ГЛАВА 2: ПРЕТЕНЗИЯ

Скованный напряжением, я нервно оборачиваюсь, прижимаясь спиной к стене. Сердце бешено колотится в груди, когда я замечаю приближающихся мужчин, напоминающих стаю гиен, готовящихся наброситься на добычу.

Каждого угрожающего бандита сопровождают зловещие усмешки и хихиканье, а скрытое оружие лишь усиливает угрозу. Один из них, несомненный социопат, неторопливо проводит языком по лезвию ножа, и в этом жесте читается мрачное обещание. От этого зрелища у меня подкашиваются ноги.

Охваченный ужасом, я пытаюсь рвануть в переулок, как до этого бродячий кот. Но путь преграждает ещё один «гиена», хихиканьем выдающий расчётливую ловушку.

— С вами трудно встретиться, мистер Уильямс.

БАМ!

Вслед за язвительной репликой мелькает движение. Ветер словно расступается, и мой нос с хрустом изгибается под неестественным углом. Жгучая боль пронзает голову. Тело с грохотом бьётся о стену магазина, опрокидывая мусорные баки. Содержимое раскатывается по тротуару, смешиваясь с кровью, сочащейся из моего носа и рта. Металлический привкус переполняет язык.

Прихвостень, нанёсший удар, отступает с самодовольной ухмылкой. Хриплый стон вырывается из горла, когда другой бандит дёргает меня за волосы, приподнимая голову. Передо мной возникает высокий мужчина в идеальном костюме. Он сидит на раскладном табурете, заботливо подставленном подчинённым, скрестив ноги с устрашающей небрежностью.

Несомненно, он главарь.

— Мистер Уильямс, — его голос холоден, а полуприкрытые глаза испепеляют. — Я человек порядка. Верю в правила и эквивалентный обмен. Преступный мир, вопреки мифам, живёт по строгим законам. Без порядка — хаос, без ясности — ошибки. Даже в моей… специфической сфере, — он изящно жестикулирует, — есть протоколы. Соглашаясь на сделку, вы их приняли. Разве не так?

Слова тонут в гуле боли. Вкус крови, искажённые гримасы вокруг, удары, снова и снова обрушивающиеся на лицо и тело.

— Отвечай, а то в фарш превратим! — рычит один из бандитов, сверкая глазами-бусинками.

Не успеваю перевести дыхание, как мою голову дёргают назад. Налитые кровью глаза встречаются со взглядом человека, у которого я занял деньги три недели назад. На его лице — ни капли удовольствия, лишь ледяное раздражение. Но что я могу? Сознание уплывает...

Он молча встаёт, подходит ко мне и рассматривает бейджик. Ловкие пальцы срывают значок, и в следующее мгновение острая булавка вонзается в мочку уха.

— А-а-аргх! — стиснутые зубы не сдерживают стона. Боль сотрясает до костей, а вместе с ней — волна сожаления. Сожаления о том, что отчаяние загнало меня в эту ловушку.

Три недели назад я взял деньги у криминального ростовщика. А теперь, пропустив срок выплаты, бегу и прячусь. Как крыса.

Я знал, что не уйду невредимым, но пропасть между ожиданием боли и её реальностью оказалась невыносимой. Агония, пронизывающая тело, превосходит все воображаемые мной пределы.

Неужели может стать ещё хуже?

— Слушай, пацан, — голос мужчины превращается в ледяной шёпот. — Мы здесь бизнес ведём, а не в кубики LEGO играем. В отличие от «нормасов», у нас нет поддержки закона. Поэтому мы делаем из таких, как ты, пример. Чтобы другие не смели нас недооценивать.

Он встаёт и отходит в сторону, а его прихвостни набрасываются на меня, как стервятники. Я безуспешно пытаюсь прикрыть лицо от града пинков, пока главарь снимает пиджак и берёт в руки лом.

От ужаса глаза расширяются.

— Нет… прошу… — хриплый вопль вырывается сам собой. Предчувствие беды сковывает тело. На последних каплях адреналина цепляюсь за бетон, ногти ломаются, но гиены прижимают руки и ноги.

Главарь нависает над моим телом, как исчадие ада. Его взгляд пуст. — Нарушил правила — получи последствия. Эквивалентный обмен, — он наклоняет голову. — Похоже, ты гордился ногами, которыми так ловко бегал и прятался.

— Постой…

ХРУСТ!

Время искажается. Глаза бешено дрожат, а звук ломающейся кости эхом раскатывается по переулку. Волна обжигающей боли пронзает каждую клетку тела. Из лёгких вырывается звериный рёв, заглушающий садистский хохот.

Тело внезапно покрывается холодным потом. Безотчётно поднимаю голову, зрение затуманено болью, и вижу свою ногу. Она не просто посинела — она вывернута под невозможным углом.

Взгляд натыкается на ледяные глаза главаря. Теперь в нём нет и намёка на прежнюю холодную сдержанность. Теперь он — воплощение беспощадной кары.

— Посмотрим, сможешь ли ты сбежать в следующий раз… на коляске.

Это сигнал.

Его пальцы сжимают лом, а подручные замерли в предвкушении.

— …Пятьдесят процентов, — бормочу сквозь стиснутые зубы.

Лом замирает в воздухе. Все взгляды — на мне.

— Что?

— Пятьдесят процентов! — выдыхаю.

Один из гиен насвистывает в восхищении.

— Я… вложил деньги в срочный проект, — объясняю, слюна стекает по подбородку. — Сожалею, что так вышло… Верну долг с повышенными процентами.

Главарь смотрит на меня без тени жалости, оценивая предложение.

— Это… первый просроченный платёж. Прояви милосердие. А коляска только задержит возврат…

ВИИ-ВУУ-ВИИ-ВУУ!

Вой полицейских сирен взрывает тишину. Лицо главаря искажает раздражение.

— Тцк, — он цокает языком, наступая оксфордским туфлём на моё лицо, словно тушит окурок. — До конца месяца вернёшь долг… с дополнением.

Меняя лом на пиджак, он достаёт вейп, затягивается и бросает последний оценивающий взгляд на свою «работу». Банда нехотя расходится, разочарованно перешёптываясь.

Вскоре слышу испуганные голоса Робинсонов, выбежавших из магазина. Видимо, они всё видели и вызвали полицию.

Время выбрано идеально, но сил говорить у меня нет. Тело онемело, сознание уплывает в темноту.

-------------------

Наш ТГ канал: @nedumonie_team

Количество лайков - бесплатный стимул продвижения перевода.