После долгого молчания ворон наконец заговорил.

«...Не ожидал от тебя такой мысли».

Он посмотрел почти с одобрением и кивнул.

«Сам додумался? Ради спасения этой девочки ты, оказывается, умеешь шевелить мозгами».

Что-то в его реакции цепляло.

Может, показалось.

Голос звучал довольным, но под довольством угадывались слабые примеси тревоги и раздражения.

Если бы в первой жизни Айзек дважды подряд не ударил меня в спину, я, наверное, вообще ничего бы не заметил.

Я попытался понять источник этого ощущения.

Ему не нравится, что вместо бесконечного усиления я хочу идти прямо к Рубии?

Или он предпочёл бы, чтобы фронт стоял, а человеческая кровь как можно дольше приносилась Малфасу?

Или...

Ему просто хочется подольше смотреть, как люди издеваются друг над другом?

Неважно. Какие бы планы он ни строил, действовать я всё равно буду в своих интересах.

«Легко не будет. Слишком многие силы заинтересованы в том, чтобы фронт оставался на месте».

Айзек продолжил:

«Как только ты начнёшь заметно двигать его в одну сторону, те, кто следит за равновесием, станут искать вмешавшегося. То есть тебя».

Последователи других Владык демонов — лишь самый очевидный вариант. Наверняка найдутся и такие переменные, о которых я пока не могу даже догадаться.

«Но ты прав в одном: сделать это можно именно сейчас, пока основные силы обеих сторон увязли у Эмбера. Если действовать — то сейчас».

«Понятно».

Может, мне и правда померещилось недовольство.

Когда Айзек так спокойно согласился, стало даже немного странно.

Я всё равно пошёл бы своим путём, но он и не пытался мешать.

Я позвал оборотня.

— Броди Вальдоф.

— Говори...

— Я собираюсь сдвинуть фронт на север. Если поможешь как следует, получишь сведения о Люмене Вальдофе.

Теперь, когда я задумался, Люмен состоял в «Ред Флейк», а эта организация базировалась в Эмбере.

Пусть это независимый орден убийц, нельзя исключать, что во время войны они действуют в интересах Эмбермира.

Тогда всё упирается в одно.

Если гибель Эмбермира всё ещё неизбежна, чем раньше я скажу Броди, где искать Люмена, тем выше шанс, что он встретит его живым.

И наоборот: чем дольше буду молчать и использовать волка, тем вероятнее, что в конце он найдёт только мёртвого.

Хотя, скорее всего, даже тела не найдёт.

По ногам поползло неприятное тепло — зудящее чувство вины.

Вина рождается как ей вздумается. Течёт куда хочет и липнет случайным шумом к любой мелодии.

Когда я убивал на поле боя тысячу людей, её не было. А теперь она вдруг появилась из-за одного оборотня.

Я немного посмотрел на это бессмысленное чувство, смял его внутри и выбросил.

Мне удобнее ничего не чувствовать.

Есть только Рубия, которую держат как подопытную. На этом и надо сосредоточиться.

Броди тихо зарычал.

— До какого места... ты хочешь сдвинуть фронт?

С Айзеком мы уже касались этого, но вопрос был разумным.

Идеально, если армия Союза доберётся до самой Башни Ажуры. Однако требовать такого сейчас бессмысленно.

— До столицы. Когда фронт дойдёт до имперской столицы, я расскажу всё, что знаю о Люмене.

— До... столицы Империи. Понял.

Броди кивнул.

Потом вдруг подозрительно посмотрел на Айзека.

— Этот ворон... в механизме что-то живёт? От него чувствуется... очень старая и сильная энергия.

Броди Вальдоф.

За грубой внешностью скрывались по-настоящему звериные, тонкие чувства. Боевой инстинкт от рождения, да ещё способность вынюхивать колдовство — теперь я смотрел на него немного иначе.

Шмыг-шмыг...

Волк стал обходить Айзека кругом, принюхиваясь. Тот раздражённо хлопнул крыльями и взлетел на дерево.

«Эй! Хватит меня нюхать!»

— Сам летает... почти как настоящая птица. Шмыг...

«Дикое животное, чтоб тебя!»

Айзек забрался на самую высокую ветку.

Я сказал Броди:

— Считай, что это что-то вроде питомца.

«...Хм. Скажи ему, чтобы отвалил. И пусть уменьшится, а то рядом с ним неуютно».

«Он может сам менять размер?»

«Разумеется. Сейчас не полнолуние, так что эта форма не должна быть обязательной. Оборотни в принципе умеют превращаться и в человека, и в обычного волка... во всяком случае, должны уметь».

Я окинул Броди взглядом.

Передо мной стояла трёхметровая гора мышц и насилия. Представить, что она сейчас сложится в обычного человека или лесного волка, было непросто.

«Здесь всё равно людей нет. Зачем заставлять его меняться?»

«Сделай. Я хочу увидеть, насколько хорошо он контролирует превращение».

— Хм...

Я попросил Броди принять человеческий облик. Он спокойно кивнул.

— Р-р-р... несложно.

Хруст!

Хрусть-хрусть...

Зрелище оказалось впечатляющим.

Тело ростом больше трёх метров начало медленно уменьшаться.

При этом обычным физическим превращением процесс не выглядел. Скорее лунная магия меняла надетую на него оболочку.

— Теперь человеческая форма.

— ...Правда?

— Нужно ещё что-то?

Говорить он действительно стал гораздо свободнее.

Но огромные острые зубы никуда не делись. Красные глаза — тоже. Серой шерстью всё ещё густо заросли руки, грудь и часть лица.

Рост — заметно выше двух метров. Мышцы такие, будто их налепили даже на скулы. Ладони толщиной с доски: махни такой — дерево сломаешь.

Если очень постараться... можно, наверное, заявить, что это человек.

Но только если никто не станет спорить.

Броди развёл покрытые шерстью руки.

— В человеческой форме... я намного слабее.

— А-а... понятно.

По-моему, неверно было и то и другое.

На человека он почти не походил.

И слабым не выглядел ни капли.

Айзек будто услышал мою мысль.

«Всё относительно. Но если для него разница уже такая... тогда Люмен Вальдоф начинает меня беспокоить».

«Почему вдруг?»

«Вспомни встречу у столичных ворот. Тот мальчишка находился в полностью человеческой форме. Даже когда собирался тебя убить и высвободил часть силы, он всё ещё выглядел мальчиком».

«Хм...»

Пока я мысленно говорил с Айзеком, Броди в «человеческом» облике посмотрел на мой пояс.

— Побеждённому, наверное, смешно давать советы...

В этой форме речь и правда стала почти обычной.

— Что?

— Твой меч. С твоей силой... тебе нужно оружие намного лучше.

На поясе болтался наполовину сломанный длинный меч.

Он был прав.

С двуручником из Грасмира бой прошёл бы намного проще. Клинок спокойно выдерживал огонь, кислоту и другие виды ауры меча: в него можно было вкладывать силу без постоянного страха, что металл рассыплется.

«До этого вы чуть друг друга не разорвали, а теперь он заботливого строит».

Щёлк!

Айзек раздражённо клацнул клювом, но спорить не стал.

Сказанное было очевидным.

— Хорошее оружие мне действительно нужно. Знаешь, где достать?

Я спросил без особой надежды.

Броди, к моему удивлению, ответил серьёзно:

— Знаю. В этих горах есть поселение дварфов. Они смогут сделать меч под твою силу.

Дварфы.

— А захотят?

Вопрос скорее не в возможности, а в желании.

Дварфы — великие мастера и большие любители выгоды. Возможно, именно из-за мастерства их народ оказался среди первых, кого почти уничтожили.

— Они ведь выгоду чуют лучше кого угодно.

— Не знаю. Если понадобится плата...

Я уже подумал о драгоценных камнях Айзека, но Броди продолжил:

— Если ты собираешься отодвинуть фронт, дварфам это очень выгодно. Пока войска стоят рядом, риск, что их убежище найдут, только растёт.

— Верно.

— Люди постоянно их преследуют. Если оружие пойдёт на охоту за людьми, думаю, хорошего клинка они не пожалеют.

«Не обольщайся. Дварфы вовсе не такие бескорыстные. Этот дурак дерётся голыми руками и, наверное, никогда не пытался заказывать у них оружие, вот и впечатление хорошее. Пусть лучше скажет точное место».

О дварфах Восточного хребта я кое-что слышал.

— Место...

Я перевёл взгляд с Айзека на Броди, присел и обломком меча начертил на земле грубую карту.

— Не здесь?

Я указал участок, который когда-то назвал главный кузнец Грасмира.

— Ты... знаешь это место.

Брови Броди сошлись.

Само существование дварфов в Восточном хребте не было для меня новостью.

Слайм, оценивая двуручник из Грасмира, тоже говорил об этом. Клинок был выкован из редкой руды, почти не прошедшей нормальной обработки. По его словам, переплавить металл и собрать оружие заново могли только дварфы-мастера высокого ранга, живущие в этих горах.

[«Если когда-нибудь окажетесь там, обязательно попробуйте их найти. За возможность поработать с таким редким металлом мастера, скорее всего, сами начнут спорить между собой».]

Даже лучший кузнец Грасмира не смог обработать этот материал.

Теперь это уже не имело значения: меч растворился внутри барьера.

Но именно сейчас я особенно ясно понял, насколько чудовищным был сам барьер.

Он за короткое время уничтожил редкий металл, к которому не мог подступиться даже слайм.

Что за существо вообще способно поставить такую преграду?

«Нет. Они жили не там. Слишком легко найти».

Слова Айзека оборвали размышления.

Броди почесал голову.

— Дело в том, что...

Он замялся.

— Те, кто жил там, погибли. Ещё перед войной. Кого-то похитили, кого-то убили.

— Что...

— На них напали так, будто заранее знали точное место. Возможно, сведения попали к тем, кому нельзя было доверять.

Неужели кузнец Грасмира выдал убежище?

Зачем?

Мысли быстро выстроились в цепочку.

Прошло два года.

Барон Чандлер, который должен был стать владетелем Грасмира, скорее всего, давно съеден личинкой.

Если личинка, занявшая его место, попросила главного кузнеца сообщить, где живут дварфы...

Тот наверняка ответил без колебаний.

Дальше представить несложно.

Броди продолжил:

— Я говорю о других. Они живут не в том поселении. Намного глубже... очень глубоко под землёй. На привычных дварфов похожи не во всём, но тебе, думаю, помогут даже лучше.

Глаза Айзека, сидевшего наверху, загорелись.

«Ого. Я думал, он только нюхать умеет, а у него ещё и знакомства интересные. Может, увидим финсхие».

«Кто это?»

«Дварфы, которые слишком долго уходили под землю — от людей и за рудой. В конце концов они подверглись заражению демонической энергией. Но раз этот волк всё ещё называет их дварфами, вторая стадия мутации, видимо, не началась. Значит, ранний этап. Чудес не жду, но посмотреть будет занятно. Идём».

«...»

Я впервые слышал обо всём этом.

— Пойдёшь?

Броди посмотрел на меня.

— Конечно.

Ответ пришёл сразу.

Раздумывать не о чем.

Дварфы под Восточным хребтом. Если запомнить дорогу, эти сведения пригодятся и потом.

Р-р-р-р...

Не спрашивая моего мнения, Броди снова вырос в огромного оборотня.

— Р-р-р... не люблю... человека. Форму... не люблю.

Голос снова стал глубоким и прерывистым и разнёсся по лесу.

— Ага...

Да ты и до этого не особенно походил на человека.

— Р-р-р... покажу дорогу.