Съемки завершились, все облегченно вздохнули, пожимая друг другу руки и благодаря: «Хорошо поработали». У Фан был ответственным за проводы врачей.

В пять часов вечера, закатное солнце косо светило, прямо попадая на угол стены базы, создавая разреженный оранжево-красный свет. Сюй Суй собрала вещи и последовала за остальными на выход.

«Сюй Суй», — неожиданно позвал ее Чжоу Цзинцзе.

Сюй Суй остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на него. Чжоу Цзинцзе приподнял руку и потянул за галстук, обнажив часть кадыка, на его холодном и суровом лице было выражение расслабленности, он смотрел на нее:

«Резинка для волос».

Этот мужчина всегда говорил лениво и лаконично, и Сюй Суй сразу поняла, что он просит вернуть ему резинку для волос. Сюй Суй сжала губы:

«Разве ты не говорил, что подобрал ее? Раз я ее использую, значит она моя».

Сказав это, Сюй Суй повернулась и пошла прочь, но Чжоу Цзинцзе сделал несколько широких шагов и оказался перед ней, наклонив голову, его черные глаза пристально смотрели на нее:

«И-И, это моя вещь».

Сюй Суй не понимала, почему он был одержим этой совершенно обычной резинкой для волос. Она только собиралась что-то сказать, когда их прервал чей-то голос. Один из летных курсантов, запыхавшись, подбежал и вытер пот со лба:

«Инструктор Чжоу, случилось несчастье, один из курсантов попал в беду!»

Пользуясь моментом, когда Чжоу Цзинцзе отвлекся на свои дела, Сюй Суй быстро убежала.

Когда Чжоу Цзинцзе закончил с делами, на базе уже возобновились интенсивные тренировки, и ни одного врача уже не было видно, только Да Лун остался в офисе просматривать сделанные им фотографии.

Чжоу Цзинцзе достал из холодильника две банки газировки, одну бросил Да Луну. Он сел, зацепил указательным пальцем кольцо банки и с шипением открыл ее, пузыри начали вырываться наружу.

Он сделал глоток и спросил: «Фотографии отбираешь?»

«Руководители приказали, я должен сделать все наилучшим образом». Да Лун сразу включил официальный тон.

Чжоу Цзинцзе отложил напиток и поднял руку: «Дай посмотреть».

Да Лун передал ему камеру, Чжоу Цзинцзе принял ее, опустив ресницы, и его большой палец постоянно нажимал кнопку воспроизведения, быстро просматривая все фотографии.

Когда он увидел одну из групповых фотографий, его взгляд задержался: «Эту фотографию отправь мне».

Да Лун посмотрел на снимок – это была групповая фотография врачей, он показал жест «ок» и передал снимок через Bluetooth на телефон Чжоу Цзинцзе.

«Инструктор Чжоу, зачем вам эта фотография?» — Да Лун был немного озадачен.

Чжоу Цзинцзе нажал «принять», и, глядя на групповую фотографию перед собой, большим пальцем обрезал снимок, оставив изображение улыбающейся Сюй Суй, как будто разговаривая сам с собой, тихо засмеялся:

«Мне же нужно получить хоть что-то взамен».

(Прим. пер: Она забрала его резинку, он забирает копию ее фотки)

На обратном пути Сюй Суй предусмотрительно купила в магазине на базе пакетик сушеных слив. Машина ехала по кольцевой дороге, солнце уже полностью скрылось за горами, оставив лишь остатки закатного света.

Коллега Хань Мэй как раз сидела рядом, она похлопала Сюй Суй по руке и спросила: «Эй, доктор Сюй, а какие у вас отношения с тем капитаном?»

«Я...»

«Когда мы фотографировались, я стояла рядом с тобой и почувствовала что-то странное между вами, такую атмосферу, которую даже не могу описать», — Хань Мэй говорила уверенно, — «Не говори мне, что у вас ничего нет, я-то уж замужняя женщина, меня не проведешь».

Сюй Суй прижала к щеке сушеную сливу, которая перекатилась на другую сторону, от чего у нее свело скулы: «Бывший парень».

«Я так и знала, он смотрел на тебя по-особенному, там было что-то вроде желания и настойчивости», — Хань Мэй, смотревшая слишком много мыльных опер, легко подбирала подходящие выражения.

Сюй Суй слегка усмехнулась, но не ответила, и Хань Мэй, заметив ее нежелание продолжать разговор, вернулась к своему сериалу. Машина медленно ехала вперед, Сюй Суй посмотрела в окно и через некоторое время сняла резинку с волос.

Она некоторое время смотрела на нее. Резинка была старой, из кремового атласного материала, на солнце отливала перламутровым блеском.

Если она не ошибалась, то это была ее резинка для волос. Должно быть, она оставила ее у него дома, когда они были вместе.

Прошло уже пять или шесть лет, зачем он ее сохранил?

Сюй Суй снова посмотрела в окно, деревья за окном быстро мелькали, а ее мысли витали далеко. Она решила, что у него, должно быть, просто привычка собирать старые вещи.

* * *

Сюй Суй думала, что поездка на учебную базу гражданской авиации и участие в съемках стали заключительным этапом. Однако заместитель директора снова обратился к ней, предложив еженедельно ездить на базу для проведения занятий для курсантов, всего на два месяца.

«Директор, у меня действительно нет времени, может, найдете кого-нибудь другого?» — отказалась Сюй Суй.

Заместитель директора, заложив руки за спину, с улыбкой сказал: «Ездить нужно только по пятницам после обеда, можно подстроиться под твой график. Глупая девочка, я таким образом облегчаю твою нагрузку, чтобы ты не брала на себя слишком много работы. Молодым полезно выбираться на лекции».

Сюй Суй было нечего возразить, и с явным неудовольствием в голосе она сказала: «Я все равно не особо хочу...»

«Это уже решено», — прервал ее заместитель директора, махнув рукой, чтобы она не продолжала.

Сюй Суй пришлось согласиться. Чем больше человек хочет избежать чего-то, тем больше это встречается на его пути. В конце концов, ей пришлось добавить Чжоу Цзинцзе в контакты в WeChat.

Все-таки он был инструктором и ответственным за базу, и в случае чего ей нужно было с ним связываться.

Добавив Чжоу Цзинцзе в WeChat, она заметила, что он не спешил писать и не беспокоил ее, просто спокойно находился в ее списке контактов. В пятницу, после работы, Сюй Суй поужинала с коллегами и вернулась домой только после десяти вечера.

Придя домой и приняв душ, Сюй Суй легла в постель, оставив включенной теплую лампу на тумбочке. Она привычно проверяла ленту в WeChat перед сном и вдруг увидела, что Чжоу Цзинцзе выложил видео с подписью: «Грусть».

Сюй Суй открыла видео и увидела1017, которая лежала на белом столе, а Чжоу Цзинцзе пытался играть с ней игрушкой, но кошка не реагировала.

Она лежала, казалась очень усталой, взгляд был рассеянный и безжизненный.

Сюй Суй заметила, что у нее выпал один зуб, а оранжевая шерсть вокруг рта и носа стала белой. Чжоу Цзинцзе постоянно гладил ее, а 1017 лежала с закрытыми глазами.

1017 действительно постарела.

Чжоу Цзинцзе редко что-то выкладывал, но эта его публикация вызвала бурю комментариев, и Сюй Суй начала их читать один за другим, постепенно чувствуя, как на душе становится все тяжелее.

Ху Цзянси: «1017, бедняжка, у-у-у, как только вернусь из африканской саванны, первым делом навещу тебя!»

Z ответил: «Ха».

Да Лю: «Бедняжка, когда закончу полет, куплю тебе твою любимую кошачью еду, самую дорогую».

Z ответил: «Не надо, сейчас она уже не может есть».

Сюй Суй обеспокоилась состоянием 1017 и спросила: «Она заболела?»

Чжоу Цзинцзе быстро ответил: «Да, старенькая уже, сердце немного барахлит».

Неожиданно в комментариях появился Ли Ян и сказал: «Ой, так ты тоже держишь кошек? У моего друга есть голубо-белая кошка, такая милая, недавно, кажется, окотилась. Не хочешь, я тебе котенка отдам? Будет твоей кошке компанией».

Грусть Сюй Суй немного отступила. Чжоу Цзинцзе не ответил Ли Яну, а если бы тот был близким знакомым, он бы точно ответил «Идиот».

Новость о болезни 1017 была для Сюй Суй слишком тяжелой. Она не могла перестать думать о кошке, ворочалась и не могла уснуть. Вдруг экран телефона, лежащего на тумбочке, засветился.

Сюй Суй протянула руку, взяла телефон и увидела сообщение от Чжоу Цзинцзе: «Хочешь видео?»

В следующую секунду он добавил: «Посмотришь на кошку».

Сюй Суй немного подумала и ответила одним словом: «Да».

Он прислал запрос на видеозвонок, и Сюй Суй приняла его. В кадре мелькнул подбородок Чжоу Цзинцзе, а затем появилась 1017. Она стояла боком к Сюй Суй и неподвижно смотрела перед собой.

«1017, посмотри, кто это?» — послышался голос за кадром, и костлявая рука с выступающими жилами погладила ее по шее, указывая 1017 посмотреть в камеру.

1017 нехотя обернулась. Увидев в камере Сюй Суй, она на мгновение застыла, и девушка осторожно позвала: «1017».

Знакомый голос пробудил старую кошку, и она издала протяжный «мяу», будто огромный крик боли вырвался из ее груди. Ее ранее пустые зрачки засияли, она начала безостановочно скрести лапами по iPad'у и громко мяукать, глядя в экран.

Она всегда помнила ее.

Сюй Суй почувствовала, как к горлу подступил комок, и едва не расплакалась. В свое время она ушла так решительно, чтобы разорвать все связи с Чжоу Цзинцзе, что даже оставила 1017.

На самом деле, жестокой всегда была она.

Когда Сюй Суй впервые увидела 1017 в заброшенном саду школы, она была совсем крошечной. Мяукая нежным детским голосом, она подходила к ней и иногда лизала ее ладонь.

Сюй Суй разговаривала с 1017 по видео полчаса, пока та не устала и не заснула на столе, опустив веки. После того, как кошка уснула, Сюй Суй завершила звонок.

На следующий день, когда Сюй Суй проснулась, солнечные лучи как раз пробивались сквозь окно. Она встала, закинула грязное белье в стиральную машину и убралась в квартире.

Накинув шлепанцы, она вышла на балкон и, взяв лейку, начала поливать ряды суккулентов и другие зеленые растения. Внезапно ее телефон издал звук уведомления, сигнализируя о новом сообщении в WeChat.

Сюй Суй отложила лейку и открыла сообщение. Оно было от Чжоу Цзинцзе.

Z: «Сегодня после обеда я поведу 1017 к ветеринару, хочешь пойти с нами?»

Она действительно хотела увидеть 1017, ведь кошка уже была очень старой.

Сюй Суй начала набирать ответ, но тут же его стерла. На экране телефона все это время было видно, что Чжоу Цзинцзе набирает сообщение. Он, кажется, понял ее колебания и, с ленивой дерзостью в тоне, написал:

«Среди бела дня ты не думаешь, что я могу что-то с тобой сделать, да? Если уж делать что-то, то только вечером».

Следом пришло еще одно сообщение: «Мы просто отвезем кошку».

Сюй Суй наконец ответила: «Хорошо, я возьму с собой газовый баллончик для самообороны».

Чжоу Цзинцзе ответил шестью точками: «……»

В четыре часа дня Чжоу Цзинцзе подъехал к дому Сюй Суй, опустив наполовину окно машины, и сразу же заметил ее. Он нажал на клаксон, приподняв голову.

Издалека Сюй Суй была одета в дымчато-синее платье-рубашку, обнажающее ее белоснежные и нежные голени. Полосатый шейный платок держал ее волосы собранными сзади.  У нее был легкий макияж, тонкие брови и красные губы – она выглядела очаровательно.

Когда Сюй Суй открыла дверь машины, в салон проник легкий аромат. Чжоу Цзинцзе на мгновение уставился на нее, в горле у него пересохло.

«А где кошка?» – Сюй Суй, заметив его задумчивость, нахмурила тонкие брови.

Чжоу Цзинцзе тихо кашлянул и указал ей подбородком: «В переноске».

Сюй Суй вытащила кошку из переноски и уселась с ней на заднее сиденье. 1017 сначала нервничала, но потом, возможно, узнав ее, начала усердно лизать ей ладонь и стала более оживленной.

Чжоу Цзинцзе завел машину, и всю дорогу Сюй Суй играла с кошкой, полностью игнорируя его, как будто он был воздухом.

Не удостоив его ни одним взглядом.

И у Чжоу Цзинцзе бывают дни, когда его игнорируют.

Поиграв немного, 1017 вскоре уснула. Сюй Суй держала ее на руках и, заметив, что кошка уснула, ощутила, что в машине стало пугающе тихо.

Неловкая тишина повисла в воздухе.

Сюй Суй увидела, что Чжоу Цзинцзе все еще ездит на этом же большом «Гелике». Похоже, он все-таки починил машину. Раньше она говорила о том, что все сделают по закону, но никто к ней не обращался, и Чжоу Цзинцзе тоже не предъявлял ей претензий.

Она чувствовала себя неловко.

Сюй Суй подумала, что следует хотя бы частично возместить ущерб, и спросила: «Сколько стоил ремонт машины?»

Чжоу Цзинцзе, ведя машину, медленно озвучил сумму.

Сюй Суй замолчала. Чжоу Цзинцзе крепко держал руль, резко нажав на педаль газа и повернув налево. Он снова заговорил, его голос был небрежен и дерзок:

«Черт, из-за этой машины я потратил все деньги, которые откладывал на свадьбу».

«Фактически потерял жену».

Эти слова поставили Сюй Суй в неловкое положение, и она долго думала, что ответить. Наконец, с искренностью в голосе, предложила: «Может, мне найти тебе девушку?»

Как только она это сказала, Чжоу Цзинцзе резко надавил на педаль, и машина с визгом остановилась, резко затормозив.

Сюй Суй от удара головой о переднее сиденье чуть не выронила кошку, а 1017 испугалась и почти спрыгнула.

Они остановились у ветеринарной клиники. Сюй Суй потянулась открыть дверь, но она была заперта.

Чжоу Цзинцзе достал пачку сигарет, взял одну и закурил. Оранжевое пламя сигареты мигнуло, и он выпустил серый дым, погруженный в мрачные мысли.

Сюй Суй, держа кошку, сказала: «Открой дверь».

С тихим щелчком замок открылся. Сюй Суй вышла, но перед тем как закрыть дверь, Чжоу Цзинцзе, не глядя на нее, с усмешкой сказал: «Сюй Суй, ты просто неподражаема».

Предлагает бывшему найти для него девушку. Вот это уникум. 

Ее ответом была тишина. Сюй Суй захлопнула дверь с грохотом.

Чжоу Цзинцзе докурил и тоже вышел из машины. Они вместе поднялись по ступеням, и Чжоу Цзинцзе открыл перед ней стеклянную дверь. Администратор тут же подошел к ним: «Здравствуйте, вы записаны?»

«Да», — ответил Чжоу Цзинцзе.

«Пожалуйста, предоставьте номер записи», — попросил администратор.

Чжоу Цзинцзе достал телефон и тихо назвал цифры. Администратор ввел номер в компьютер и сказал: «О, вы родители 1017, поднимитесь на второй этаж, доктор вас ждет».

Затем он протянул им номерок.

Сюй Суй инстинктивно начала объяснять: «Я не его...»

«Пойдем, а то опоздаем», — перебил ее Чжоу Цзинцзе, взглянув налево.

Медсестра вышла и проводила их наверх, и Сюй Суй пришлось замолчать и следовать за ними.

Сюй Суй, держа 1017, вошла в кабинет ветеринара. Доктор сначала проверил сердце кошки и общее состояние, затем подключил ее к капельнице.

Когда игла вонзилась в кожу на шее кошки, она вскрикнула и начала сопротивляться, явно не желая укола. Сюй Суй ласково успокаивала ее: «Тихо, малышка».

«Больно, 1017? Я тебе потом подую, ладно?»

Чжоу Цзинцзе взглянул на Сюй Суй и увидел ее спокойное лицо в профиль, с мягко падающими на лоб прядями волос. Он внезапно почувствовал щемящее чувство в груди.

Давненько он не видел такую сцену.

Под успокаивающим воздействием Сюй Суй, 1017 постепенно расслабилась и уютно устроилась у нее на руках. После завершения процедуры капельницы, Сюй Суй подробно расспросила врача о диете и уходе за 1017.

Доктор погладил 1017 по голове и сказал: «Кошки в старости часто болеют. Важно быть рядом с ней».

Чжоу Цзинцзе подошел и, дразня кошачьи усы пальцем, сказал: «Мы будем».

Медсестра вытирала лапы и мордочку 1017 влажной салфеткой, и, продолжая работать, завела разговор: «Вы родители 1017? Вы так подходите друг другу, у вас такая хорошая связь, поэтому кошка с вами так долго…»

Сюй Суй знала, что перебивать невежливо, но она больше не могла это слушать и прервала ее: «Мы не пара. Эту кошку вырастил он один».

Движения медсестры замедлились, и на ее лице появилось замешательство. Чжоу Цзинцзе внимательно посмотрел на Сюй Суй, которая, игнорируя его взгляд, улыбнулась медсестре и мягко сказала: «Не хочется, чтобы это мешало каждому из нас искать свою половинку».

Впервые после их встречи Сюй Суй ясно и прямо обозначила свою позицию. 

Она провела четкую грань между ними. 

Медсестра почувствовала скрытое напряжение и неловко взглянула на Чжоу Цзинцзе, который стоял с руками в карманах, с опущенными ресницами, скрывающими его эмоции. Он небрежно улыбнулся: «Слушайте ее».

После осмотра кошки они вышли из клиники. Чжоу Цзинцзе указал на лавочку у стены и бархатным голосом сказал: «Посиди немного, я пойду покурю».

Сюй Суй кивнула и села с 1017 на руках. Она подняла глаза и увидела, как Чжоу Цзинцзе встал у окна курильной зоны, его силуэт выглядел суровым и задумчивым. Он курил одну сигарету за другой, линии его лица казались острыми, как лед. Вдруг поднялся сильный ветер, и он, слегка согнувшись, закашлялся.

Чжоу Цзинцзе закрыл окно, и ветер прекратился. Потушив окурок о крышку мусорного бака, он направился к Сюй Суй и сказал: «Пойдем».

Когда они выходили из клиники, уже стемнело, и улицы были оживлены, повсюду горели фонари. Чжоу Цзинцзе посмотрел на часы и предложил: «Давай поужинаем?»

«Нет, мне нужно вернуться и подготовить материалы», — ответила Сюй Суй, качая головой.

Чжоу Цзинцзе усмехнулся, явно понимая, что это всего лишь предлог. Он не настаивал и, достав из кармана ключи, махнул ей подбородком: «Пойдем».

На этот раз Сюй Суй села на переднее сиденье, так как ей нужно было первой выйти из машины, чтобы Чжоу Цзинцзе мог присматривать за 1017. Машина плавно тронулась, и Чжоу Цзинцзе молча вел, не отрывая взгляда от дороги. Сюй Суй тоже не знала, о чем говорить, и вскоре включила музыку, чтобы разрядить атмосферу.

Примерно через сорок минут они добрались до дома Сюй Суй. Она облегченно вздохнула, наконец-то оказавшись дома, потому что напряжение в машине было невыносимым.

Сюй Суй отстегнула ремень безопасности и сказала: «Я пойду. Ты тоже отдохни».

«Сюй Суй», — внезапно позвал Чжоу Цзинцзе.

«Да?» — Сюй Суй, открывая ремень, посмотрела на него, ее ясные глаза выражали недоумение.

Чжоу Цзинцзе играл с серебряной зажигалкой в ​​руке. Зажигалка издала хлопающий звук, и вспыхнуло пламя. Черная родинка на руке была невероятно манящей. 

Огонь погас, и он опустил глаза, казалось, размышляя о чем-то. Музыка в машине играла громко, звучала песня Сунь Яньцзы:

«Гордость часто держит людей в плену, превращая любовь в мучение».

С громким щелчком огонь погас, и он вернул зажигалку на центральную консоль. Машины снаружи проезжали одна за другой, их огни мелькали в ночи.

Пол-лица Чжоу Цзинцзе было скрыто в тени, в машине было темно, и Сюй Суй не могла разглядеть его выражения, но услышала его кашель. Наконец, он произнес, его голос был хриплым и немного надломленным: «Я давно скучал по тебе».

Сюй Суй замерла, ее ресницы дрогнули, и она откинулась на спинку сиденья, глядя в окно на дорогу. Машины одна за другой исчезали в ночи, не оглядываясь назад.

Гордый Чжоу Цзинцзе, в какой-то момент после их встречи, признался, что скучал по ней. Это было искренне? Ведь когда они были вместе, ее чувства к нему были настоящими и безусловными, и безумие в его глазах тоже было искренним.

Сюй Суй посмотрела вперед и спросила его: «Помнишь, мы спорили на тот матч, и я наугад выбрала игрока, который в итоге выиграл у всегда первого Неймара?»

Чжоу Цзинцзе вспомнил. Он тогда проиграл и сменил статус в соцсети на знак тире. Его голос был хриплым: «Помню».

Сюй Суй повернулась к нему: «16-й выиграл, и я тогда сказала: «Вот что значит настойчивость».

«Вот что значит настойчивость. Но в любви она не работает».