Бич Тридцать Семь - Будущее

***

Полёт в основном был весёлым. Я говорю «в основном», потому что последние минут двадцать Бьянка настолько крепко держалась за мою талию, что мне было немного трудно дышать.

Да, я люблю обниматься не меньше, чем любой другой человек, но Бьянка сжимает меня так сильно, что на коже остаются синяки. Я хочу сказать ей, чтобы она немного расслабилась, но она сильно боится, и сам факт объятий довольно приятен.

— Просто не смотри вниз, — говорю я, делая именно это.

— Я никуда не смотрю, поверь мне, — говорит Бьянка. — Я даже не думала, что боюсь высоты.

— Ох, всё в порядке, — отвечаю я. — На самом деле это не страх высоты. Он проявляется, когда ты высоко над землёй, но всё равно находишься на чём-то устойчивом. Ну, например, стоишь на краю. А у тебя страх полёта. Здесь нет поверхности, на которой можно стоять. Я понимаю, почему ты нервничаешь.

Мимо проносится другой мой друг-монстр, и Феликс радостно кричит, подняв руки. Единственное, что удерживает её на месте, — это Эсме, которая ругает свою напарницу на чём свет стоит.

Я смотрю на горизонт, где солнце почти скрылось за горами на западе. Думаю, из-за этих огромных гор в этой части света ночь наступает немного раньше. Небо уже начало окрашиваться в оранжевый, но над нами пока ещё висит красивая лазурь.

— Нам нужно найти место для ночлега, — говорю я.

Мы не так уж много пролетели, но я беспокоюсь, что, если мы не найдём место для ночлега в ближайшее время, нам придётся искать его в темноте, а это будет гораздо сложнее.

Я смотрю вниз, пока не замечаю прогалину к северо-западу от нас — просто большой каменный склон, окружённый высокими старыми деревьями. Похоже, это хорошее место для ночлега. Оно расположено далеко от дорог, а холм защитит нас от ветра.

Я направляю своего летающего друга в ту сторону, и другой поворачивает вслед за нами.

Мы несколько раз облетаем это место и убеждаемся, что оно действительно ничем не примечательно: всего несколько чахлых кустиков, растущих среди выступающих скал, покрытых пушистым мхом.

Сначала садимся мы с Бьянкой, а затем Феликс и Эсме с грохотом приземляются на насыпь из гравия чуть выше нас.

— Было весело, почему мы остановились? — спрашивает Феликс.

— Уже почти стемнело, тупица, — говорит Эсме.

Она первая слезает с монстра и ступает на неровную землю.

— Мы что, разбиваем лагерь здесь? — уточняет она.

— Где-то здесь, — подтверждаю я. — Похоже, это хорошее место.

Она кивает, а затем указывает на землю у подножия холма.

— Нам нужно будет поставить палатки там, если мы хотим использовать колышки.

— Мы можем просто немного изменить камень магией, — говорит Феликс, спешиваясь.

Я помогаю Бьянке спуститься на землю, и хотя она немного пошатывается после полёта, я ничего не говорю ей по этому поводу.

— Мы могли бы, — соглашаюсь я. — Но тогда нам придётся спать на камне. А он, помимо прочего, здесь ещё и довольно неровный.

— Верно, — говорит Феликс. — Земля мягче... говоря о мягкости, когда это я успела стать такой нежной? Было время, когда я бы и глазом не моргнула, если бы мне пришлось спать на камнях.

— Роскошная жизнь сделала это с тобой, — фыркает Эсме.

Феликс смеётся, а затем начинает разгружать свою птичку. Я делаю то же самое, и вскоре наши пернатые друзья могут спокойно прижаться очень-очень близко друг к другу, расположившись на вершине плоского камня.

Мы бросаем наши сумки у подножия холма, в месте, где низко свисающие ветки образуют естественный навес и имеется хороший участок мшистой земли для работы. Феликс начинает раскладывать нашу палатку.

У нас она всего одна, но зато большая, рассчитанная на четверых, причём четверых наёмников, так что, думаю, нам не о чем беспокоиться.

Тем временем мы с Эсме отправляемся в лес за хворостом. Я нахожу несколько уже упавших веток и даже прошу Эсме помочь мне дотащить до лагеря длинный и толстый ствол, который валялся всего в пятидесяти метрах дальше в лес.

Как только мы собрали достаточно сухих веток для небольшого костра, Бьянка, которая заранее выкопала небольшую ямку в земле, поджигает самые мелкие из них своей магией, а я помогаю Феликс закончить установку палатки.

Мы роняем её лишь дважды. Почему так сложно заставить несколько стоек стоять вертикально?

Как только все дела сделаны и мы можем спокойно сесть, солнце решает сделать то же самое, и в мгновение ока видимость переходит к почти нулевой.

Становится немного прохладно, но у нас есть костёр, и Эсме достаёт котелок, в который начинает выкладывать купленные нами продукты и перемешивать их длинным черпаком. Феликс смотрит на неё, словно голодная собака на оставленные без присмотра колбаски.

Бьянка садится на землю рядом со мной. Не так близко, чтобы касаться меня, но и не слишком далеко. Она подтягивает колени к груди и смотрит на маленький костёр, который с треском и пощёлкиванием начинает разгораться.

— Валерия, — начинает она. — Не возражаешь, если я задам тебе вопрос? И не стесняйся сказать мне, если я излишне любопытствую.

— Конечно, давай, — говорю я.

Я беру палку и начинаю тыкать ею в огонь, но Эсме бросает на меня сердитый взгляд, и я прекращаю. От моих действий в воздух поднялось много пепла, а Эсме сейчас склоняется над кастрюлей.

Эсме, вероятно, не очень-то позабавит, если её густые волосы подгорят.

— Чего ты ждёшь от своего будущего? — спрашивает Бьянка.

Я моргаю.

— От моего будущего? Эм. Я не знаю. Я нечасто об этом думаю. Я имею в виду, зачем мне об этом думать?

— Наверное, незачем.

Лагерь наполняется манящим ароматом варящихся овощей, и Эсме начинает нарезать вяленое мясо и бросать его в кастрюлю.

— Ты волнуешься? — спрашиваю я.

Бьянка прижимает ноги ещё ближе к себе, что визуально уменьшает её ещё сильнее.

— Немного. Честно говоря, в Касельфелле у меня не так много перспектив. Мне не довелось родиться так, как нужно было. Это... расстраивает, когда знаешь, что способна на гораздо большее, но не можешь этого сделать из-за чего-то, что от тебя не зависит. Думаю, это просто означает, что мне не повезло.

— Всё не так уж плохо, — говорит Феликс. — Я имею в виду, что ты выглядишь достаточно сытой.

— Да, я не могу жаловаться, — говорит Бьянка. — У меня никогда не было недостатка ни в чём, кроме возможностей.

Я хмыкаю.

— Думаю... думаю, у меня противоположная проблема?

— Как так? — спрашивает Бьянка.

— Ну, мама — это... мама. Она большая, сильная и потрясающая, и она действительно любит меня. Думаю, я могла бы сказать ей, что хочу до конца своих дней копаться в земле, собирая червей, и она бы в ответ перенесла замок в место с лучшей почвой для разведения этих самых червей. Это... да. Я могла бы заниматься чем угодно. Но иногда я не знаю, что собираюсь делать. Это глупо, не так ли?

— Нет, я так не думаю, — отвечает Бьянка.

— Я мечтаю умереть толстой и старой, — говорит Феликс с непоколебимой уверенностью. — Толстой, старой и счастливой.

Я не могу удержаться от смеха.

— Ты действительно всё продумала, — ухмыляюсь я.

Феликс кивает.

— Чёрт возьми, да.

Эсме смеётся.

— Раз уж ты все распланировала, может, принесешь миски и ложки? — говорит она.

— А ты, Эсме? — спрашивает Бьянка. — Чего ты хочешь от будущего?

Эсме оторвалась от работы, взглянула на меня, а затем снова сосредоточилась на помешивании.

— Я... Я не знаю, — говорит она. — Думаю, я стану архивариусом, как мои родители до меня. Это то, чего я всегда хотела. И... и, наверное, я собираюсь усердно работать, чтобы быть сильнее. Стану могущественным культиватором, чтобы прожить долгую жизнь и иметь больше времени для тех вещей, тех людей, что я люблю.

— Это действительно довольно мило, — говорит Бьянка.

— Конечно, — соглашается Эсме.

У меня складывается такое впечатление, что она хочет поскорее сменить тему и говорит:

— Феликс, где эти миски, давай их сюда, подходите по очереди, девочки, я понятия не имею, будет ли это вкусно, но мы скоро узнаем.

Мой желудок урчит в предвкушении, и когда я получаю свою порцию обжигающе горячего рагу, я едва ли пытаюсь подуть на него, прежде чем начать запихивать его себе в рот. Наш лагерь наполняется стуком ложек, который смешивается с потрескивающим огнём и веселым щебетом последних птиц, спешащих домой на ночлег.

В целом, это приятный вечер. Завтра мы двинемся дальше на север и, может быть, уже к вечеру доберёмся до тайника Семпер. Это будет захватывающий день, так что пока я буду просто наслаждаться тишиной.