Бич Тридцать Шесть - Птицы

***

— Я думаю, в конце концов, у нас будет всё, что нужно, — говорю я.

Этот темный бассейн оказался немного больше, чем я изначально ожидала. Думаю, это связано с довольно удачным расположением. Он достаточно близко к городу, но не настолько, чтобы его заметили и сожгли.

— Круто, ты сможешь сделать четырех птиц? — спрашивает Феликс.

— Я думаю, их будет всего две, но я сделаю их немного больше. Они смогут нести сразу двух человек. Мы, возможно, захотим перебрать наши вещи. Если есть какое-то снаряжение, которое нам действительно не нужно, стоит оставить его здесь.

— Мы могли бы съесть что-нибудь из нашей еды, — предлагает Феликс.

Эсме фыркает.

— И куда, по-твоему, денется вес этой еды? Раствориться в воздухе?

— Эй, я просто предложила, — оправдывается Феликс.

Они начинают препираться, отчего я закатываю глаза. Клянусь, они похожи на супружескую пару из романтических книг. Оставив в стороне их глупое поведение, я сосредотачиваюсь на бассейне. В нём увязло несколько душ. Некоторые постарше, некоторые помоложе, но ничего особенного. Здесь нет ни душ великих воинов, ни столетних культиваторов, которые случайно умерли, подавившись своим тостом. Только обычные, скучные души.

Тем не менее, некоторые из них не так уж слабы. Я нахожу две души, которые кажется удивительно подходящими, они так сильно привязаны друг к другу, что это трудно описать. И они при этом довольно сильны.

Я осторожно разъединяю их, что занимает несколько минут, а затем начинаю формировать два тела. Обычно я создаю друзей-монстров по одному, но я не хочу терять связь этих душ. Итак, я делаю временный слепок тела для одной души, и сразу начинаю работать над другой.

Монстры должны получится достаточно сильными, с хорошими спинами и большим размахом крыльев. Однако нам не нужно, чтобы у них было много естественного оружия. Я не стала давать им перья-ножи, или возможность плеваться кислотой, или даже огромные когти. Вместо этого я просто оставила им короткую шею и мощные ноги.

Темный бассейн пузырится и шипит, когда в нём начинает формироваться первый из моих новых друзей. Существо медленно поднимается из бассейна.

Сначала появляется гладкая голова с большим конусообразным пучком перьев позади, которая заканчивается длинным острым клювом с едва заметным изгибом на конце. Затем появляется крупное, широкое туловище с крепкой грудной клеткой. Мне нужно было место, где я могла бы закрепить все мышцы её крыльев, которые у птицы такого размера весьма большие и громоздкие.

Остальное тело довольно маленькое, но это компенсируется наличием двух мощных ног, заканчивающихся короткими когтями. Они также должны уметь довольно быстро бегать, если у них не будет возможности летать.

А ещё я добавила одну странную деталь.

— У твоего, эм... творения есть руки, — говорит Бьянка.

— Технически, это крылья, — поправляю я.

У монстра есть ещё два небольших крыла, которые начинаются чуть ниже шеи, возле ключиц. У этих крыльев имеется сустав посередине и они заканчиваются когтями.

— Чтобы он мог стоять на четырёх лапах, — объясняю я.

А также потому, что у меня такое чувство, будто эта птичка захочет обнять ту, которую я собираюсь сделать сразу после неё, но я не собираюсь говорить об этом своим подругам. Они могут подумать, что я глупая.

Мой новый друг выползает из темного бассейна, жидкость стекает с его покрытого перьями тела на землю большими густыми каплями.

— Привет, здоровяк, — говорю я, махая большой птице. — Хочешь пойти посидеть у костра? О, и видишь вон ту девушку, Бьянку? Она не еда, хорошо?

Птица сначала смотрит на меня, а затем переводит взгляд на Бьянку, стоящую в стороне, и настороженно прищуривается.

С опаской, словно не совсем понимая, что происходит — что логично, ведь она родилась минуту назад, — птица отходит в сторону и садится, расположившись рядом с небольшим костерком, который развели Эсме и Феликс. Всё это время монстр не сводит с Бьянки взгляда.

— Кажется, он меня почти боится, — говорит Бьянка.

— О, тебе не кажется. Ты явно представляешь угрозу, а он никогда не дрался и, вероятно, даже не знает, как это делать. И поэтому ты его пугаешь.

— Я никогда не думала, что могу внушить страх монстру. Это то, о чем нам постоянно говорили в детстве.

Я пожимаю плечами и начинаю работать над второй птичкой.

— У них тоже есть характер и чувства, какими бы приглушенными они ни были, они все равно люди... В какой-то мере. — я задумчиво морщу нос. Это сложно.

Вторая птица, такая же, как и первая, поднимается из темного пруда. Эта, возможно, немного меньше и более обтекаемая. Я попыталась внести несколько корректировок в изначальный дизайн, в котором я заметила некоторые недостатки.

Наш новый птичий друг оглядывается по сторонам, чирикает один раз, а затем замечает другую птицу у костра.

Они смотрят друг на друга, а затем осторожно, медленно пересекают разделяющее их пространство. Крылья раскрываются, и они обвивают друг друга своими передними конечностями и прижимаются друг к другу.

— Ха, — говорю я. — Видимо, крылья могут заменить руки. По крайней мере, когда дело доходит до объятий.

— Это нормально? — Спрашивает Феликс.

Я киваю, после чего достаю ногу из темного бассейна и стряхиваю с неё всю жижу.

— Да. Я думаю, они любили друг друга до того, как ушли из жизни. Их души тоже были тесно связаны. Теперь они воссоединяются.

— Это довольно мило, — говорит Эсме. — Хотя, может быть, было бы ещё милее, если бы они не были похожи на больших птиц?

— Не всем удается воскреснуть в виде чего-то приятного, — говорю я. Печально, но что поделать.

Я снова надеваю носки и туфли. Они будут немного влажными, но я ничего не могу с этим поделать.

Феликс встает и потягивается, после чего начинает собирать наше снаряжение.

— У нас есть различные веревки. Куда мы привяжем наши вещи?

— Спереди, над верхней частью груди. В случае чего, они смогут ухватиться за поклажу передними лапами. Я постаралась сделать их спины максимально удобными, поскольку у нас нет никаких седел, но, возможно, за них всё равно будет трудновато держаться.

— Я обмотаю их шеи верёвками, — говорит Феликс. — По крайней мере, нам будет за что ухватиться.

После недолгого воркования друг с другом птицы начинают вести себя хорошо и позволяют Феликс обвязать их и закрепить на них наше снаряжение.

Мы заканчиваем уже далеко за полдень. Сегодня у нас не получится долго лететь, но, может быть, это и к лучшему. Это будет скорее небольшая проверка, прежде чем мы приземлиться на ночь.

Эсме затоптала костер, и все, что нам осталось, — это занять наши места.

— Хорошо, — говорю я, глядя на птиц. — Мы с Бьянкой сядем на этого, а вы, Феликс и Эсме, забирайтесь на другого. Наш сможет выдержать больший вес, и мы вдвоем, вероятно, будем весить больше.

— Может, тогда нам стоит смешать тяжелое с легким? — спрашивает Феликс.

— Нет, я так не думаю, — отвечаю я. — Кроме того, Бьянка никогда раньше не летала. Я смогу уберечь ее.

Большая птица опускается передо мной, чтобы я могла залезть ей на спину. Я хватаюсь за одну из веревок, расположенную рядом с её крыльями, после чего забираюсь на к ней на спину.

— Давай, ты можешь ехать позади меня, — говорю я Бьянке.

Она колеблется, но потом хватает меня за руку и подтягивается.

Для того чтобы удобно расположится на спине у птицы приходится приложить усилия, и нам не помогает тот факт, что мы с Бьянкой все ещё носим юбки, и ни у одной из нас нет вырезов для верховой езды. Бьянка придвигается ближе ко мне.

— Не возражаешь, если я обниму тебя за талию? — спрашивает она.

— Хм? Нет, всё нормально. Бери пример с Феликс и Эсме. — я бросаю взгляд на своих спорящих подруг и вижу, как Эсме, улыбаясь, пользуется возможностью ткнуть Феликс под рёбра. — Ладно, лучше не стоит.

Бьянка хихикает, и я чувствую, как ее руки осторожно обхватывают мой живот.

— Так, ребята, держитесь, — говорю я.

Обе птицы начинают хлопать крыльями, немного разбегаются и начинают взлетать вверх по спирали, чтобы не врезаться в деревья.

Бьянка крепче сжимает меня в объятиях, и я слышу её писк, когда она прячет лицо в изгибе моей шеи.

— Я не могу смотреть, — говорит она.

Я не могу удержаться от смеха, когда мы наконец взмываем над лесом.

— Не волнуйся, я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое, — говорю я на полном серьёзе.

Мы поднимаемся всё выше и выше, после чего начинаем держать высоту примерно в сотню метров, направляясь на север, к огромным горам, которые разделяют страну на части.