Бон Мин Хёк был второкурсником факультета электронной инженерии Университета Корё.

В узких кругах его знали под прозвищем «Датем». Этот никнейм он позаимствовал у юнита из компьютерной игры, чьей главной фишкой было умение скрывать своё присутствие. Студент, который тихо приходил в кампус и так же тихо исчезал, — человек-невидимка, чьё отсутствие никто бы и не заметил.

Он никогда не участвовал в студенческих выездах, спортивных фестивалях или любых других посиделках. Ни разу не был на пьянках с однокурсниками. Всё своё время он проводил в библиотеке, вгрызаясь в учебники. План был прост: выпуститься как можно скорее, найти работу, поставить семью на ноги и вернуть долг старшему брату.

Впрочем, даже такой затворник, как Мин Хёк, прекрасно знал об игроках. В глубине души он иногда допускал мысль: «А что, если я пробужусь?». Не то чтобы он действительно собирался лезть в пекло — так, чисто гипотетически. В конце концов, он слишком хорошо себя знал и понимал, что на такое не решится.

Но теперь выясняется, что его брат пробудился? И не просто пробудился, а уже вовсю штурмует Башню? Одной этой новости хватило бы, чтобы Мин Хёк упал в обморок, но дальше — больше.

Элитный контракт? Тот самый родственник, которого мать то и дело наказывала, шлёпая по спине?

*Хлысть-хлысть-хлысть!*

— А-а-а! Полегче!

— Ах ты, паршивец! Решился на такое и даже с семьёй не посоветовался?!

— Да вы бы всё равно были против!

— А ты спрашивал? Спрашивал или нет?!

— Ай! Хватит меня бить! Клянусь, я сейчас барьер активирую!

— Что? Барьер? Ты совсем страх потерял?!

Джу Хёк был в своём репертуаре: он прекрасно знал, что если орать погромче и поартистичнее, мать будет бить не так сильно.

— Ой-ой-ой! Больно! Убивают!

Наконец Хон Гым Джа, мать Джу Хёка, то ли устала, то ли просто выдохлась. Она остановилась, тяжело дыша. Пользуясь моментом, Мин Хёк обратился к брату:

— Хён, т-ты только успокойся и объясни нормально. Ты правда пробудился и уже работаешь игроком?

— Ага.

— И вдобавок правительство предложило тебе элитный контракт?

— Угу.

— Мать честная… Это же бред какой-то.

— Чистая правда.

Отец семейства, Бон Чхоль Су, тоже пребывал в глубоком ступоре. Разве его сын не был ещё более робким, чем он сам?

— Т-ты… ты точно мой сын?

Джу Хёк, потирая спину и обиженно сопя, покосился на отца. Тот даже не попытался его защитить — просто стоял и смотрел. Поэтому сын решил немного повредничать:

— Ну, кто знает? Может, меня в роддоме подменили.

Бон Чхоль Су принялся пристально изучать лицо Джу Хёка под всеми возможными углами. Ну, копия же. Им всю жизнь говорили, что старший так похож на родителей, что ни о какой «подмене» и речи быть не может.

— Значит, у тебя с головой что-то не так.

— Ха-а, наверное. Гены, что тут поделаешь.

— Я не растил тебя таким сорвиголовой. Я разочарован в тебе, сын.

— Знаю… Наверное, это мамины гены?

*Взгляд-молния.*

Мать одарила Джу Хёка таким суровым взором, что он тут же прикусил язык. Тем не менее, видимо, чувствуя вину за то, что сорвалась на рукоприкладство, она тяжело вздохнула.

— Джу Хёк.

— Да, мам.

— Мой иск, реабилитация отца, стипендия Мин Хёка… всё это как-то связано с твоим элитным контрактом?

— …Да. Честно говоря, я и сам не ожидал. Не думал, что они зайдут так далеко.

Он не просил Управление ни о чём подобном, но всё это произошло исключительно благодаря его статусу.

— То есть ты хочешь сказать… что люди из Агентства решили нас задобрить, чтобы ты подписал этот контракт?

— Э-э… скорее всего.

— Вот как?

«Сейчас опять начнёт ругаться? Или снова ударит?»

— Простите меня. За то, что так шокировал.

Хон Гым Джа не ответила. Она погрузилась в глубокие раздумья. Наконец она спросила:

— Джу Хёк, как ты сам-то себя чувствуешь?

— В смысле?

— Ну, как игрок. Справляешься?

Услышав вопрос матери, он ещё раз всё взвесил.

— Пока что всё идёт неплохо.

— И… ты уверен, что не поранишься?

Джу Хёк задумался. Косак, который оберегает его сверх всякой меры. Гобан, воин-варвар, бросающийся в бой, не жалея себя. А как только закончится откат, он сможет призвать ещё одного спутника…

— Я уверен. Уверен, что не подставлюсь под удар и уж точно не погибну.

— …Правда?

Было ли это искренне? Хон Гым Джа долго смотрела сыну в глаза. Она растила его достаточно долго, чтобы понять — он не лжёт.

Признаться, когда она впервые услышала, что он стал игроком, первым чувством был шок, а не гнев. Он? Её старший сын, который вздрагивал, даже когда на него тявкал чихуахуа, штурмует Башню? Да ещё и добился там таких успехов?

Чувства смешались в тугой узел: злость, беспокойство и… гордость. Всё сразу.

— Тогда действуй. Подписывай контракт. Раз уж взялся за это дело, лучше иметь поддержку государства за спиной.

После её слов отец и Мин Хёк запротестовали в один голос:

— Ты в своём уме?!

— Мам! Нет! Ты хоть знаешь, как это опасно — быть игроком?

— Мин Хёк прав. Да чёрт с ней, с этой реабилитацией! Я сейчас же позвоню в больницу. Давай сделаем вид, что ничего не было.

— Я тоже откажусь от стипендии. Всё равно в следующем семестре ухожу в армию.

Отец и брат продолжали возражать, но если уж мать приняла решение — игра была окончена.

— Всем молчать! Я впервые в жизни вижу, чтобы наш Джу Хёк проявил такую инициативу и принял взрослое решение. Если не можете его поддержать, то хотя бы не путайтесь под ногами.

«О! А обстановка-то налаживается».

— Мать, подумай ещё раз. Это же смертельно опасно!

— Если бы в Башне все умирали, туда бы никто не ходил. Это раньше так было, а сейчас там вполне нормально.

— Н-ну, это-то да, но…

— А снаружи, думаешь, не опасно? Ты сам, вон, какой осторожный был, а всё равно поскользнулся на льду и чуть коньки не отбросил.

— У-ух…

— Мин Хёк, а ты забыл, как в десять лет тебя сбил велосипед? Ты весь кровью истекал и в обморок упал. А если бы это была машина? Думаешь, выжил бы?

— Это… это уже слишком.

— Джу Хёк — взрослый человек. Он сам несёт ответственность за свою жизнь.

Она повернулась к сыну:

— Джу Хёк.

— Да, слушаю!

— Может, я и выгляжу как плохая мать, которая толкает ребёнка в пасть к тигру… но я горжусь тобой. Видимо, у тебя и впрямь необычайный талант, раз правительство так из кожи вон лезет.

— Ха-ха-ха, ну… я и вправду парень не промах.

— Но если поранишься — убью! И если почувствуешь, что пахнет жареным, немедленно разрывай контракт.

— Понял. Безопасность превыше всего, чего бы это ни стоило.

— Что это ещё за манера речи?

Разрешение семьи было получено. Пора было делать звонок. Джу Хёк набрал номер руководителя группы Чон Гван Иля.

— Руководитель.

— Вы приняли решение?

— Да. Я подпишу контракт.

— Немедленно высылаю за вами машину.

Элитный контракт, наконец-то. Сердце Джу Хёка забилось чаще.

◇◇◇◆◇◇◇

Джу Хёк подписал документы в офисе Управления. Рука его дрожала — мог ли он когда-нибудь представить, что будет ставить подпись под таким контрактом?

— Годовой оклад составляет два миллиарда вон (108 400 000 рублей). Мы приносим свои извинения. Это стандартная начальная ставка для элитных игроков. Вы могли бы получать гораздо больше, но…

— …Но для этого пришлось бы раскрыть, что именно я обладатель рекорда S++, верно?

— С процедурной точки зрения — да.

Управление было государственной структурой, финансируемой из налогов, так что для баснословных зарплат требовалось веское обоснование.

— Прошу вас, держите в секрете информацию о моём рекорде. Пожалуйста. Я серьезно.

— Мы и сами в этом заинтересованы. Просто беспокоились, не вызовет ли у вас недовольства тот факт, что ваши льготы будут на уровне обычных элитных игроков.

— О чём вы, я только за!

Двух миллиардов вон было более чем достаточно. Доход от магических камней всё равно шел отдельно. Если бы его личность раскрыли и личные данные стали достоянием общественности… Его лицо на всех каналах, в соцсетях, растерянные родственники, невозможность спокойно выйти на улицу… От одной мысли об этом Джу Хёку становилось дурно.

Именно поэтому он не сказал даже семье про свой рекорд S++. По возможности он собирался скрывать это как можно дольше. И это была не единственная причина, по которой он согласился на базовую ставку.

Он внес в контракт множество условий. Те самые пункты, о которых говорил Косак:

• Решение о штурме новых этажей принимает только он сам.

• Никакого вмешательства извне.

• Никаких съемок прохождения.

• Он заранее раскрыл, что его черта — призыв, однако не станет раскрывать личности своих призываемых существ.

• Он принимает охрану, но с максимальным уважением к частной жизни.

• Никто не может входить в его дом без разрешения. Камеры наблюдения — только снаружи.

— Ах да, кредит, который вы брали на покупку щита из особого сплава, полностью погашен.

— …Опять?

— Что «опять»?

— Н-нет, ничего.

Странно. Каждый раз, когда он брал кредит, тот магическим образом испарялся. То же самое было со Смайл Кэш и в магазине для игроков. Это что, божественное провидение намекает, что можно сорить деньгами направо и налево?

— Если вам понадобится другое снаряжение, обращайтесь в любое время. У нас также доступна аренда.

Щедрая поддержка. Тщательная забота. Так Джу Хёк официально переродился в элитного игрока.

С переездом решили не затягивать. Управление настаивало на немедленном переселении. Личное жильё Джу Хёка должно было находиться отдельно от семьи — многие элитные игроки просили о том же, так что проблем не возникло. Личный офистель предоставлялся в бесплатную аренду, а семейная квартира переходила в собственность Джу Хёка в качестве компенсации за вступление в элитную команду. Все бюрократические вопросы агентство взяло на себя.

— Это двухкомнатный офистель площадью 18 пхёнов. Вся техника и мебель на месте, так что заезжать можно хоть сейчас.

— …

«Это дворец или что? С ума сойти. Просто безумие».

Здесь было так чисто и уютно. Видел ли он вообще когда-нибудь такие квартиры?

— …Тут ведь нет скрытых камер?

— Исключено. Никогда. Это вызвало бы грандиозный скандал, главе Управления пришлось бы уйти в отставку. Если сомневаетесь, можете вызвать проверку из любой частной фирмы.

Джу Хёку даже стало немного неловко за свою подозрительность.

— Кроме того, поскольку этот офистель предоставлен Управлением, здесь живут многие игроки. Точнее, большинство.

— И все они — элитная команда?

— Есть и те, кто работает по обычному контракту — они просто купили здесь жильё. Безопасность гарантирована.

— …Понятно.

Держа всех в одном месте, их было проще охранять.

— Личности всех жильцов подтверждены. Там много приличных людей, так что, возможно, вам стоит с ними подружиться.

«Подружиться? Ещё чего не хватало».

◇◇◇◆◇◇◇

Начался переезд. Джу Хёк думал, что вещей у него немного, но на деле всё оказалось иначе. Сборы и обустройство заняли порядочно времени.

Ю Чхоль Мин был игроком номер один в Корее и вторым в мировом рейтинге. После зачистки печально известного своей сложностью 65-го этажа он бросил вызов 66-му.

Его чертой был «Воин всех видов оружия». Благодаря рунам усиления черты он мог использовать не менее сорока навыков различных стихий: огня, льда, молнии и земли. Ему подходило любое оружие. В его арсенале были массовые навыки, добивающие приемы и ультимативные техники. И каждый из них обладал чудовищной силой.

Благодаря этому Ю Чхоль Мин обрел в Корее и богатство, и славу. Дошло до того, что люди могли не знать имени президента, но не было ни одного гражданина, который бы не знал Ю Чхоль Мина.

Однако в последнее время он был в скверном расположении духа. А всё из-за кого-то, кто один за другим ставил рекорды прохождения S++ на 25-м этаже.

«Кто же это, чёрт возьми, такой?»

Все эфиры и соцсети трубили только об этом. А в это время он сам рисковал жизнью, пытаясь одолеть 66-й этаж.

— Блять, да это всего лишь 25-й этаж.

Разве это вообще сопоставимо? Что они будут делать, если он перестанет штурмовать 66-й? Начнется обратный отсчет до обрушения корейской Башни. Сейчас Башня стоит в какой-то глухомани провинции Канвондо, так что ущерб относительно невелик, но что, если следующая появится рядом с мегаполисом?

На данный момент в Южной Корее не было ни одного игрока, способного его заменить. Был ещё один человек в начале 60-х уровней, но она была лишь на второй стадии усиления черты.

Ю Чхоль Мин взял бокал вина и подошел к окну. Из его пентхауса площадью 100 пхёнов (330 м²) открывался роскошный вид на лениво текущую внизу реку Хан. Это жильё предоставило правительство, но сейчас, размышляя об этом, он не чувствовал удовлетворения. Да, он получал максимально возможную зарплату, но…

«И это всё?»

Китай, например, уже давно настойчиво обхаживал его через посредников. Годовой оклад в 1 миллиард юаней — это 1,8 триллиона вон (96 миллиардов рублей). Огромное поместье со штатом слуг, бронированный автомобиль, частный самолет и статус наравне с главой государства.

А Япония? Годовой оклад в 20 миллиардов иен (10 миллиардов рублей), роскошная вилла, десять горничных, готовых исполнить любой каприз… обещание королевского обращения и полная вседозволенность.

Он мог уехать в любую из этих стран. Корее стоило бы благодарить судьбу уже за то, что он до сих пор здесь. Как и всегда, всё внимание должно быть сосредоточено только на нём. Телевидение и пресса должны каждый день воспевать его преданность родине и народу, а не обсуждать какой-то там рекорд S++ на 25-м этаже.

«Может, мне просто сменить гражданство?»

Тем более что штурм 66-го этажа давался ему с огромным трудом. Это был невероятно сложный участок. Одна попытка выматывала его так, что потом требовалось три дня на восстановление.

С 60-х этажей начинались зоны нежити. На 66-м обитали твари, именуемые Спектрами. Призрачные создания, от одного вида которых кровь стыла в жилах. Они были невосприимчивы к физическим атакам — их брал только урон стихий. Было бы огромной ошибкой считать их обычной нежитью из книжек. Всю жуть их демонической энергии можно было понять, только испытав её на себе.

«Как, чёрт возьми, тот американец их убивал?»

Даже с артефактами и эликсирами, дающими сопротивление темной ауре, и оружием из наград Башни с атрибутом света, он каждый раз терпел неудачу. То, что он до сих пор не погиб, само по себе было чудом. Лишь потому, что он успевал вовремя заявить об отказе от миссии.

«Если честно… я не думаю, что это возможно».

Это и было главной причиной, по которой он всерьёз задумался о смене страны. Он хотел сдаться. Казалось, он уперся в непреодолимую стену. На данном этапе 66-й этаж был ему не по зубам. Он хотел объявить о прекращении штурма и осесть на достигнутых этажах — но разве люди это примут?

Пока всё идет хорошо — все тебе друзья. Стоит оступиться хоть раз — и они набросятся на тебя, как стая диких собак. Если бы он мог раздобыть хотя бы ещё одну Руну усиления черты… Но шанс выпадения этих рун был катастрофически низок. Он сам монополизировал их в начале своей карьеры элитного игрока, благодаря чему и достиг четвертой стадии усиления.

«Если я всё-таки сменю гражданство…»

Китай или Япония. В Китае ему нужно будет штурмовать всего лишь 59-й этаж. В Японии — 57-й. Он сможет проходить их, считай, играючи. Достаточно подниматься раз в полгода, чтобы предотвращать обрушение Башни.

— Хм…

С каждой минутой эта мысль казалась всё заманчивее.

«Хватит просто раздумывать — пора действовать. Всё равно на 66-й этаж надежды нет…»

Провалит зачистку — его проклянут. Сменит гражданство — тоже проклянут. Нет, по крайней мере, в новой стране его примут с распростёртыми объятиями. Если он уедет в Японию или Китай, будет жить припеваючи и получать колоссальную поддержку, разве это не лучше, чем сейчас?

«Надо продвигать этот план».

Пусть Китай и Япония поборются за него, а он будет не спеша набивать себе цену. Натурализация лучшего игрока Кореи. Мир перевернется с ног на голову.

— Хе-хе-хе… звучит весело.

Люди слишком поздно осознают ценность игрока Ю Чхоль Мина. Его значимость. Его незаменимость. Пусть жалеют об этом. Пусть сходят с ума от бессилия. И пусть гниют заживо.