Рэндольф, увидев, что лекарства стало меньше, удовлетворенно пробормотал что-то себе под нос. Осторожно, в перчатках, чтобы не оставить отпечатков, он опустил пузырек и скользнул взглядом по лежащей рядом записке. Это было послание от него самого.

— …Что это такое?

Рядом с фразой «Пока никаких выходов» красовался странный символ. Обрубленная снизу фигура, похожая на недорисованный крест. Даже всезнающий Рэндольф впервые видел подобное. Он жестом подозвал Константина и указал на записку:

— Шнайдер, ты такое когда-нибудь видел?

— …Нет. Я тоже вижу это впервые.

То ли это был какой-то новый шифр, который они не знали. Они какое-то время ломали голову, но было вполне закономерно, что они не смогли разглядеть в этом знаке символ 凸 (выпуклый иероглиф железа), означающий «Уинчестерские жители едят леденцы».

— Как ни крути, выглядит как сломанный крест, — задумчиво предположил Константин, предлагая свой вариант толкования.

— Кажется, они собираются так сильно ударить меня по затылку, что сломают крест, а потом отправят прямиком в рай.

— Кого? Меня? В рай?

— Или в ад…

— ……

Вспомнив, Райнхардт (Рэндольф) не был тем, кто годился для рая. Он, может, и заслужил ад, но в любом случае, точно не рай.

Рэндольф перевернул символ, попробовал всё, что мог, но от изучения выпуклого железа ничего не вышло. В конце концов, он пришёл к простому, хоть и вызывающему досаду, выводу:

— Лавентина, как всегда, пишет как курица лапой - и отложил свои записи.

— Они не могли уйти далеко. Собираемся и преследуем их. Двоих из тех, кто ждёт, отправьте в телекоммуникационную компанию.

В любом случае, Элоиза Лавентина не могла убежать от тех, кто следил за ними с тех пор, как они покинули таунхаус. Потерять их невозможно.

Константин коротко ответил и поспешно вышел из спальни Элоизы. Рэндольф не стал следовать за адъютантом, а лишь опустил взгляд на аккуратно заправленную кровать.

Ему доложили, что она едва ли встанет с постели по крайней мере до сегодняшнего дня, но он не придал этому особого значения. Он был в какой-то степени готов ко всему, но она оказалась той женщиной, которая меньше всего хотела идти у него на поводу.

Исчезновение женщины, которая должна была лежать здесь, явно ему не понравилось, он нахмурился, но тут же стер все эмоции с лица.

Вернем ее обратно. В этом не было ничего сложного.

***

Чхэ Хён сидела на террасе с панорамным видом и еще раз оценивала свой внешний вид.

Шелковая блузка бежевого цвета, темно-коричневая юбка-клеш.

В такой одежде вполне можно пойти на скромное свидание тихим вечером буднего дня. Чхэ Хён слегка откинула голову и посмотрела в сторону улицы.

Возможно, потому что сейчас скорее послеобеденное время, чем вечер, улица Гилфорд, где сосредоточено множество ресторанов и кафе, была тихо заполнена людьми, которые либо сожалели об окончании послеобеденного чая и строили планы на будущее, либо пришли на ранний ужин.

Чхэ Хён, поддавшись мирной атмосфере, слегка постукивала ногой в ритм льющейся откуда-то музыки.

МакДэниел сказал, что приедет через два часа. Обычно Чхэ Хён ждала одна, свернувшись в тесной машине или растворяясь в толпе мимо проходящих людей, оставаясь незамеченной. Ей это было привычно.

В мыслях бесконечно просчитывая будущие возможные ситуации, редактируя и корректируя их, время летело довольно быстро.

Но, в любом случае…

— Я когда кофе заказывала? Почему его до сих пор нет? Он что, за кофейными зернами через море поплыл?

Ждать назначенного времени было совершенно несложно, но разве кофе должен так долго готовиться? Официант ушел с заказом примерно 20 минут назад. Он же не сидит там, перебирая кофейные зерна одно за другим и с любовью перемалывая их.

Даже если так, это уже слишком долго.

Она вытянула шею, пытаясь заглянуть внутрь кафе, но обзор закрывала стена. Подняться что ли? Едва она приподняла ягодицы, как тут же выпрямилась. Звать официанта тоже не хотелось, как и идти вглубь кафе.

И вот, спустя еще несколько минут, официант подошел к ней с серебряным подносом, на котором стояли горячий кофе, небольшая сахарница, рассыпчатый скоун и домашний клубничный джем.

Официант подошел с умеренной скоростью, поставил кофе и булочку, с выверенными движениями налил воду в стакан и вернулся назад с той же скоростью, с какой пришел.

Никаких обычных фраз, которые мог бы сказать официант, типа: «Приятного аппетита, осторожно, горячо», или извинений за задержку. Только записка, оставленная рядом с водой.

— ……

Чхэ Хён, увлеченная ароматом кофе и аппетитным видом булочки, слишком поздно заметила записку. Она слегка повернула голову и посмотрела на удаляющегося официанта.

Заинтересовавшись тем, что лица его не было видно, она некоторое время смотрела ему вслед, а затем притворилась, что трогает стакан с водой, и опустила взгляд.

[Немедленно встаньте.]

Содержание было кратким. Официант скрылся внутри кафе и больше не показывался.

— …Мило.

С легким, словно перышко, смешком, Чхэ Хён задвинула записку под подставку, словно и вовсе ее не видела.

Она почувствовала приближение кого-то сзади, когда выпила примерно половину кофе. В прозрачном стакане воды отражался стройный официант, несущий апельсиновый сок. Это был не тот мужчина, который подал ей кофе.

Размышляя о том, как красиво переливаются платиновые волосы официанта в стакане с водой, словно северное сияние, Чхэ Хён встала.

Внезапно вскочивший со стула посетитель заставил официанта вздрогнуть и остановиться. Стакан с апельсиновым соком, не поспевший за резким движением мужчины, накренился в сторону Чхэ Хён.

— Черт возьми, ой, простите! Вы в порядке?

Мужчина, в мгновение ока осушивший апельсиновый сок и каким-то чудом поймавший падающий на пол стакан, растерянно заметался. Чхэ Хён пристально посмотрела на свою шелковую блузку, промокшую от апельсинового сока от плеча до груди.

— Ах… Ничего страшного.

А разве он не сказал только что "Черт"? Чхэ Хён удивленно моргнула из-за его резких слов.

— Мне очень жаль. Я возмещу ущерб…

Будем считать, что ругательство ей послышалось. Это она спровоцировала, чтобы напиток пролился. Мужчине просто не повезло. Чхэ Хён наполнила свою улыбку сожалением и выпрямилась.

— Возмещение не нужно. Не могли бы я воспользоваться вашей кухней или уборной? Все очень липкое, надо вытереть.

Чхэ Хён почувствовала, как взгляды окружающих устремились к ней из-за небольшого переполоха. Мужчина сказал, что это совсем не проблема, и проводил ее в небольшую уборную в глубине кафе.

Зайдя в туалет и заперев дверь, Чхэ Хён оперлась на раковину и подняла голову. В зеркале Элоиз была облачена в шелковую блузку, густо покрытую желтыми пятнами, и выражение ее лица не выдавало сожаления.

~Щелк~

Надежно запертый кран завернулся до конца. Скрытая за шумом льющейся воды, Чхэ Хён подняла влажную руку и легонько коснулась дверной ручки. Ее голова склонилась, и ухо прижалось к двери с отчетливо видимой текстурой дерева.

— ……

Зрачки ее глаз забегали, словно вода. В тот момент, когда все ее внимание было сосредоточено на слухе, ручка резко повернулась. Это была не Чхэ Хён. Кто-то повернул ее снаружи.

Она точно заперла дверь. Кто-то снаружи…

Не успела она и испугаться, как в образовавшуюся щель просунулась большая рука, расширяя ее. Вслед за ней вошли крепкое туловище и длинные ноги, проталкивая дверь. Не успев даже моргнуть, Чхэ Хён оказалась зажатой между беззвучно закрывшейся дверью и каким-то мужчиной.

— И это все, на что ты способна после того, как я тебя спас? Что ты здесь делаешь?

— ……

«Что это за хмырь?»

Чхэ Хён, прежде чем пнуть ногой в пах вошедшего без стука и открывшего запертую дверь туалета, медленно окинула его взглядом сверху вниз.

Черные как смоль волосы, плечи, заполнившие поле зрения, безупречно отглаженная форма кафе.

Лицо она видела впервые, но по телу его можно было узнать. Это был официант, оставивший записку с требованием немедленно уйти вместе с кофе. Мужчина с редкой внешностью и крепким телосложением, но не это заставило Чхэ Хён задуматься, стоит ли его пнуть.

Яркие золотистые глаза, будто впитавшие солнечный свет.

Стоило ей увидеть глаза, словно пропитанные свежевыжатым апельсиновым соком, как Чхэ Хён поняла, что это тот самый человек, который ухаживал за Элоиз два дня назад.

Нет, она просто не могла его не узнать.

— Майор Райнхардт?

Лицо, которое она изо всех сил пыталась вспомнить, два дня вглядываясь в свои записи, появилось прямо перед ней, на расстоянии вытянутой руки, и ей стало немного радостно.

Возможно, если бы это место не было туалетом, она обрадовалась бы немного больше. И если бы он не сказал эту бестактную фразу "И что ты здесь делаешь, раз я тебя спас", она обрадовалась бы еще больше.

Однако мужчина совсем не был рад видеть Элоиз.

— Почему вы проигнорировали записку с требованием немедленно уйти?

Голос, прозвучавший из-за приоткрытых губ, был сухим.

— Проигнорировала? Я же все равно ушла, не сразу, но ушла.

Чхэ Хён наклонила голову, словно не видела никакой проблемы, и кончиками пальцев указала на блузку Элоиз. И что с того? Золотистые глаза мужчины оставались неподвижными, прикованными к ней.

Сладкий аромат апельсина и звук льющейся воды, не сумевшей заполнить раковину, наполняли пространство между Чэён и Райнхардтом. Тихий взгляд, которым они обменивались, был полон настороженности и неудовольствия.

— Думала, я довольно естественно разыграла все это, даже шелковую блузку пришлось пожертвовать, но как же красиво вы говорите.

— Да, спасибо. На кухне черный выход. Для начала, туда…

С лицом, выражавшим совсем не благодарность, Рэндольф слегка обхватил запястье Элоиз.

— Что это? Не хочу.

Чхэ Хён холодно отдернула руку, отказываясь. Рэндольф поднял бровь, словно спрашивая: "Что это сейчас было?"

— Я знаю, что вы ухаживали за мной, но этого недостаточно. С чего я должна вам верить и следовать за вами?

— Тогда зачем вы встали?

— Послание, оставленное с лекарством, написано тем же почерком.

— Значит, понятно, кому ты доверяешь и за кем последуешь.

— Похоже, уж точно не за тобой.

— И уж тем более не за тем типом, с кем ты должна была сегодня встретиться.

Появившиеся из-под опущенных век, серовато-золотые, почти бесцветные зрачки вопросительно блеснули.

— …С кем это я, по-твоему, должна была сегодня встретиться?

— Обязательно нужно говорить это вслух?

— Хм, верно? Ведь не обязательно знать наверняка?

Чхэ Хён кивнула, словно узнала нечто, о чем раньше не подозревала.

— Тогда, мужчина в коричневой федоре, сидевший перед кафе, и женщина с ним, а также тот парень, что сидел за моим столиком на одиннадцать часов - они не из вашей компании? Всю дорогу за мной следили.

Прим. от переводчика: Здесь автор зачастую называет Рэндольфа по фамилии (Райнхардт), я поменяла в некоторых местах, чтобы вы не запутались.