По четвергам в деревне открывался большой рынок. Он располагался под зонтами вокруг фонтана и статуи маршала Фоша [18]. Ветер разносил пряный уксусный аромат от товаров продавца маринадов, а рыба и устрицы, разложенные на подстилке из морских водорослей, принесли с собой запах океана.

Мелодии, доносившиеся из нескольких радиоприемников, соревновались между собой. Шарманщик с обезьянкой, отпущенные после завтрака из тюрьмы, гостеприимством которой они злоупотребляли довольно часто, безжалостно извлекал из своего инструмента хриплые звуки «Sous les Ponts de Paris» [19], пока кто-то не подал ему стакан вина и ореховый леденец обезьянке. Шарманщик залпом выпил вино и конфисковал половину леденца в свою пользу. Взгляд маленьких мудрых глаз обезьянки тут же приметил, в какой карман хозяин опустил леденец. Двое полицейских сделали музыканту обычное бесполезное предупреждение и подошли к прилавку с печеньем и пирожными.

Леди Мурасаки направлялась к палатке под вывеской «Legume Bulot»[20] – она хотела купить у главного поставщика свежих овощей молодые побеги папоротника-орляка. Граф очень любил эти побеги, а они распродавались моментально. Ганнибал плелся за леди Мурасаки с корзиной. Он остановился посмотреть, как торговец сыром смазывает маслом отрезок фортепьянной струны и разрезает ею огромный круг сыра. Торговец дал ему кусочек попробовать и попросил рекомендовать сыр мадам.

Леди Мурасаки не увидела орляка на прилавке, но, прежде чем она успела спросить о папоротнике, господин Бюло сам вытащил из-под прилавка корзину свернувшихся, словно улитки, побегов.

— Мадам, они так превосходны, что я ни за что не мог позволить солнцу их коснуться. Ожидая вашего прихода, я накрыл их тряпицей, смоченной не водой, а настоящей садовой росой!

Через проход от зеленщика мясник Поль Момун, в запачканном кровью фартуке, сидел за столом-колодой для разделки мяса и чистил дичь, швыряя потроха в ведро и складывая птичьи желудки в одну миску, а печенки – в другую. Мясник был здоровенный, мясистый, на предплечье у него красовалась татуировка: вишня с надписью «Voici la Mienne, où est la Tienne?»[21]. Красный цвет вишни казался более тусклым, чем кровь на его руках. Брат мясника Поля, человек приятный и лучше его умеющий общаться с покупателями, работал у прилавка под вывеской «Поль Момун: Прекрасное мясо».

Брат Поля принес ему гуся – ощипать и выпотрошить. Поль отхлебнул яблочной водки из бутылки, стоявшей рядом с ним, и отер лицо мокрой от крови рукой, оставив на щеках перья и следы крови.

— Полегче, Поль, у нас еще весь день впереди, – сказал ему брат.

— А чего бы тебе самому эту стебаную птицу не ощипать? Думаю, тебе больше под силу щипать, чем стебать, – ответил мясник Поль. Собственная шутка его явно весьма позабавила.

Ганнибал рассматривал свиную голову на застекленном прилавке, когда услышал голос мясника:

— Эй, япошка!

И голос зеленщика Бюло:

— Будьте любезны, месье, это непозволительно! И снова Поль:

— Эй, япошка! А это правда, что у вас, у япошек, писяк наперекосяк? И пучок прямых волос торчком, как от взрыва?

Вот тут-то Ганнибал его и увидел, увидел его лицо, выпачканное кровью, в налипших перьях, как у Голубоглазого – как у Голубоглазого, лизавшего птичью кожу.

Теперь Поль снова повернулся к брату.

— А вот, скажу я тебе, у меня как-то раз была одна – в Марселе, так в нее вмещался весь твой…

Баранья голяшка, ударившая Поля прямо в лицо, опрокинула его на спину, осыпав птичьими внутренностями. Ганнибал оседлал мясника, молотя его бараньей голяшкой, пока она не выскользнула из его руки; мальчик пытался нащупать на столе позади себя нож для чистки дичи, но под руку ему попались куриные потроха и он влепил их в лицо мяснику, который наносил ему удары огромными, в крови, кулаками. Брат Поля ногой ударил Ганнибала в затылок и схватил с прилавка молоток для отбивания телятины, но тут леди Мурасаки влетела в мясницкую. Ее оттолкнули, и вдруг раздался крик «Кьяи!».

Леди Мурасаки держала большой нож мясника у горла брата Поля, как раз в том месте, где держал бы его он сам, закалывая свинью. Она произнесла:

— Прошу вас обоих не шевелиться, месье!

Они замерли на долгое мгновение, свистки полицейских слышались все ближе, огромные руки Поля застыли на шее Ганнибала, брат мясника не шевелился, только глаз у него дергался с той стороны, где острие ножа касалось его шеи, а Ганнибал все шарил и шарил рукой по столу позади себя. Двое полицейских, оскальзываясь на потрохах, оттянули мясника и Ганнибала друг от друга, полицейский буквально оторвал мальчика от Поля, подняв его на руки и опустив на землю на другой стороне палатки.

Голос Ганнибала был хриплым и скрипучим от долгого неупотребления, но мясник Поль его понял. Мальчик сказал: «Зверь!» Он сказал это очень спокойно, и слово прозвучало скорее как таксономия [22], а не как оскорбление.

Фасад полицейского участка выходил на площадь, за стойкой сидел сержант.

Комиссар полиции сегодня был в цивильной одежде – в изрядно помятом тропическом костюме. Ему было уже под пятьдесят, и он устал от войны. Когда леди Мурасаки с Ганнибалом оказались у него в кабинете, он предложил им стулья и сел сам. На его письменном столе не было ничего, кроме пепельницы с символом «Чинзано» и бутылки с водой, способствующей пищеварению. Комиссар предложил леди Мурасаки сигарету. Она отказалась.

Два полицейских, которые были на рынке, постучали в дверь и вошли. Они встали у стены, краем глаза разглядывая леди Мурасаки.

— Кто-нибудь из присутствующих здесь наносил вам удары или оказывал сопротивление? – спросил у них комиссар.

— Нет, месье комиссар.

Комиссар кивнул, разрешая приступить к дальнейшему изложению событий.

Полицейский постарше заглянул в записную книжку:

— Зеленщик Бюло утверждает, что мясник потерял разум и пытался схватить нож, крича, что перережет всех вокруг, в том числе и всех монахинь в храме.

Комиссар возвел глаза к потолку, пытаясь набраться терпения.

— Мясник был вишистом [23], и его у нас терпеть не могут, как вам, возможно, известно, – сказал он. – Я с ним разберусь. Я очень сожалею, что вам нанесли такое оскорбление, леди Мурасаки. Молодой человек, если ты когда-нибудь снова услышишь, как оскорбляют эту даму, я хочу, чтобы ты обратился ко мне. Ты меня понял?

Ганнибал кивнул.

— Я никому не позволю нападать на кого бы то ни было в нашей деревне, если только мне самому не надо будет на кого-то напасть. – Комиссар встал из-за стола и остановился за стулом мальчика. – Извините нас, мадам. Ганнибал, пройдем-ка со мной.

Леди Мурасаки взглянула на комиссара. Он слегка покачал головой.

Комиссар провел Ганнибала в противоположный от входа конец полицейского участка, туда, где находились две камеры – одну занимал крепко спавший пьяница, другую совсем недавно освободил шарманщик с обезьянкой, чья плошка с водой еще стояла на полу.

— Зайди и постой там.

Ганнибал встал посередине камеры. Комиссар захлопнул дверь с таким грохотом, что пьяница зашевелился и забормотал во сне.

— Посмотри на пол. Видишь, какие там пятна, как рассохлись доски? Они просолились от слез. Толкни дверь. Давай толкай! Видишь, она с той стороны не открывается. Темперамент – полезный, но очень опасный дар. Будь рассудителен, и ты никогда не попадешь в камеру вроде этой. Я никому не предоставляю больше одного шанса. Сейчас этот шанс – твой. Но больше так не делай. Никого никогда не избивай… мясными продуктами.

Комиссар проводил леди Мурасаки и Ганнибала до машины. Когда Ганнибал сел в машину, леди Мурасаки тихо обратилась к полицейскому:

— Мне не хотелось бы, чтобы мой муж узнал об этом. Доктор Руфен, очевидно, сможет объяснить вам почему.

Комиссар кивнул:

— Если граф как-то узнает об этом и спросит меня, я скажу, что на рынке была пьяная драка и мальчик случайно оказался в самой гуще. Сожалею, если граф не очень хорошо себя чувствует. Во всем остальном он счастливейший из людей.

Вполне возможно, что граф, работая в замке в полном одиночестве, никогда и не услышал бы об этом инциденте. Но вечером, когда он, отдыхая, курил сигару, шофер Серж вернулся из деревни с вечерними газетами и отозвал графа в сторонку.

Пятничный рынок проходил в Вильере, в десяти милях от замка. Граф, серый после бессонной ночи, выбрался из машины, как раз когда мясник Поль тащил к себе в палатку тушу ягненка. Трость графа разбила мяснику верхнюю губу, и граф продолжал наносить ему удары тростью.

— Кусок дерьма, ты еще смеешь оскорблять мою жену!

Поль бросил тушу и с силой оттолкнул графа: худой и легкий граф отлетел к прилавку, ударившись спиной, и снова бросился на мясника, размахивая тростью. Но вдруг остановился, на лице его появилось удивленное выражение. Он попытался прижать руки к груди, но не успел и упал лицом вниз на пол мясницкой.

[18]Фердинанд Фош (1851–1929) – французский военачальник.

[19]Под мостами Парижа (фр.).

[20]Овощи Бюло (фр.).

[21]Вот моя, а где твоя? (фр.)

[22]Таксономия – расположение по порядку, систематизация.

[23]Вишист – сторонник профашистского французского правительства, находившегося во время войны в г. Виши.