По мере того, как он взрослел, ему бесчисленное количество раз говорили, что он должен быть хорошим сыном, и он был готов на все, чтобы добиться этого.

- Однако, почему Габриэль внезапно решил не оставаться в стороне? Я в самом деле не понимаю. Меня беспокоит, что он и Хиллингтоны, возможно, сделали нечто, о чем мы не подозреваем.

Бенджамин тихо рассмеялся.

Дело было не в том, что он услышал историю о несчастье мальчишки Белфиуса, а в том, что он был рад слышать обаятельный голос матери.

- Кто может знать, что происходит внутри их резиденции. Но ты не должна волноваться, мама.

- Почему?

- Каковы бы ни были их намерения, все это бесполезно. Ему придется пробыть на войне, вдали от семейства Хиллингтон, много лет. Это означает, что они вообще не будут общаться.

- Да... ты прав.

Странное выражение появилось на лице императрицы.

Она планировала это очень долго. Благодаря этому юный герцог Белфиус, которому было всего двенадцать лет, был изгнан сражаться на поле боя.

«Там жизнь сплетается со смертью. Неважно, как и когда ты умрешь, разве поле боя - не то место, где никто ничего не узнает?»

- Если он не вернется, свадьбу, прежде всего, сыграть не удастся. Разве не так, сынок?

Императрица протянула руку, и Бенджамин, подойдя к ее коленям, прижался щекой к ее руке.

- Малыш. Немного терпения, и все будет в порядке. Твоя матушка подарит тебе великолепную империю.

- Да...

Такая сильная империя, в которой никто не осмелится шатать императорскую власть.

Взглянув в эти злобно сияющие глаза, Бенджамин крепко сжал руку матери.

- Вот почему ты должен делать все возможное ради матушки. Всегда. Ты меня понял?

- Да, матушка.

* * *

Двенадцать лет спустя.

Эта кровавая война тянулась двенадцать лет.

Армия империи Миэль, которая продемонстрировала свою мощь, действительно была сильной.

Однако сила их противников, которые сопротивлялись и боролись за выживание, не уступала, так что вялотекущее противостояние продолжалось.

В итоге невозможно было счесть убитых, империя всерьез пострадал.

Но это продлится недолго. Ситуация изменилась на противоположную.

- Близится конец.

Мужчина взглянул на притихший лагерь врага холодными глазами. Его голос был ледяным.

Несколько дней назад мужчина успешно поймал очень крупную добычу.

Стрела, выпущенная его рукой, пробила плечо очень ценной жертвы.

Благодаря этому главнокомандующий противника получил смертельную рану, и с тех самых пор он находился в пограничном состоянии.

- Если лидер погибнет, устав тоже начнут нарушать.

Прекрасный мужчина наблюдал за происходящим с бесстрастным лицом.

Он - Габриэль фон Эллен Белфиус, главнокомандующий армии Миэль и живой бог войны.

Его верные подчиненные с довольными улыбками склонили головы, и лейтенант Габриэля, который был с ним рядом в худшие времена, ласково заговорил:

- Все будет решено в этой атаке, милорд.

- Да. Однако...

И тут...

- А? Милорд, неужели пришел ответ? 

Вскоре почтовый голубь, пролетая в небе, уронил в руки Габриэля письмо.

Все насторожились.

«Что за новости? На пришел ли вражеский лагерь в движение?»

Габриэль безразлично прочитал письмо.

- Ха...

- Милорд? Что-то не так?

Подчиненные были шокированы, поняв, что у их начальника, всегда хладнокровного и собранного, неожиданно задрожали руки.

«Что за новости вызвали у него такую реакцию?»

Поскольку раньше они считали, что уже брали на себя инициативу, их лица потемнели.

«Что, если снова вспыхнет безжалостная битва?»

И тут Габриэль поднял голову. Подчиненные были потрясены.

А все потому, что на красивом лице их начальника неожиданно появилось мрачное выражение, которое выглядело так, словно он был готов убить кого угодно.

Их лидер с платиновыми волосами зарычал адским голосом:

- Убейте их! 

«Что?»

- Я убью их всех и вернусь!

«Что он только что сказал?»

- Эта война закончится через неделю, и мы все вернемся домой.

Все были шокированы. Они выпучили глаза.

«О чем, черт возьми,он говорит? Неделя, серьезно?»

Ближайший к нему лейтенант проверил, что написано в письме, которое Габриэль выкинул в приступе гнева, и его лицо напряглось.

«Так вот оно что? Что в этом такого особенного?»

Лейтенант перевернул бумагу лицом вниз так быстро, что никто не смог прочесть письмо. На его лице появилось неописуемое раздражение.

Содержание письма было простым.

Это не имело отношения ни к вражескому авангарду, который уверенно продвинулся вперед, ни к командующему противника, который лежал без сознания, чудесным образом очнувшис от серьезного ранения.

«Ц-ц...»

То были новости о двух юных дочерях Хиллингтона, которые собирались дебютировать в свете.