Насильственная смерть Поля Момуна не стала трагедией для многих жителей деревни, где во время немецкой оккупации нацисты расстреляли мэра и нескольких членов деревенского совета в отместку за деятельность Сопротивления.

Бо娳льшая часть самого Поля лежала на оцинкованном столе в бальзамировочной похоронного бюро Роже, где мясник оказался следующим после графа Лектера. Уже спустились сумерки, когда к похоронному бюро подъехал черный «Ситроен». Полицейский, дежуривший у входа, поспешил к машине – открыть дверь.

— Добрый вечер, господин инспектор.

Из машины вышел человек лет сорока, подтянутый, в хорошо сидевшем костюме. Он ответил на четкое приветствие полицейского дружеским кивком, обернулся к автомобилю и сказал водителю и другому полицейскому, сидевшему в машине сзади:

— Отвезите чемоданы в участок.

Инспектор нашел владельца похоронного бюро и комиссара полиции в бальзамировочной, полной разнообразных кранов, шлангов и – в шкафах за стеклянными дверцами – эмалированных сосудов с необходимыми для бальзамирования принадлежностями.

При виде полицейского инспектора из Парижа лицо комиссара просветлело.

— Инспектор Попиль! Я просто счастлив, что вы смогли приехать. Вы, разумеется, меня не помните, но я…

Инспектор некоторое время пристально смотрел на комиссара.

— Ну как же, конечно, помню. Комиссар Бальмэн. Вы доставили Дерэ в Нюрнберг и сидели позади него во время процесса.

— А я видел, как вы выступали свидетелем на этом процессе.

— Итак, что у нас здесь имеется?

Лоран, помощник владельца похоронного бюро, снял покрывавшую труп простыню.

Тело мясника Поля было все еще в одежде, его крест-накрест пересекали диагональные красные полосы там, где одежда не была насквозь пропитана кровью. Головы у него не было.

— Поль Момун… или большая его часть, – сказал комиссар. – У вас его досье?

Попиль кивнул:

— Краткое и отвратительное. Он транспортировал евреев из Орлеана. – Инспектор задумчиво посмотрел на труп, обошел вокруг, приподнял руку Поля. Грубая татуировка теперь, на бледной коже, выглядела ярче. Попиль заговорил снова, тихо, словно разговаривал сам с собой: – У него на руках оборонительные травмы, но ссадинам на костяшках уже несколько дней. Он не так давно дрался.

— И к тому же часто, – ответил Роже.

Вмешался его помощник Лоран.

— В прошлое воскресенье подрался в баре, выбил зубы одному мужчине и еще – женщине, – пропищал он и подергал головой, чтобы показать, с какой силой были нанесены удары, высокая прическа «помпадур» подпрыгивала на его маленькой голове.

— Список, пожалуйста. Его недавних противников, – произнес инспектор Попиль. Он наклонился над трупом и принюхался. – Вы ничего не делали с его телом, господин Роже?

— Нет, господин инспектор. Комиссар специально запретил мне это.

Инспектор Попиль жестом подозвал его к бальзамировочному столу. Лоран тоже подошел.

— Что это за запах? Похоже на то, чем вы здесь пользуетесь?

— По-моему, пахнет цианидом, – заметил владелец похоронного бюро. – Значит, его сначала отравили!

— Цианид пахнет жженым миндалем, – возразил Попиль.

— Пахнет как лекарство от зубной боли, – сказал Лоран, бессознательно потирая щеку.

Роже повернулся к помощнику:

— Ну и кретин! Где же ты увидел его зубы?

— Да. Это – гвоздичное масло, – заключил инспектор Попиль. – Комиссар, можем мы вызвать аптекаря и проверить его регистрационные книги?

Под руководством шеф-повара Ганнибал запек великолепную рыбу с приправами, обваляв ее в бретонской морской соли прямо в чешуе; теперь он уже вынул ее из духовки. Солевая корка сломалась и отвалилась, как только повар постучал по ней тупой стороной ножа, с коркой вместе отошла и чешуя, и всю кухню заполнил замечательный аромат.

— Смотри-ка, Ганнибал, – сказал шеф-повар. – Самые лучшие куски у рыбы – это щеки. Это относится и ко многим другим существам. Когда разделываешь рыбу за обедом, следует дать одну щеку мадам, а другую – почетному гостю. Но конечно, если ты раскладываешь ее по тарелкам здесь, на кухне, то обе щеки съедаешь сам.

На кухне появился Серж – принес продукты с рынка. Он стал распаковывать их и раскладывать по местам.

Следом за ним в кухню тихо вошла леди Мурасаки.

— Я встретился с Лораном в баре «Petit Zinc» [24], – сказал Серж. – Они так и не нашли проклятую голову этого урода-мясника. Лоран сказал, от трупа пахнет – только представьте себе! – гвоздичным маслом, которым зубы лечат. Он сказал…

Ганнибал поспешил проводить леди Мурасаки и Сержа прочь из кухни.

— Вам в самом деле надо бы что-то съесть, миледи. А эта рыба просто очень хороша, – сказал он.

— А я принес с рынка персиковое мороженое, – добавил Серж. – Со свежими персиками.

Леди Мурасаки долгий миг вглядывалась в глаза Ганнибала. Он улыбался ей, совершенно спокойный.

— Персик! – произнес он.

[24]«Маленькая стойка» (фр.).