Когда Эмеральда отправилась в «Mg Ronald», чтобы поесть и понаблюдать за Эми и Чихо, в это же время по замку Эрения прокатился громоподобный рёв, спугнувший гнездившихся на шпилевой крыше голубей:

— Черт бы вас всех побрал! Я ненавижу людей этой страны!!!

Крепко слаженный крупный мужчина буквально вскочил из-за небольшого стола. Лежавшие там различные бумаги разом разлетелись во все стороны, словно искры от костра.

— Прекрати, Альберт. Людей отправляют под трибунал и по менее серьёзным поводам.

Альберт Энде, самый большой из спутников Героя, кипя от злости, ходил из стороны в сторону, но сидевшая рядом с ним женщина не придавала этому особого значения.

— Ой, да иди ты, Хейзель! Тебя я тоже ненавижу! Я этого больше не вынесу!!!

Женщина находилась не на поле брани, поэтому сейчас носила простую гражданскую одежду, но исходящее от неё величие она никак не могла скрыть. Её звали Хейзель Румак, генерал и глава «Объединённых сил пяти континентальных королевств», а также фактический лидер военной администрации Санкт Айле.

— Неудивительно, что Эмер не хочет возвращаться! — продолжал возмущаться Альберт. — Я ещё никогда не видел настолько злобных и коварных людей, как эти западники!

— Что Вы хотите этим сказать, заместитель директора Энде?

— Ну да, ну да, конечно! Я же заместитель, мать вашу! Пусть я сейчас временно и исполняю её обязанности как директора «Святого института магического управления», но полностью заменить придворного мага не могу! В институте хватает придурков, которые, не стесняясь, при мне уже говорят между собой: «Эмеральда бы справилась с этим в два счёта»! Раз уж я вам так не нравлюсь, готов прямо сейчас освободить этот пост! Просто притащите эту мелкую брокколи обратно сюда! Я тут нахожусь не потому, что мне нравится сидеть на этом крохотном стульчике!

— Получается, обычной болтовни между волшебниками уже достаточно, чтобы вывести тебя из себя? А ты на удивление та ещё неженка, — Румак в изумлении приподняла брови. — Прозвучит предвзято с моей стороны, но местные маги и исследователи, можно сказать, живут в своём маленьком мирке. Если бы ты морально подготовился к этому, то общение с ними тебя бы так не задевало.

— Ох, этот этап мы уже давно прошли, спасибо за совет! На кой ляд мне вообще сдалось штудировать все эти отчёты, анализирующие плотность святой энергии в атмосфере?! И ладно, если бы только это, но какого чёрта я должен что-то согласовывать, подвергаясь при этом их ехидным насмешкам: «Вы уже во второй раз ошиблись», – и так далее?! Да пошли вы к чёртовой матери!

— Смотрю, у тебя накопилось много злости. Кстати говоря, я здесь потому, что один из моих людей жаловался, что боится подойти к тебе и попросить утвердить заявление, когда сроки уже горят.

— О, правда, что ль? Ты про того паренька из знатной семьи, который позавчера припёрся ко мне в вылизанных до блеска доспехах?! Вам стоило бы пересмотреть стандарты при наборе в имперскую гвардию! Если он думает, что яркая блестящая броня спасёт ему жопу на поле боя, то я спешу его огорчить: он станет первой целью для магического снаряда врага!

— Она предназначена не для боёв, а для украшения имперского замка. Эти доспехи полируют до такой степени, что в них можно увидеть своё отражение. За всё их существование по ним не ударит никакой меч и никакая стрела. На доспехи были специально выделены средства, и сделаны они как раз для того, чтобы гости из других королевств могли видеть, как ярко сияет имперский дворец.

— Так это же просто чудесно! И у людей, которые их делают, жалование гораздо больше, чем у пехотинцев, бьющихся на Центральном континенте с демонами и другими королевствами! Да в этом мире все кукухой уже тронулись!

— Не могу не согласиться, но неужели тебе бы хотелось оказаться на их месте? Тебе ведь там быстро скучно бы стало.

— Да конечно! Это эти олухи проживают скучную человеческую жизнь! Просто этого не осознают, да и хрен с ними!

— Ох, боже ты мой...

Румак взглянула на взбешённого Альберта, затем скомкала конверт с заявлением, который она держала в руках, и выбросила в урну у стола.

«Святой институт магического управления», которым руководила Эмеральда Этува, являлся правительственным учреждением и находился в прямом подчинении императора, поэтому любые запросы, просьбы и прочие обращения со стороны рыцарей должны быть надлежащим образом оформлены в письменном виде, что Румак и сделала хотя бы для виду, но Альберт выразил отказ.

— Выпить не хочешь? — предложила женщина. — Думается мне, что такому великому воину с Севера, как ты, слишком тесно в стенах императорского замка. Может, после прогулки по городу тебе полегчает.

— С радостью, если потом больше никогда не придётся возвращаться к этой проклятой работе!

— Мне вообще-то неприятности ни к чему. Если ты от нас вот так вот сбежишь, по всей империи развесят плакаты о твоём розыске.

Румак сомневалась, что Альберт в самом деле так поступит, но для подстраховки она решила угостить его выпивкой в своём кабинете – небольшом невзрачном помещении, лишённом какого-либо женского очарования.

— Да уж, уныло у тебя тут, — подметил мужчина.

— Порой быть женщиной – уже само по себе слабость. Поэтому я тоже не особо люблю людей этой страны.

Единственным украшением в кабинете служили церемониальные доспехи, имеющие множество заострённых элементов, которые едва ли могли подчеркнуть женскую красоту.

— У меня в наличии есть один редкий напиток. Для любителей всего изысканного он не подойдёт, но вот путешественнику вроде тебя, кто побывал практически в каждом уголке нашего мира, уверена, он придётся по вкусу.

— Да-а-а?

Когда Румак достала откуда-то из глубин книжного шкафа спрятанную бутылку, глаза Альберта округлились:

— Алкоголь с Южного континента?

— Я не сомневалась, что ты его узнаешь.

Внутри этой большой банки, на которой не было какой-либо этикетки, находилась крупная гротескного вида ящерица.

— Это ведь напиток, рецепт которого знает только королевская семья той страны в пустыне. Откуда он у тебя?

— Я даже и подумать не могла, что с её помощью можно приготовить алкогольный напиток. Ты знал, что после того, как бутылка закончится, ящерицу можно достать, нарезать, добавить специй, насадить на шампур и поджарить на углях? Получается чертовски вкусно.

Румак разлила светлый золотистого оттенка напиток в серебряные стаканы. От него исходил сильный запах спиртного, однако на вкус он оказался неожиданно мягким и притягательным.

— Неплохо, — высказал свою оценку мужчина.

— Вот видишь, — Румак наполнила стакан Альберта по новой. — Так, что ещё тебе сказала Эмеральда?

— А?

— Она ведь не могла задержаться в другом мире без веской причины.

— Дай-ка подумать... Полагаю, она просто хочет перед отбытием попробовать всю вкуснятину, которую только может. Видишь ли, оказывается там скоро начнётся какой-то религиозный праздник, а вместе с ним на столах появится куча блюд, которые подаются только во время него.

В этот раз Альберт ограничился небольшим глотком, немного поигрался с жидкостью во рту языком и отправил прямиком в желудок.

— А какие-нибудь ещё причины она называла? — спросила женщина.

— Ну... — Альберт без спросу плюхнулся на диван. — Похоже, Эмилия думает поступить в тамошнее учебное заведение. И Эмер хочет её поддержать.

— О-о-о! — Румак удивлённо распахнула глаза. — Получается, в этой... Так называемой Японии даже простые женщины и дети могут получить достойное образование?

В Санкт Айле данная привилегия доступна лишь знати, причём только мужчинам. Основанная Церковью религиозная школа изначально позиционировалась как доступная для всех слоёв населения, но в конечном итоге она превратилась в место, куда могли пойти учиться менее влиятельные аристократы. Поскольку у этих людей не было практически ничего, кроме фамилии и знатного происхождения, если туда попадал простолюдин, ему приходилось несладко.

— Твоё социальное положение там роли не играет, — объяснил Альберт. — Однако обучение стоит денег. И немаленьких.

— Вот оно как. Полагаю, оплатить мы его отсюда не сможем.

Альберт уставился на поверхность оставшегося в стакане напитка:

— Ай, даже если бы и можно было обменять валюту, что-то мне подсказывает, что Эмилия отказалась бы от нашей помощи.

— И то верно, — ответила Румак с улыбкой. — Если бы нам удалось оставить Героя Эмилию в должниках, это дало бы нам преимущество в любой ситуации, какая только могла произойти на Энте Исла. Наверное, она в принципе не собирается возвращаться.

— А ты, посмотрю, этому только рада.

— Естественно. Я не хочу, чтобы она возвращалась.

Альберт быстро понял, почему она так сказала.

— Известия о случившемся в Хейвенскае распространились куда шире, чем я ожидала.

Новость о том, что Герой Эмилия и Велики генерал демонов Альсиэль всё ещё живы, разнеслась довольно далеко.

— Эмилия и Альсиэль, — продолжила она, — уже покинули Энте Исла, но их видело много народу. Чем дальше расходятся слухи, тем они менее точные, но всё равно есть люди, способные различать, где правда, а где ложь.

— Ты думаешь, кто-то может догадаться, что тут замешан другой мир?

— Такая возможность вполне имеется. Ангелы и демоны ведь всё-таки существуют.

Сама Румак является приверженкой Церкви, однако она не настолько ослеплена верой, чтобы всё происходящее в мире списывать на волю Господа.

— Если Эмилия вернётся, то, сам понимаешь, — продолжила она, — счастья тут не найдёт. Может быть, мы и могли бы восстановить Слоан и велеть рыцарям сохранить это в тайне, но вероятность утечки всё равно будет высока. Уже простое упоминание имени Эмилии Юстины не сможет обойтись без жертв.

Герой Эмилия родилась в деревне Слоан, расположенной в Санкт Айле. С тех пор, как она одолела армию Люцифера и стала спасительницей человечества, в Санкт Айле стали использовать её имя для достижения различных политических, экономических и военных целей. В то время, когда перед лицом человечества появился общий враг в образе Армии Короля демонов, всем казалось, что Санкт Айле приходилось идти на гораздо бо́льшие жертвы, чем остальным королевствам. Теперь же, когда такого врага больше не было, ситуация усложнилась. В то время как все государства знали, что Эмилия Юстина является уроженкой Санкт Айле, в самом Санкт Айле ведутся политические споры по поводу её связи со страной.

Деревня Слоан считалась сателлитом города-крепости Кассия. Правивший Кассией маркиз был членом фракции Пиппина Магнуса, бывшего генерала королевской гвардии, и после всех событий на Хейвенскае, приведшим к свержению Пиппина, маркиз также лишился своего положения. Однако род маркиза на этом не прервался. Хоть члены фракции Пиппина стараются держаться в тени, у маркиза имелось множество родственников, способных занять его пост. Некоторые из них обладали влиянием различных регионах и других государствах, поэтому, если подвергнуть их гонениям, это вызовет недовольство у знати Кассии и соседних регионов.

На текущий момент Кассией управляет лояльный Румаку маркиз, искупающий вину своего предшественника. Если Эмилия решит вернуться в Слоан и жить тихой и мирной жизнью вдали от людских глаз, девушка по-прежнему будет сильнейшим человеком во всём Энте Исла, и одно лишь её присутствие дарует нынешнему маркизу Кассии огромное влияние в стране. Некоторые аристократы были бы не прочь воспользоваться её женским достоинством, чтобы таким образом оказывать влияние на нынешнего маркиза, а также Румак и императора Санкт Айле.

Проще говоря, в Кассии находилось как минимум несколько жадных аристократов, желавших жениться на Эмилии, тем самым многократно увеличив значимость своего имени. Однако же сама Эмилия ни за что бы не допустила, чтобы её использовали в политических дрязгах.

— Похоже, она так и проживёт всю свою жизнь в одиночестве, — заключила Румак. — Прямо как я.

— А до меня доходили слухи, что даже Его высочество наследный принц желает взять в жены Хейзель Румак.

— Ну, я, конечно, не маленькая девочка, чтобы капризничать и заявлять: «Мне не нужен мужчина, которому не нужна я», – но едва ли смогу полюбить какого-то «важного» человека, который способен максимум только доспехи полировать.

— Оп-па-на! За такие слова уже не то что трибунал – смертная казнь полагается, — съязвил Альберт.

Ему нравилось, что Румак всегда говорит всё напрямую и без утайки.

— Если Эмилия и влюбится в какого-нибудь простака, уверена, в скором времени он умрёт при загадочных обстоятельствах. А стать женой аристократа – значит ввязаться в политическую борьбу за власть. Да и какой-то бездарь в блестящих доспехах едва ли её вообще заинтересует.

— В конце концов Герои существуют только в легендах, да?

— Если бы только она родилась в мире, где ничего не знают о Героях, — Румак закрыла банку со спиртным напитом и ящерицей и спрятала её обратно за книжной полкой. — Всё, что я могу для неё сейчас сделать, это надеяться, чтобы она не пожалела о том, что спасла Энте Исла.

— Ты её за узко мыслящую держишь?

— Понимаешь, с возрастом ты начинаешь подмечать те вещи, на которые в детстве не обращал внимания.

Румак пусть и выглядела молодо, но возраст ей уже позволял занимать важный государственный пост. Она была скорее ровесницей Альберта, чем Эмеральды, поэтому её одолевало куда более сильное чувство вины по сравнению с волшебницей за то, что на плечи этой девушки, которая на десятки лет моложе Румак, возложили огромный груз ответственности не только за страну, но и за весь мир. Однако в силу своего положения и разделявшего её и Эмилию расстояния женщина редко демонстрировала свои переживания.

— Если бы я только могла создать мир, в котором Эмилия была бы счастлива, — продолжила она, — то с радостью сделала бы это. Только я сомневаюсь, что она бы хотела этого. Уверена, что я для нее – очередной представитель власти, который готов при первой же возможности использовать её имя в угоду себе.

Глядя на малость опечалившуюся Румак, Альберт ухмыльнулся и ответил ей с ноткой иронии в голосе:

— О, об этом можешь даже не переживать. В Японии есть люди, которым всё равно, кем Эмилия является в нашем мире, и при этом готовые выслушивать её нытьё.

— Хмф... И кто же это, интересно?

— М-м-м?

Альберт взглянул на Румак, в чьих глазах прослеживалось любопытство. «Играть тебе на руку я не стану», – поняв, что она хочет от него услышать, он вздохнул и сказал:

— Младшую зовут Чихо Сасаки, а девушку постарше – Рика Судзуки. Обе работают с Эмилией. Крестия Белл тоже себя зарекомендовала как надёжного друга. Она является приверженкой Церкви, но не ставит Бога превыше всех.

— Э-э-эх... — Румак не попыталась скрыть своего негодования и сказала Альберту прямо в лицо. — Так не интересно! Ну что это за ответ?

— В смысле?

— Поэтому члены института над тобой и насмехаются! Раз уж я тебя спиртным угостила, мог бы меня хоть немного развлечь!

«Это ещё что за бред?» – возмутился про себя мужчина и заявил:

— Что ни сделай, тебя всё равно будут критиковать. Поэтому лучше уж тогда не напрягаться, чтоб лишнего стресса не было.

— Хмф, не знаю, это Эмеральда на тебя так повлияла или нет, но мужчина, способный читать между строк, слишком скучен.

— Умею или нет, это всяко лучше, чем выслушивать бабское нытьё.

— Похоже, мы оба обретём счастье только в одиночестве.

— А кочевники с севера и не ведут оседлый образ жизни. Спасибо, что угостила хорошим алкоголем. В знак признательности я возьму твоё заявление в приоритет.

Оставив Румак наедине с её собственными мыслями, Альберт направился обратно в «Святой институт магического управления». По пути к своему кабинету мужчина наблюдал за жителями священного города, посматривая в многочисленные окна коридора, по которому он проходил, и размышлял: почему всё в этом мире так сложно, когда человеческая жизнь по своей сути проста.

— ...Эх. После такой дорогой выпивки я даже не опьянел.

Он сомневался, что Эмилии было бы трудно жить в Санкт Айле. Существовало множество мест за пределами Слоана, где она бы могла поселиться, находясь в относительной безопасности, а если бы ей удалось заработать себе имя в Японии, то была бы по-своему привязана уже к ней.

— Попавший туда Король демонов может творить всё, что ему вздумается.

Альбер сталкивался со многими демонами, одним из которых был Адрамелех, лидер вражеских сил, посланных в Северный континент, поэтому из личного опыта знал, что демоны – отнюдь не какие-то безмозглые животные. У них был свой общественный строй и правитель, которому необходимо решать проблемы своего народа. Однако, когда Герой и Король демонов попали в Японию, начали они свою жизнь при разных условиях.

Сатана объявился на Энте Исла в роли короля и остался им, оказавшись в Японии. Эмилия же не по своей воле стала Героем, и, когда она изо всех сил постаралась исполнить своё предназначение, её унесло в Японию. Хоть Сатане и не удалось воплотить в жизнь своё желание захватить мир, но он всё равно продолжал идти по тому пути, который избрал для себя сам. Эмилия в свою очередь добилась своей цели достичь мира во всём мире, но она никогда не желала становиться тем, кто должен был это сделать.

Альберту было неизвестно, осознавала ли Эмеральда эту разницу или нет, но она от всего сердца желала поддержать Эмилию на пути к осуществлению своих собственных желаний. Истории о том, как люди, которые шли по нежеланному для себя пути, в конце концов обретали новые идеалы, что совершенно отличались от прежних, отнюдь не редки. Альберт считал, что только таким образом Эмилия сможет обрести своё счастье, поэтому всё же в какой-то мере был согласен с мнением Румак – на Энте Исла для Эмилии больше нет места, одно лишь существование её имени может кому-нибудь навредить.

— И что, ей теперь продолжать играть роль Героя и вечно с Королём демонов в Японии бодаться?

Всё эта история не давала ему покоя. Мир находился в огромном долгу перед Эмилией, поэтому не было ничего плохого в том, чтобы хоть чем-то ей отплатить. Альберт задавался вопросом: неужели этот мир не успокоится, пока не выжмет все соки из Эмилии?

— Я, правда, не желаю, чтобы этот мир исчез...

Он считал, что Энте Исла необходимо перестать во всём полагаться на Эмилию. И теперь, когда она и Король демонов находятся в Японии, у мира появилась прекрасная для этого возможность.

— Это прям напоминает ситуацию с ребёнком, которого родители оставили дома одного, и он всё ждёт, когда они вернутся и побалуют его...

Пока эти двое отсутствовали, Энте Исла кое-как удалось привести себя в порядок. Однако стоит их надёжному защитнику вернуться обратно, и мир снова превратится в этого самого ребёнка, неспособного сдерживать свои желания. А если вернётся ещё и Король демонов, то он и вовсе станет безнадёжным. Тогда существование Бога, которого все люди должны были молить о помощи, подвергнется сомнению.

Как только новость о возвращении Эмилии и Альсиэля облетела мир, следом начал распространяться слух о предательстве Олбы Мейера, одного из шести архиепископов Церкви. Источниками утечки этой информации были не только верхушка Церкви, но и сторонники Пиппина вместе с политическими лидерами Восточного континента, которые позволили Олбе привести демонов в свои земли.

— Достичь мира куда тяжелее, чем кажется. Сражаться гораздо проще, — пробормотал себе под нос Альберт, вернувшись в мрачный кабинет «Святого института магического управления», и достал из урны скомканный конверт Румак. — А, это что? Запрос на отправку исследователей для изучения плотности святой энергии вокруг священных областей?.. А-а-а, кажется, что-то такое уже видел. Если я правильно помню, где-то тут должно быть поручение от Церкви...

Альберт стал разбирать стопку бумаг – все дела, которые ему за последние несколько дней пришлось отложить – пока он не нашёл интересующий его документ:

— Вот оно. Я его отложил, когда увидел, что там запрашивают тридцать человек для исследований. Они там что, с ума сошли? У нас и так людей не хватает. Почему к нам вообще попадают дела, в которых участвует Церковь?

Согласно тексту, цель заключалась в изучении источника святой воды, добытой в Санкт Игнорейдо, священной земле, где располагался главный храм Церкви. Эта вода использовалась для церемоний, а заключённая в ней святая сила позволяла залечивать раны в госпиталях при Церкви, однако качество этой воды в последнее время существенно упало. После суда отношения между Церковью и институтом Эмеральды ухудшились, но Санкт Айле всё ещё поддерживал с ними тесный контакт. Многие члены института всё ещё сохраняли обиду на Церковь, и, если Альберт примет это поручение от Церкви, пока Эмеральды нет на месте, то его репутация упадёт ещё сильнее.

— О-о-ох... Тащи ты уже сюда свою задницу, Эмер...

Снижение качества святой воды напрямую отразится на жизни людей и впоследствии повлиять на авторитет самой Церкви. Когда институт, а вместе с ним и Санкт Айле, решит проблему, с которой Церковь не может справиться сама, они тем самым оставят её в долгу, поэтому Альберту оставалось только использовать это в качестве довода, чтобы убедить исследователей института.

— И всё же содержание святой силы в воде сильно упало... Может, где-то произошёл обвал, и изменилось течение грунтовых вод, или ещё что-то?.. — Альбер приподнял бровь, строя свои догадки.

Будучи в настоящий момент исполняющим обязанности директора Института, он одобрил запрос и принялся составлять список людей, которые будут участвовать в этом проекте.

*****

— Задачей Кайла и Сикины было уничтожить технологию бессмертия, — рассказывал Габриэль. — Они ходили по комплексу и уничтожали всё, что хоть как-то было связано с проектом. Охрана ничего не могла с ними сделать. В конечном итоге последней линией обороны стали я, Сатанаэль и Камаэль. Если бы Сатанаэля, знающего их генетическую структуру, не оказалось поблизости, то я бы, наверное, там и помер.

Габриэль вздрогнул. Чихо впервые за всё время их знакомства увидела, чтобы ангел, который сражался с Героем и Королём демонов, не напрягаясь, кого-то так боялся:

— Но разве Кайл и Сикина не помогали Игноре с исследованиями? Зачем им тогда это было делать?

Это был закономерный вопрос, и Габриэль уже был готов на него ответить:

— Они не ожидали, что Игнора окажется настолько талантливой, а их помощь приведёт к такому открытию. Может быть, они рассчитывали, что она найдёт более, так сказать, прямое решение для противостояния возникшей пандемии: вакцину какую-нибудь или ещё чего. Но вот разработанная Игнорой технология бессмертия, по мнению детей Сфир, поставило под угрозу существование человеческой расы, поэтому они не могли закрыть на всё глаза.

Сфиры вмешивались в ход истории только в тех случаях, когда человечеству угрожала опасность, с которой оно не может справиться самостоятельно. Отсутствие какого-либо прогресса в поиске спасения от пандемии было одной из них. Однако это самое вмешательство Сфир в конечном итоге позволило людям обрести бессмертие, и это они считали ещё более серьёзной угрозой.

— Вот просто представьте на секунду, лады? — продолжал Габриэль. — Вы завтра такие пробуждаетесь ото сна, а все люди внезапно перестают умирать – что тогда произойдёт с миром?

Резкий рост численности населения, мировой голод, постоянные войны за территорию – эти и многие другие мысли возникли у всех, кто сидел за одним столом с Габриэлем. Кайл и Сикина помогали Игноре совсем не для этого, а потому вторглись в лабораторию с целью устранить возникшую опасность.

— И всё же Сатанаэлю и Камаэлю удалось одержать победу в этой ожесточённой битве. Не знаю, может, это благодаря тому, что они знали их клеточную структуру, или ещё по какой причине... Но в конечном итоге эта победа привела к началу проблем на Энте Исла.

Лунная лаборатория справилась с угрозой в лице детей Сфир, но после этого на их родной планете возникла уже совершенно иная. Все государства независимо друг от друга пришли к одному и тому же заключению: это нападение на лабораторию было организовано одной из стран, желающей единолично заполучить результаты всех исследований.

В итоге всё это вылилось в войну, которой не было конца. Каждая страна отправляла своих солдат в лабораторию под предлогом защиты своих учёных. На суше родной планеты, в воздухе, в космосе, на лунной поверхности – они убивали друг друга везде, где только могли. Достигнувшие своей цели учёные и колонисты, когда увидели то, чего никогда не ожидали увидеть, решили принять радикальные меры – организовать полномасштабную эвакуацию.

Если бы каждое государство поделила между собой лабораторию, захватив её по частям, то технология бессмертия была бы утрачена. Люди с их родной планеты в конец обезумели, и колонисты поняли, что пытаться их вразумить бесполезно.

В последствии Игнора со своей командой покинула лунную базу. Габриэль, будучи главой службы безопасности, помог запустить лабораторию в космос вместе с частью колониального города. Данные города были спроектированы так, чтобы в случае чрезвычайной ситуации функционировать в качестве космической станции. Все государства мира согласились с предложенными мерами предосторожности, ведь так ни одна страна не сможет их оккупировать, но никто и подумать не мог, что они будут использоваться для бегства от родной планеты.

Войска всех стран мира могли лишь с досадой наблюдать за тем, как колония отрывалась от лунной поверхности. Любой, кто попытался бы её атаковать, стал бы врагом всего остального мира, а технология бессмертия оказалась бы утеряна.

*****

— Но даже так, — сказала Лайла с печалью в голосе, покачав головой, — страны не перестали воевать друг с другом. Каждая из них упрашивала нас вернуться и присоединиться к ней. И ни одна не понимала, от чего на самом деле мы бежали.

Сочувствуя своей родной планете, Игнора направила колонию за пределы её орбиты.

— Как только наша планета и её спутник исчезли из виду, находившийся на борту сканер святой силы что-то засёк. При помощи имеющегося у нас сверхмощного телескопа, мы увидели, как старое засохшее дерево медленно удаляется от поверхности спутника.

— Человечеству пришёл конец.

— Прости, Да'ат.

Эти слова принадлежали схваченным после тяжёлой битвы Кайлу и Сикине которые впоследствии бесследно исчезли.

Спустя примерно десять лет дрейфа по космосу Игнора и другие люди, которым удалось спастись, благодаря сканеру дальнего действия узнали, что все остальные колонии, как и города на их родной планете, были уничтожены. Таким образом, потеряв свой дом, им не оставалось ничего, кроме как и дальше бороздить космические просторы.

— В итоге, как вы уже, наверное, поняли, — подытожила Лайла, — наши скитания закончились в тот момент, когда мы прибыли на спутник Энте Исла. Наши сканеры святой силы засекли точно такой же сигнал, какой исходил от дерева на тёмной стороне нашей луны.

— И тогда!.. — ахнула Эми.

Лайла медленно кивнула ей:

— И рядом с этим спутником мы увидели планету, которая сильно напоминала нашу родную. Поэтому мы решили сделать её своим новым домом. Вот только тогда... У Энте Исла была только одна луна.