Ещё в средней школе я примкнул к одной группировке.

Это была так называемая антисоциальная группа.

Один приятель как-то позвал меня потусоваться с её лидером, и я тому пришёлся по душе.

— В тебе есть потенциал, Шого.

Моя семья жила довольно обеспеченно. Отец владел компанией по купле-продаже подержанных автомобилей — известной тем, что никто там не задавал лишних вопросов о происхождении пригнанных машин. Мать работала страховым агентом и специализировалась на стариках, стоящих на пороге деменции. Я был их единственным ребёнком, поэтому вся их любовь доставалась исключительно мне.

Учитывая, как легко было вить из родителей верёвки, я не питал к ним особой неприязни. Но тогдашний я постоянно твердил себе одно:

— Я хочу подняться выше в этом мире!

Именно такие мысли не давали мне покоя.

Поскольку я не чувствовал недовольства повседневной жизнью, я жаждал острых ощущений. Мне наскучило жить в сером мире. Естественно, я потянулся к тем, кто, как мне казалось, мог этот мир расцветить.

Лидера группы звали Минаги. Когда нас представили друг другу, он сказал, что его любимая фраза — «сдаться от безысходности».

Минаги был потрясающим. Он мог делать всё, что захочет. У него была куча знакомых на медицинских и юридических факультетах престижных университетов, и он постоянно устраивал вечеринки с богатыми и симпатичными студентами.

— Алкоголь, конечно, работает, но таблетки — куда эффективнее. Снотворное, да. Не бойся, это такие, которые не меняют цвет жидкости и не дают осадка на дне стакана. И не подумай, что речь идёт о чём-то запредельном — девушки не тот товар, который можно просто пустить по рукам, когда они наскучат. В любой стране на женщинах можно хорошо заработать. Разумеется, всё строго «по обоюдному согласию».

— А если некоторые из них подадут в суд? — с любопытством спросил я тогда.

— Я знал, что ты сразу подметишь самое интересное. Всё схвачено. Иногда попадаются горячие дурочки, которые начинают размахивать судебными исками, но тут в дело вступают родители студентов, которых мы приглашали. У них деньги и статус. Почти всё всегда решается во внесудебном порядке. Для девки всегда выгоднее взять отступные и расстаться по-хорошему — в конце концов, она сама понимает, насколько непробиваема наша сторона, и ей ничего не остаётся, кроме как сдаться от безысходности. Ну, а если она продолжает упорствовать — начинаются таинственные шумы и порча имущества: в её доме, в доме её родителей или на работе. В итоге — паника и та же безысходность. Такие моменты просто уморительны.

— Обалдеть, — сказал я тогда, и сердце моё наполнилось искренним восхищением.

Я и сам бывал на некоторых таких вечеринках «по обоюдному согласию». Как и говорил Минаги, даже если возникали трения, всё почти всегда улаживалось во внесудебном порядке. Это было реально круто. В этой стране, если у тебя есть деньги и статус, даже преступление перестаёт быть таковым.

Именно поэтому я захотел подняться так же высоко, как Минаги.

Я стал его пешкой и начал участвовать в криминальных делах. В глубине души я считал те дни захватывающими и весёлыми. Каждый день был наполнен яркими красками.

Минаги не знал пощады к лидерам враждебных группировок. Он не брезговал добираться до членов их семей и близких, используя их для шантажа. А когда дело доходило до крайностей, Минаги пускал в ход свой безотказный козырь — несовершеннолетних.

Речь о подростках, которых он запугивал и в итоге заставлял проливать чужую кровь.

— Вот деньги. Из-за этого дела могут быть проблемы, так что трать как хочешь. Только помни: если сбежишь с ними, все твои родственники будут жалеть об этом до конца своих дней.

Примерно так им говорили — и в итоге они шли на тяжкие преступления. В этой стране наказание за преступление несовершеннолетнего на удивление мягкое. До совершеннолетия можно было творить почти всё что угодно. Когда на вечеринках «по обоюдному согласию» случались неприятности, Минаги использовал своих малолетних торпед, чтобы замести следы.

— Шого — хороший парень, тебя я торпедой не сделаю. Можешь быть спокоен. Ты из тех, кто в жизни далеко пойдёт.

Минаги был замешан и во множестве других дел. Финансовые пирамиды. Найм дропов для мошенничества с банковскими переводами. Торговля наркотиками. Схемы с подставами и шантажом при участии несовершеннолетних, направленные против людей среднего достатка.

Это было просто великолепно.

Будучи сам несовершеннолетним, я, признаться, немного беспокоился. Но раз я нравился Минаги-сану, всё должно было обойтись. Да и в случае чего наказание было бы незначительным — я мог начинать с чистого листа столько раз, сколько захочу. Я был неуязвим. В те дни я просто летел.

Но однажды Минаги внезапно пришёл конец.

По тому, что я слышал, его и остальных сокрушила одна опасная группировка. Когда они проводили очередную вечеринку «по обоюдному согласию», Минаги связался с одной из их женщин.

Та группировка называлась «Мушибами» и немного отличалась от обычных антисоциальных групп. По словам человека, похожего на их лидера:

— Сеть наподобие блокчейна, без единого выраженного центра.

Я понятия не имел, о чём он говорит, но чувствовал исходящую от них необъяснимую жуть. Среди «Мушибами» особенно опасным был некий Иокибэ.

Минаги и студенты, участвовавшие в той вечеринке, бесследно исчезли. Об этом я узнал позже. Однажды оставшимся членам группы пришла посылка. В ней лежало множество аккуратно вырванных зубов и несколько наборов копчёных яиц. Впоследствии выяснилось, что всё это принадлежало Минаги и пропавшим студентам. Ходили также слухи, что вслед за этим группе прислали фотографии Минаги и студентов в весьма плачевном состоянии.

Как только Минаги исчез, я немедленно покинул группу. Что-то внутри мне подсказывало: надо уходить.

Вскоре оставшихся членов начали арестовывать одного за другим. Когда это случилось, я похолодел от страха, но, к счастью, меня это миновало. Я испытал глубокое облегчение.

Остаток лет в средней школе я провёл тихо и перешёл в старшую. К тому моменту, как я поступил в школу Огито, тот ужасный опыт казался чем-то, что произошло очень давно.

Однако серые будни вернулись.

Именно тогда я познакомился с Такуто Кирихарой. Зная, что его семья владеет огромным состоянием, я начал целенаправленно сближаться с ним. Удивительно, но Кирихара принял меня без лишних вопросов. У меня сложилось впечатление, что он снисходительно относился к тем, кто был готов работать под его началом.

Я всё ещё не оставил мысли подняться выше в этом мире.

Я обязательно поднимусь — выше, чем нахожусь сейчас. Но не через криминал, как Минаги. В том мире есть глубины куда страшнее, чем мне когда-либо было известно — достаточно вспомнить Иокибэ из «Мушибами». Рано или поздно такими людьми займётся полиция. Если я хочу пробиться наверх, мне нужно делать это на свету.

Именно в таком мире живёт Такуто Кирихара.

Я почувствовал это особенно остро, побывав на домашней вечеринке семьи Кирихара. Среди гостей были социально состоявшиеся люди — совершенно не похожие на Минаги.

Разговоры об акциях с высокими дивидендами, о маржинальной торговле, о том, как ориентироваться на международную обстановку при принятии решений, в какой стране выгоднее уклоняться от налогов, каково будущее NFT и Web 3.0. Кто-то собирался поужинать с депутатом, у кого-то полно связей в той самой организации, кто-то планировал сколотить состояние на рекламных доходах, донатах и платных подписках. Обсуждались корпоративные проекты, кто-то готовился к семинару по приглашению, кто-то даже звонил в офис с заказом девочек.

Короче говоря — это было потрясающе. Просто невероятно. Там не было ничего, кроме сплошного великолепия.

Кирихара, стоявший посреди этого с гордо поднятой головой, тоже был великолепен. Он непринуждённо вливался в беседы успешных взрослых. Конечно, будучи сыном хозяина вечеринки, он пользовался особым отношением — но я был искренне впечатлён тем, как легко Кирихара со всеми общался.

«Если я буду держаться рядом с Кирихарой — разве не смогу я постепенно подняться выше?»

Именно так я начал думать.

Конечно, было немного обидно постоянно находиться у него в тени. Но со временем я перестал так сильно переживать по этому поводу. Моё положение в классе вполне сносное. Родители по-прежнему щедры и охотно балуют меня деньгами.

Вот только их связи бесполезны.

Если я хочу сделать шаг вперёд, мне нужны знакомства с теми, кто наверху, — с людьми из мира, в котором вращается Кирихара. Единственный путь для меня — пробиваться в легальном мире, на свету. Путь Минаги ведёт в никуда: где-нибудь обязательно упрёшься в потолок.

Чёрт возьми.

И всё же... те деньки были весёлыми. Когда я вспоминаю время с Минаги —

— я чувствую себя более живым.

Я знаю, что единственный настоящий путь наверх — это идти по жизни на свету. Но в этом так мало острых ощущений.

В тот момент внутри меня что-то всколыхнулось. Я связался с несовершеннолетней девчонкой, которую мы использовали для подстав ещё в те времена, когда я тусовался с Минаги.

Те богачи, что приходят на вечеринки семьи Кирихара... Раз у них такое положение, они наверняка захотят его защитить. А значит, репутация для них — всё.

К тому же они уже запомнили моё лицо — как «Шого-куна, лучшего друга Такуто-куна».

С этим статусом всё должно сработать. Я сделаю так, чтобы кто-нибудь из них внезапно оказался втянут в скандал с оплачиваемыми свиданиями.

Я их подставлю.

Как только вернусь с этой школьной поездки.

* * *

— Похоже, ты тут неплохо развлекаешься.

Внезапно меня пробрала дрожь до самых костей.

Когда-то давно я умудрился разозлить Минаги. Тогда я испугался так, что едва не наложил в штаны. Но сейчас, от того, кто стоял за моей спиной — я испытывал страх куда страшнее.

Это было похоже на тот ужас, который охватил меня при виде Иокибэ — человека, который, как мне казалось, убил Минаги.

Я хотел бежать — немедленно, прямо сейчас. Но тело не слушалось.

Когда я попытался силой заставить себя двинуться с места, невыносимая боль пронзила меня насквозь. Я истекал кровью. Боль нарастала изнутри. А затем меня вырвало кровью.

Если подумать — кажется, я кое-что слышал. Ещё раньше, когда был увлечён разговором. За спиной что-то звучало — будто чей-то голос. Но из-за проливного дождя, собственных слов и возбуждения я, видимо, бессознательно списал это на игру воображения.

И ещё кое-что не давало покоя.

Тот, кто стоял позади, назвал меня по имени.

Этот голос... Он казался знакомым. Однако я никак не мог соотнести его ни с кем из тех, кого знал.

Кто это?

— Ну разве это не дерьмово... Оямада.

Этот человек должен был быть мне знаком. Он знал, кто я такой. Судя по манере речи — среди людей, которых я встретил в этом мире... Нет. Может, кто-то из прежней жизни? Тот, кто знает меня ещё с тех давних времён?

Тогда кто же он?

Чей это голос?

— От тебя воняет точно так же, как от тех ублюдков... Такая же вонь, как от тех, кого я несколько раз встречал с тех пор, как попал в этот мир.

Что?

— Этот... голос? Только не говори мне... Нет... Этого не может быть. Кто... ты, чёрт возьми, такой...

Меня затрясло. Разум и эмоции подверглись жестокой встряске. Смятение нарастало волнами. Ужасное, отвратительное чувство разлилось по всему телу.

— Прости меня, Серас.

Игнорируя мой вопрос, человек за спиной продолжил говорить.

— Нет... Это не так! Это я... ошиблась в оценке ситуации...

— Оказаться в такой ситуации... Уверен, у тебя были свои причины. Поговорим об этом позже. ...И ещё, Слей. Тебе не обязательно было заходить так далеко ради моей просьбы... Прости, что сказал это в такой манере. Мне жаль.

— Фр-р-р...

Кто он?

Казалось, будто я его знаю — и одновременно не знаю вовсе.

Парень, стоявший позади, вышел вперёд — словно вставая между мной и Серас Эшрейн. Человек с лицом мухи. Лидер Отряда Короля Мух, Король Мух — Бельзегия?

И всё же...

Он знает меня. Но мы встречаемся впервые. Как ни крути — это должна быть наша первая встреча.

Я чувствовал, как силы покидают меня. И всё равно невольно произнёс:

— Кто ты... чёрт возьми, такой...!? Почему... твой голос кажется мне знакомым!?

— Так ты меня не узнал... Оямада Шого.

Он назвал меня не Шого Оямадой, а Оямадой Шого. Так, как меня называли люди в прежнем мире.

Что?

Этот голос...

Если он из прежнего мира — есть лишь один человек, чей голос подходит.

Нет. Но это невозможно. Такого просто не может быть. В конце концов... этот парень уже должен быть мёртв. Да и к тому же — эта бездонная злоба. Ничего подобного я от него никогда не чувствовал.

Однако...

— Не... Только не говори мне... Ты выжил... Вот же ублюдок... серьёзно...!?

Я хотел отрицать это. Это никак не могло быть правдой. И всё же, отрицая саму возможность, я произнёс его имя.

— Мимори Тоука...!?

— Я даже специально не менял голос... А до тебя всё равно так долго доходило.

— От тебя же избавились... Ты должен был сдохнуть...!? Да и вообще... какого хрена... ты так себя ведёшь!? Эй...

— Здесь мы этого делать не будем. Прикончить тебя прямо сейчас... Я думал об этом. Но ты — зашёл слишком далеко.

— Только потому, что моё тело не шевелится... Ты, сука...

— Сон.

— ...Что-то слишком...

В этот миг моё сознание отключилось.

* * *

Когда я очнулся, то обнаружил себя в коридоре какого-то дома.

Передо мной стоял Король Мух. Чуть позади и сбоку от него — Серас Эшрейн.

Поняв, что я пришёл в себя, Король Мух снял маску.

Увидев его лицо, я убедился окончательно. Оно сильно изменилось, но это был именно он — тот самый парень, которого выбросили в Руины Утилизации сразу после призыва и который должен был сдохнуть. Без сомнений — Мимори Тоука.

— Да, всё верно... Мимори Тоука выжил.

— Какого чёрта... Как ты вообще выжил!?

— Как же ты бесишь.

— Ты и правда настолько беспечен, что позволяешь себе задавать вопросы, Оямада?

— Да какого хрена ты...

— Здесь вопросы задаём мы.

Я уже собирался огрызнуться, но почувствовал у горла острие меча — Мимори, видимо, подобрал его где-то по дороге.

Только теперь я осознал своё положение: руки связаны за спиной, сам стою на коленях. Должно быть, они скрутили меня, пока я был без сознания.

— Малейший намёк на агрессию — и я тут же вгоню этот меч тебе в глотку. Шансы у тебя тонкие, как паутина, но ты ведь хочешь выжить? Тогда сиди смирно.

— Кхх... Мимори...

— Твоё кряхтение начинает раздражать, так что позволю тебе говорить нормально.

— Ах ты ублюдок, Мимори... Ты чего тут раскомандовался... Можно говорить? Кхх... Но тело всё равно не слушается! Чёрт! Этот старик и эти «Пьяные Мечи» вообще собираются мне помогать!? Тащите сюда свои задницы, помогите мне, мать вашу! — Гхк!?

Щёку обожгло острой болью — он полоснул меня мечом.

— А кто разрешал орать во всю глотку...? Ты меня за дурака держишь?

— Гхх... Д-да что с тобой такое... Ты же был просто...

И тут я это почувствовал.

Исходящая от него угроза была совсем иной. В отличие от Ясу, который переоценивал себя и просто брал на понт, — то, что шло от Мимори, было другим.

Это зловещее ощущение... Такое же тёмное, глубокое чувство я испытывал рядом с людьми из окружения Минаги.

И тут в памяти внезапно всплыли два образа. Куча аккуратно вырванных зубов. Копчёные яйца.

Точно. То, что сейчас исходит от Мимори Тоуки — это то же самое чувство, которое я испытал, узнав о том, что сделал Иокибэ.

Страх? Я... боюсь? Кого-то вроде Мимори...?

— Гя-а-а-а-ах!

Мимори внезапно вонзил меч мне в плечо, а затем снова приставил лезвие к горлу.

— А вот это уже лишнее.

— Ах ты ублюдок...! Чего ты вообще хочешь!? Вдруг объявляешься живым-здоровым, вдруг оказываешься Королём Мух, да ещё и Серас Эшрейн при тебе... Я ни черта не понимаю, Мимори! — Стой! Ладно! Понял! Убери меч! Не убивай меня!

— Для начала выкладывай: какие приказы дала тебе эта мерзкая Богиня, чем она занята и что планирует.

— Если скажу — отпустишь...? Я этой суке ничем не обязан, скрывать мне нечего... Договорились? Но сначала сними ту хрень, из-за которой моё тело не двигается. А?

— Какой же ты беспечный идиот... Ты и правда думаешь, что у тебя есть выбор, Оямада?

— Угх...! Чёртов Мимори... Для жалкого Е-ранга ты слишком много о себе возомнил...! Я слышал, как ты сказал что-то про «Сон»... Только не говори мне, что это реально тот убогий навык, который не сработал против Богини? Да за— Подожди! Стой!

— ...Отвечай на вопрос. Прощу я тебя или нет — зависит от твоего ответа.

Прощу? Мимори только что сказал «прощу»?

— Прощу.

— Гя-ха-ха.

В этот момент в памяти неожиданно всплыла Согоу Аяка.

Понятно. Пусть сейчас он и творит откровенную дичь — в конечном счёте «он человек с той стороны». Что ж, это было очевидно.

Пусть он и говорит, что убьёт меня — он ни за что этого не сделает. Не сможет убить человека из того же мира, своего одноклассника.

— Тц... Ладно. Что там ты хотел спросить?

Мимори задал несколько вопросов. Я отвечал уклончиво, мешая правду с бредом и откровенной ложью.

Не то чтобы мне особо было что скрывать. Просто честно отвечать на его вопросы тоже было противно.

Мимори переходил к следующему вопросу сразу же после моего ответа. Даже не пытался проверить, правда это или нет. Никаких подозрений.

Вот идиот.

В конце концов, дерьмовые люди всегда остаются дерьмовыми людьми. Они — лохи, которые ждут, что у других есть эта иллюзия под названием «совесть». Всерьёз верят, что люди могут понять друг друга, если просто поговорят.

Неважно, кто он такой.

Они просто слишком тупые. Именно поэтому таких, как они, вечно обманывают и используют.

В конце концов вопросы подошли к концу.

— Что ж, думаю, на этом всё. Понятно... Большинство рыцарей и солдат Миры, скорее всего, стянулись туда, чтобы защитить Безумного Императора от Императора-Изгнанника. Оттуда и правда доносились звуки разрушений и крики. Остальные, по всей видимости, эвакуировались из этого района... Вот почему здесь никого нет. И всё же... Великий Император Демонов напал на королевский замок Алиона... и Кирихара с сёстрами Такао натворили такое, да.

Я понятия не имел, чего, чёрт возьми, хочет Мимори.

Судя по его вопросам — думаю, он хочет отомстить Богине.

Впрочем, мне всё равно.

Делай что хочешь.

Однако их отношение конкретно меня бесило.

Серас молча стояла за спиной Мимори, лишь изредка делая лёгкие движения. И это тоже было не по душе. Она просто потрясающая баба, которую я мог бы заполучить, дай мне всего пару минут больше.

Я не могу здесь сдохнуть.

По крайней мере — я должен нанести им хотя бы один ответный удар.

Но больше всего меня бесило то, как Серас относится к Мимори. Что это вообще такое?

Они уже переспали, что ли?

Причём дело было не в том, что Мимори был очарован Серас. Скорее наоборот — это Серас питала к нему чувства.

Мне это не нравилось.

— Что? Тебе так интересна Серас? Прости, но я не позволю тебе больше и пальцем к ней притронуться.

— П-проклятье...

Как же это бесило, мать его.

Но что мне здесь делать? Малейший намёк на атаку — и меня убьют. Раньше, готовый поднять шум несмотря на последствия, я попытался было использовать свой врождённый навык. Но в тот самый момент, когда я уже собирался произнести его название, по губам прошёлся диагональный порез.

— Б-бйии!?

Звучало это жалко до невозможного — и это всё, что вырвалось из моего рта. Выговорить название навыка я так и не смог.

Кстати... Что вообще происходит?

Неужели это и правда тот самый Мимори Тоука?

Словно он стал совершенно другим человеком. В каком-то смысле он им и стал. Такого Мимори Тоуку я не знал — чтобы он был таким.

Тогда, когда я услышал, что Минаги и те студенты пропали без вести, у меня возникло невероятно дурное предчувствие. Я понял: пахнет жареным. Поэтому немедленно дистанцировался от группы.

В итоге то решение оказалось верным. Мне удалось сбежать. Я смог начать всё сначала. Получил ещё один шанс наслаждаться острыми ощущениями и делать всё, что вздумается.

Неважно, какую мерзость ты совершил. Неважно, как ты смошенничал. Неважно, какое преступление ты совершил. Неважно, сколько зла ты причинил. В этом мире, если тебе это сошло с рук — ты победил.

Всё верно.

Я всегда могу начать с чистого листа.

В конце концов, это же идиоты, которые держат свои обещания. Каким бы отбросом ты ни был, они дадут тебе второй шанс. Пока я веду себя так, будто искренне раскаиваюсь. Пока обильно рыдаю и прошу прощения. Они из тех идиотов, которые порой защищают права эгоистичных убийц. Даже если они не смогли защитить жертв — они защищают преступников.

Идиоты, что с них взять.

Бояться стоит лишь тех, кто прячется в глубокой тьме — вроде «Мушибами». Если же мне придётся иметь дело только с такими вот идиотами, я выживу — пусть даже ценой гордости.

В этом мире побеждает тот, кому удаётся выйти сухим из воды.

Кап, кап...

Кровь с губ капала на землю.

— ...Понятно. Значит, ты выжил, Мимори.

Я опустил голову. Острие меча, касавшееся моей шеи, поднялось.

— ...Прости. Я не знал, что Серас Эшрейн — твоя соратница. Я совершил ужасное... Это касается и тебя, Мимори... Когда от тебя избавились, я не... Я даже не знаю, что мог бы сделать. Конечно, я не прошу прощения. Но до этого момента я действовал по приказам Богини... или по крайней мере думал, что только это мной и двигало. Самая опасная здесь — эта Богиня... Мы для неё просто пешки. Хватит... Мне правда ненавистно это делать, Мимори!

Сказав это, я поднял залитое слезами лицо.

— По правде говоря, мне было очень страшно... Я, наверное, казался конченым отбросом в нашем прежнем мире, да!? Но у меня... у меня просто была ужасная обстановка дома! Я через многое прошёл... и мне приходилось быть жёстким просто для того, чтобы выжить! Даже когда я строю из себя крутого — внутри я всё равно неуверен в себе! Где бы ты ни оказался, слабых всегда используют! Эксплуатируют! Мне нужно было казаться сильным... потому что если ты не на стороне сильных, сам становишься тем, кого эксплуатируют!

— Даже попав в этот мир... я был по-настоящему напуган! То, каким внезапно стал Такуто, меня пугает! Эта Богиня, эти Человеколицые...! Хнык... Если честно, только Аяка... не бросила меня и беспокоилась обо мне, даже таком...! Я только сейчас это понял! Я... до самого конца хочу быть полезным Аяке! Хочу помочь Президенту! Ладно, Мимори! Если хочешь убить меня — убивай! Но... дай мне немного времени!

— Мне нужно помочь Аяке... Вместе с ней и остальными... Дай мне время, пока мы не одолеем Великого Императора Демонов! К-конечно, я помогу и тебе! Я... всё понял. Эта злобная Богиня промывала мне мозги! Но я только что вырвался из-под её власти! К-конечно, я знаю, что у меня полно собственных проблем. Я отброс... Конченый ублюдок!

— Я не мог признать свою слабость... и всё, что мне оставалось, — причинять боль окружающим! Я хочу свалить всё на ту обстановку, в которой жил... хнык... но ведь это будет просто очередная отговорка, да!? Я должен быть сильным... Вот почему я умоляю тебя, Мимори! Мне правда очень жаль, Серас! Пожалуйста, закройте на это глаза. Пощадите меня... Пожалуйста, Мимори!

— С этого момента я изменюсь... Я буду помогать другим! Может, не сразу... но я сделаю всё возможное, чтобы стать человеком, способным помогать людям! Можешь не верить мне — это так внезапно... но поверь! Я изменюсь! Я больше не буду убегать! В том, что я говорю, нет ни капли лжи... Это мои истинные мысли!

Тишина.

Шум дождя.

Вдалеке — приглушённые звуки суматохи, вопли и крики...

Именно в этот момент Серас Эшрейн мрачно опустила взгляд и отвернулась. Прикусив побледневшие губы и обхватив себя руками, она произнесла:

— Он лжёт...

— А?

— Не мне, конечно, судить других... но ты, похоже, врёшь как дышишь. Хе-хе... Господи, что за околесица.

— ...Чего? С чего ты взял, что я вру?

— По сравнению с искренностью Ясу... Ты просто безнадёжен, Оямада.

— Ч-что?! Погоди, Ясу?! Ты и с Ясу виделся?!

— Слушай, Оямада.

— Чего?

— По правде говоря, я умею менять голос.

— А?

— И тем не менее, когда я подошёл к тебе в первый раз, я даже не стал его скрывать.

— ...?

— То, что я ношу маску, означает: я хочу скрыть свою настоящую личность. Мимори Тоука должен оставаться в тени. И всё же — вот он я, стою без маски... Догадываешься, что это значит?

— О чём ты вообще? Ты хотел показать, что выжил, да? И теперь, раз уж отхватил себе такую красотку — решил повыпендриваться...

— Ну, посмотреть на твою растерянную рожу мне действительно хотелось...

— ...!

— Но по этим действиям ты можешь догадаться и о другом моём мотиве.

— А?!

— Всё просто: я уже решил прикончить тебя прямо здесь и сейчас.

— Что ты...?!

— Кстати, Серас с помощью силы своих Духов умеет определять, когда человек лжёт. Мне было непросто подбирать нужные вопросы... но благодаря её способности я смог вытянуть из тебя кое-какую информацию, вычленяя ложь из твоих ответов. Что ж... Хорошая работа, Оямада. Больше ты нам не нужен.

— А... А-а-а-а-а?! Какого чёрта?! Ты меня просто разводил?!

— Хм? Что... всё ещё собираешься молить о пощаде?

— Т-ты собираешься меня убить?! Мимори — убить меня?! Хватит прикалываться, я тебя на куски порву!

— Оямада... Кажется, ты до сих пор не понял, что именно ты только что сделал с Серас и Слей. До тебя, похоже, не доходит...

Лицо Мимори исказилось в безжалостной гримасе, придав ему сходство с настоящим дьяволом.

— ...насколько сильно я был в ярости всё это время.

— Хи-и-и-и!

— Я ведь говорил тебе... Ты смердишь. Воняешь точно так же, как те ублюдки, что породили меня на свет. Они — паразиты, которые одним своим существованием отравляют жизнь другим. Прямо как ты.

— А-а...

И тут до меня дошло.

Я ошибался.

С какой стати я вообще так превратно понял ситуацию и до последнего надеялся, что он меня пощадит? Я не хотел признаваться себе, что боюсь этого парня, — поэтому гнал подобные мысли прочь до самого конца.

Всё верно.

То, что я чувствовал от Мимори Тоуки — это было то же самое, что я чувствовал от Иокибэ. Он тоже из тех, кто обитает в кромешной тьме.

— С-стой, Мимори! Я никому не выдам, кто ты на самом деле! Я вовсе не желаю тебе зла! Просто дай мне шанс! Я серьёзно!

— Серас.

— ...Это была ложь.

— Да хватит уже нести эту чушь, чёртова свинья! Хватит клеветать на меня, гребаная шлюха! Послушай меня, Мимори! Не позволяй её смазливому личику тебя одурачить! Я понимаю — мужики всегда ведутся на красоток! Но ты не будь идиотом, не давай себя провести! Внутри этой стервы — яд, который угробит любого мужика! Она просто промыла тебе мозги, эта эльфийка, у которой кроме смазливой мордашки ничего нет! Очнись!

В ответ на мои вопли Мимори лишь слегка усмехнулся.

— А-а... Чего?

— Нет, извини... — добавил он. — Просто подумал, как поразительно, что ты готов зайти настолько далеко.

— Чего-о?! Ты издеваешься надо мной, ублюдок?! Кхх... Эй, Мимори, ты реально думаешь, что тебе это сойдёт с рук?! Неужели убить меня — это нормальная идея?! Подумай, что скажет Аяка!

— ...

— Она же ясно сказала, что больше не хочет смертей среди одноклассников! Это касается даже таких, как я! Если убьёшь меня — ты растопчешь её чувства! Она была единственной, кто заступился за тебя, когда от тебя решили избавиться! И ты вот так просто предашь её?!

— Понятия не имею.

— !.. Кхх...

— В этом мире существуют твари, которые причиняют вред одним лишь фактом своего существования, — холодно продолжил Мимори.

— Я знаю, что в том мире, где мы жили раньше, подобный образ мыслей считался в корне неверным... Но иногда я ловил себя на мысли, что так оно и есть. Есть те, кто сеет зло просто потому, что живёт, — калеча судьбы всех, с кем соприкасается. В точности как люди, что произвели меня на свет.

— Это... Этот твой образ мыслей — полная чушь... Люди всегда могут начать всё с чистого листа... Такова уж человеческая природа... Это право даётся каждому от рождения... Каждому должен быть предоставлен равный шанс на искупление...

— Я не запрещаю тебе так думать. Просто лично я с этим не согласен. И, что ещё важнее... Ты, Оямада, посмел поднять руку на моих дорогих товарищей. На этом вопрос был закрыт раз и навсегда. Так что слушай внимательно: я тебя не пощажу. Да, возможно, в этом мире и нашлись бы люди, готовые проявить к тебе милосердие. Но здесь и сейчас... таких людей нет.

Гхх...

Как же бесит.

Бесит, бесит, бесит!

Моё терпение и остатки здравого смысла окончательно лопнули.

— Да заткнись ты... Заткнись и кончай нести свою херню, Мимори! Заруби себе на носу, гребаный ублюдок! Убьёшь меня здесь — прокляну с того света! Вы надо мной издеваетесь! Ты изначально был просто куском дерьма, жалким фоновым статистом! Ты меня до чёртиков бесил ещё в том автобусе, когда ни с того ни с сего заговорил со мной! Я тогда ещё подумал: «Да кто это вообще такой?!» Ах, знал бы я, в какую занозу ты превратишься — сам бы прикончил тебя ещё до того, как от тебя избавилась богиня! Да пошло оно всё! Я убью тебя, убью, убью, убью!

— И начну с твоей тупорылой лошади — пущу её на фарш и затолкаю тебе в глотку! А потом возьмусь за эту эльфийку, у которой кроме внешности ни хрена нет! Я буду трахать её во все дыры — утром, днём и ночью, пока мне самому не осточертеет! Пока ты, Мимори, не свихнёшься от этого зрелища! А потом протащу её по всей стране — пущу по кругу, отдам каждому мужику на этом континенте, пока у неё мозги не расплавятся! И никто не посмеет мне указывать! Никто, никто, никто! И вообще, с какого хрена этот Мимори выжил вот так?! Как этот кусок дерьма успел забраться так высоко, пока я ни сном ни духом?! Бесит, бесит, бесит, как же меня это бесит!!!

— Оямада.

Выражение лица Мимори, смотревшего прямо на меня, было настолько ледяным, что пробирало до костей.

— Ты безнадёжен.

— Берсерк, — произнёс Мимори.

В этот миг я почувствовал, как всё моё тело буквально закипает.

Пш-ш-ш-шх!

Расцвели бутоны ярко-красной крови. Она с силой вырвалась из моего тела, хаотично разбрызгиваясь во все стороны.

Там, за кровавым фейерверком разорвавшейся плоти...

...я увидел Серас Эшрейн — на её лице читалась лишь искренняя жалость — и Мимори Тоуку с всё тем же безжалостным выражением, что и мгновение назад.

И это было последним, что отразилось в глазах Оямады Шого в этом мире.