Множество часов Иден слушал Изабель, потеряв счет времени. Рассказы об этом человеке де Мерсье были удивительны, даже если его поэзия была немного приторной для Идена. Он прожил долгую и плодотворную жизнь, исследуя чужие земли и сражаясь за благородство, а не за монеты. Он был состоятельным, наследником дворянского дома, и поэтому ему прокормить себя не составляло проблем.

Идену пришлось признать, что он завидовал этому человеку. Не за его преданность правосудию или за мастерство с мечом, а за его способность делать все, что ему нравится в свое время, не беспокоясь о еде или жилье. Эпоха де Мерсье была процветающей, намного больше, чем современность. Де Мерсье говорил о экстравагантных садах, висящих на зубчатых стенах замков, о цветущих виноградных лозах, извивающихся вдоль каменной кладки, о лесах деревьев, которые распускались разноцветными лепестками. Тогда климат был теплее, больше подходил для выращивания винограда, и поэтому ряды тщательно ухоженных виноградников покрывали поля на многие мили вокруг усадеб и вилл. Вино и гулянки были обычным делом.

Когда он спросил об изменении климата, Изабель объяснила, как на это повлиял упадок магии. Мир становился все хуже с каждой каплей чего-то священного, что покидали его. Почвы приносили меньше питательных веществ, а зимы становились все длиннее и холоднее. Такие изменения происходили в течение нескольких поколений, незаметно для смертных, но все это было гораздо более очевидно для дракона.

Каким-то образом эти истории заставили Идена задуматься, ощутить чувство ностальгии по времени, которое он не застал. Неужели все те руины и остатки были достоянием истории? В своих путешествиях Иден частенько встречал руины и обломки, рухнувшие остатки сторожевых башен и стен в пустынях, где, казалось бы, даже нечего защищать. Он всегда списывал их на жертвы войны, а не времени.

«Действительно ли он так умер?» - спросил Иден, когда Изабель закрыла книгу после прочтения последней главы.

«Именно так», - ответила она. - «Стрела попала ему прямо в бедро, и рана стала гангренозной. Не прошло и недели, как он умер в своей постели. Если бы ему удалось встретить целителя или дракона, они могли бы очистить его кровь от гнили, но, увы, к тому времени такая магия стала утраченным искусством. Это не очень подходящий конец для человека, который прожил такую героическую и прославленную жизнью, не так ли?»

«Это вносит некую сдержанность в историю», - признался Иден.

«Де Мерсье - прекрасный пример человека, который был одновременно жестоким и чутким», - продолжала Изабель. - «Он взял меч и сражался со своими собратьями, но при этом также ценил искусство и стремился расширить свои знания. Услышав историю его жизни, можешь ли ты сказать, что он не был смелым, что искусство каким-то образом преуменьшило его храбрость и доблесть?»

Иден задумался, отстраненно почесывая свой щетинистый подбородок.

«Ну, думаю нет», - наконец ответил он.

«И теперь ты понимаешь, что мозги и мускулы не взаимоисключающие понятия, что даже грубый мужчина может сорвать розу или написать сонет, чтобы выразить свою любовь к женщине?»

«Полагаю», - признался Иден, на этот раз немного неохотно. Изабель посмеялась над его реакцией, ловко спрыгивая со своего воображаемого пьедестала и приземляясь рядом с ним на простыни.

«Не волнуйся, я не буду заставлять тебя писать мне песню. Но если ты хочешь узнать побольше об истории или искусстве, то я была бы только рада научить тебя. Если ты желаешь научиться читать или даже писать, просто дай мне знать. Я могла бы даже побыть твоим наставником в каллиграфии, если ты, конечно, захочешь», - добавила Изабель.

Она приблизилась к Идену, положив голову ему на плечо. Иден понял, что уже было поздно. Даже без солнечного света, по которому можно было бы определить время, он начал чувствовать некую усталость. Неужели они с Изабель вновь разделят постель? Подвергнет ли она его еще одной страстной ночи? Иден даже не знал, пугает его такая перспектива, или все же привлекает...

«Ты сегодня такой напряженный», - сказала Изабель, двигаясь ему за спину. - «Позволь мне помочь тебе расслабиться перед сном...»

Прежде чем он успел хоть что-то ответить, вспыхнул холодный огонь, туника, которую носил Иден, исчезла в облаке пепла, оставляя его обнаженным по пояс. Изабель не теряла времени, и он почувствовал ее руки на своих плечах. Иден немного откинул спину, ее прикосновения расслабляли его тело. Изабель заметила его реакцию на массаж в бассейне, и решила воспользоваться его слабостью.

«Постарайся расслабиться», - прошептала она, ее теплое дыхание щекотало ухо Идена. Изабель отбросила его длинные волосы и провела пальцами по позвоночнику. - «Я хочу, чтобы ты чувствовал себя здесь комфортно, я хочу, чтобы тебе было комфортно рядом со мной. Тебе нечего бояться...»

Она, казалось, чувствовала его опасение, но Иден боялся не Изабель, точнее, не совсем. Он больше боялся насильственного занятия любовью, отчего его сердце колотилось с бешеной скоростью.

«Это приятно», - пробормотал он, все напряжение покинуло его тело, когда Изабель массажировала его плечи своими маленькими пальчиками. Ее руки ощущались такими нежными, ее пальцы были толстыми и мягкими, ее острые ногти покалывали Идена. Погодите-ка...

Иден открыл глаза и взглянул вниз, чтобы перед его глазами предстал заостренный хвост, пробивающийся вдоль простыней у его ног. На этот раз он казался еще больше и толще, и он все еще увеличивался. Ухабистые синие чешуйки стали больше и грубее, острые кончики прорастали из них, превращаясь в узорчатые перья, которыми она хвасталась в своей драконьей форме. Изабель придвинулась ближе к нему, и Иден почувствовал, как ее бюст прижимается к его спине сквозь шелковистую ткань ее блузки, ее бедра сжимают его по обе стороны, как подлокотники кресла. Они тоже постепенно увеличивались в размерах, разрастаясь до таких размеров, что касались рук Идена.

Чем больше они становились, тем глубже Иден начал погружаться в их толстую кожу, заставляя его чувствовать себя так, будто он сжимался у нее на коленях. Под толстой кожей упругие мускулы раздулись, в итоге бедра Изабель стали больше напоминать пуховые подушки, обтянутые атласом. На их внешней поверхности кожа треснула и приобрела синий оттенок, став твердыми чешуйками, которые Иден так привык видеть. Однако на внутренней части они приобрели белый оттенок. Иден не мог сказать точно, но по ощущениям они были даже мягче, чем обычная кожа.

На него давили все глубже и глубже, даже веса его рук было достаточно, чтобы они погрузились в податливую плоть Изабель, мясо ее бедер, казалось, растеклось вокруг его талии, как расплавленный металл, заполняя форму. Ее хвост был таким же круглым и мягким, набитым достаточным количеством жира, чтобы он колебался при движении. Острые перья не приобрели такую же впечатляющую длину, которой они обладали, когда Изабель была в ее истинной форме, они были короче и тоньше, больше напоминая щетину.

Раздался звук рвущейся ткани. Очевидно, Изабель не считала целесообразным позволять магическому огню поглощать свою собственную одежду, предпочитая, чтобы ее расширяющееся тело разрывало куски ткани на части. Иден почувствовал, как ее грудь выпрыгнула из ее узенькой блузки, опираясь на его спину, размерами уже даже больше, чем голова Идена. Когда рост Изабель увеличился, ее грудь скользнула вверх по спине Идена, пока ее значительный вес не взвалился на его плечи.

Они продолжали раздуваться, словно пара гигантских водяных шаров, медленно наполняющихся жидкостью, опускаясь вниз по его груди и касаясь лица. Кожа, которая покрывала грудь Изабель, была подобна коже внутренней части ее бедер, невообразимо шелковистой, когда она касалась щек Идена, покрытая мелкими чешуйками, как плитки в мозаике. Их вес увеличивался вместе с объемом, заставляя Идена задуматься. Его крепкой спине не было никакой особой угрозы, пока, но их вес заставил его почувствовать, будто он держит коровье вымя. К тому времени, когда рост Изабель прекратился, каждая из ее грудей была столь же объемна, как и сумка, с которой он забрался на гору.