Была темная безлунная ночь.

На крыше здания Восточного штаба, которое было закрыто для обычных людей, стояли три фигуры.

Они молча смотрели на тихие, спящие улицы Восточного города. Если бы кто-то заметил их присутствие, то, без сомнений был бы сильно удивлен. Как они вообще могли оказаться на крыше этого закрытого для посторонних, здания?

— Огненный полковник, внезапно начал перемещать войска, и я начал задаваться вопросом, что же случилось... Теперь понятно, в чем было дело, — сказал человек с черными волосами и зеленой повязкой на лбу, пожав плечами. Трудно было сказать, на что был похож его голос больше – мужской или женский. — Даже маленький Стальной мальчишка смог его победить. Но тот большой камень... он немного разочаровал.

Женщина с черными волосами, которая стояла рядом с ним, тихо рассмеялась.

— Да, он был большим, но все равно неполноценным. Нам это больше не нужно. Камни мы уже заказали. Даже если мы потеряли руины, наш план от этого не пострадает, — женщина с глазами цвета крови, раздраженно провела рукой по волосам. – Плюс ко всему, тот мужчина в последнее время, перестал нас слушаться, и делал, что вздумается.

- Это избавило меня от необходимости заметать следы. И было приятно узнать, что теперь у меня на одну ненужную задачу стало меньше. Марионетка с обрезанными нитями не имеет никакой ценности, - ехидный смех сорвался с его бледных губ.

— Как жаль... Джек Кроули.

Из-за женщины с черными волосами и человеком неопределенного пола выглянуло круглое, почти детское лицо. Лысая голова и немного плоские черты лица, сложно было определить его возраст.

— Жалко, жалко.

Он просто повторял слова женщины с черными волосами. По всей видимости, он был не очень умен.

— Цельнометаллический мальчишка. Я позволю пожить тебе еще немного. Наш план... скоро будет завершен. И затем ты увидишь все собственными глазами.

Тихий смех женщины растворился в темноте.

Женщина, которая научила Кроули создавать красные камни и предложила ему идеи для многочисленных убийств. У нее была белоснежная кожа и татуировка на груди.

Эдвард пока еще не знал ее лица.