманку? Только чтобы выяснить ее прошлое? Или для этого... есть другая причина?

- А как ты думаешь, у меня есть еще какая-нибудь причина? - Хо Шаохэн затушил в пепельнице свою сигарету. Он скрестил ноги, положив локоть одной руки на подлокотник, а другой - подперев голову. - Вот уж не думал, что ты и Инь Шисюн окажетесь такими невдумчивыми и мягкосердечными. Похоже, я ошибся в тебе. Мне не нужны такие солдаты.

Сердце Чжао Лянцзэ чуть не выпрыгнуло у него из груди. Он быстро вскочил и, встав по стойке смирно перед Хо Шаохэном, во всеуслышание заявил:

- Господин Хо! Вы просили меня высказаться от чистого сердца!

- Это верно, - Хо Шаохэн поправил воротник. - Но твой ответ никуда не годится.

Чжао Лянцзэ плотно сжал губы, отчего стала отчетливо видна щетина, проступившая у него на лице, и его красивое лицо стало нетипично красным:

- Я... я... я... я же человек! А не робот!

Хотя Хо Шаохэн знал об этом, он всегда даже к самому себе относился как к военной машине, не вынося и следа человечности. Хо Шаохэн поднял глаза и бросил быстрый взгляд на Чжао Лянцзэ:

- Хорошо, иди заканчивай свою работу.

- Так точно! - Чжао Лянцзэ с высоко поднятой и головой и выпяченной вперед грудью отдал ему честь. Но пока его смелость не испарилась, он храбро добавил: - Господин Хо! Няньчжи еще нет восемнадцати, ей тоже приходится нелегко, вы...

- Я знаю, - Хо Шаохэн поднял руку, останавливая Чжао Лянцзэ. - Я знаю, что делаю. Помни, военные обязали нас позаботиться о Гу Няньчжи, а не нянчиться с ней. Наша прямая обязанность - выяснить ее прошлое. А до того, как мы узнаем его, она всего лишь наша цель и объект наблюдения, понимаешь? Я знаю, что ты человек, но чтобы стать отличным солдатом, отличным членом спецназа, ты должен преодолеть свои личные слабости и тогда станешь по-настоящему непобедимым.