Затаённое дыхание стихло, подобно тихим волнам. Вместе с полным напряжённым вдохом липкий морской бриз ворвался в лёгкие женщины. В тот момент, когда коллеги, затаившиеся в условленном месте, передали сигнал через миниатюрные наушники, густой ветер, кружащийся у кончика носа, неприятно нахмурил ей брови.

Чхэ Хён, коротко ответив в гарнитуру, привычно щёлкнула обоймой, которую проверяла 20 минут назад, и перепроверила её снова. Револьвер, выданный полицией, был полностью заряжен, включая холостые патроны, в пустом барабане не было ни единого свободного места. Женщина закрыла барабан и подняла голову.

Конечная цель операции, над которой трудились долгих полгода, была совсем близко.

Сегодняшними целями Чхэ Хён были не какие-то мелкие сошки, а члены организации, которые зарабатывали на жизнь распространением наркотиков.

Наркотики. Источник преступности и рассадник порока. Других объяснений не требовалось.

Чхэ Хён, усмехнувшись солёной ухмылкой, как морской бриз, привычно обменялась взглядами с товарищами по команде и подала условный знак.

Три, два, один… Вход.

***

Дыхание женщины, лежащей неподвижно словно труп, становилось все более хриплым.

Лицо мужчины, нащупавшего ее пульс, похолодело. И без того слабый, пульс был похож на старую нить, готовую вот-вот лопнуть.

Он взял холодное влажное полотенце и вытер лицо женщины, покрытое холодным потом, но жар, словно она проглотила пылающий уголь, никак не спадал. Бессильно сомкнувшиеся веки женщины мелко дрожали, как будто в последней агонии.

— Элоиз Лавентина… — тихий голос сорвался, словно вздох.

Ответа не последовало. После недолгих раздумий мужчина схватил безвольно повисшую руку женщины и умелым движением воткнул иглу шприца. Прозрачный жаропонижающий препарат проник в тело женщины.

— Вы не должны здесь умирать.

Словно услышав слова мужчины, на глазах у женщины выступили крошечные капельки слез. Слабо бьющееся сердце медленно погружалось, словно камешек, пущенный по воде. Не выдержав собственного веса, вместе с замедляющимся сердцебиением слезы скатились и исчезли.

***

Пока полицейские и гангстеры беспорядочно схлестнулись, Чан Гён Су из Северо-Восточной группировки воспользовался царившим хаосом и сбежал.

Оставив позади коллег, грубо скручивающих членов организации, Чхэ Хён побежала в погоню за Чан Гён Су. Задыхаясь от бега, она подняла дрожащую руку и с трудом нажала кнопку своего наушника. Вместе с тяжелым дыханием вырвался грубый крик.

— Как только разберетесь с ситуацией, первая команда - к причалу!

~ Командир, постойте! В одиночку опасно! Ко…~

Не успела Чхэ Хён дослушать слова напарника, как связь прервалась.

После упорной погони расстояние постепенно сокращалось, но, когда впереди показался длинный причал, лицо Чхэ Хён невольно сморщилось.

В конце темного, пустынного причала Кунгпунган стояла пришвартованная лодка. Без сомнения, это был корабль, контрабандой отправляющийся в Китай.

Тонкая струйка тревоги скользнула по её сердцу. Она была уверена, что сегодня не позволит контрабандистам отплыть…

«Черт, чьих это рук дело? Кто позволил им проскользнуть?» — в итоге, в конец взволнованная, Чхэ Хён замедлилась, остановившись.

— Чан Гён Су, стой!

Несмотря на то, что выстрел был произведен в воздух, Чан Гён Су не остановился, даже услышав звук выстрела. Он знал, что это был предупредительный выстрел холостым патроном.

«Гребаный ублюдок, даже не притворяется, что останавливается».

Чхэ Хён именно поэтому ненавидела тех, кто совершал преступления как само собой разумеющееся. Тихо выругавшись, она сразу же прицелилась в сумку, которую держал мужчина. Это была та вещь, которую он умудрился вытащить, заявив, что должен позаботиться об этом во что бы то ни стало, несмотря на внезапное появление полиции.

Дыхание ненадолго остановилось.

Бах! От звука выстрела сумка закачалась, как маятник. Из дыры в центре сумки посыпался белоснежный порошок. Высокоочищенный наркотик разлетелся в разные стороны и заблестел в красном свете уличных фонарей.

То ли Чан Гён Су не думал, что пуля прошьет сумку насквозь, то ли что-то еще, но он удивленно прекратил бег.

Чхэ Хён не опустила пистолет, всего лишь убрала палец со спускового крючка и подошла к мужчине. Чан Гён Су попытался закрыть дыру ладонью и закричал:

— Дура! Ты хоть представляешь, сколько это стоит?!

— Неважно. Не двигайся. В следующий раз буду стрелять не в сумку, — она говорила спокойно, стараясь сдерживать эмоции, но это было бесполезно.

Чан Гён Су проигнорировал искреннее предупреждение полиции, прижал сумку к себе и повернулся в сторону контрабандистского судна. Словно зная, что так и будет, Чхэ Хён без колебаний снова нажала на курок.

С громким выстрелом мужчина, выронивший сумку, неуклюже упал.

Чхэ Хён, тяжело дыша, опустила пистолет. Она использовала один холостой патрон и два боевых из револьвера с пятью гнездами в барабане.

Осталось два патрона. Этого должно быть достаточно.

Стрельба без пустого гнезда в барабане нарушает правила использования оружия, но Чхэ Хён наплевала на на них. Девушка, четко и ясно сообщившая о совершенном преступлении, причине ареста, праве на адвоката и возможности оправдаться, наклонилась.

— Зная корейский, зачем ты игнорируешь предупреждения? В последнее время водишься¹ с этими заморскими ублюдками, вот и стал тугоухим, — Чхэ Хён пробормотала с презрением.

Мужчина злобно нахмурился, услышав голос женщины, не скрывавшей отвращения. Тогда Чхэ Хён, спросила: — Чего это ты бесишься?, — схватила Чан Гён Су за голову и грубо откинула ее назад.

Сдерживать гнев, глядя в лицо, которое не жаль разорвать на куски, оказалось сложнее, чем она думала. Может быть, поэтому ей так нравилось видеть, как мужчина ползает по земле.

— В любом случае, все доказательства на месте. Ты все равно не сядешь на этот корабль, так что, может, поговорим?

— …О чем?!

— Ну, о всяком.

Раскалённый дулом пистолет, выпустивший пулю, коснулся места, где уже торчала пуля. Ей хотелось расковырять рану дулом, но верх взял последний барьер, который не должен был переступать полицейский, и наточенный жаждой мести клинок.

После недолгих раздумий профессиональный долг одержал верх, и Чхэ Хён вновь обрела спокойное выражение лица.

— Кто слил информацию о полицейском, внедрившемся в группировку "Донгбук" три года назад?

— …О, так вот почему ты стреляла?

— Пистолет я использовала, потому что ты пытался сбежать, — Чхэ Хён надавила сильнее на руку, сжимавшую его волосы, требуя ответить на ее вопрос.

Искажённые болью губы Чан Гён Су противно растянулись в дежурной ухмылке.

— Юн Кёнгам, ты оказалась более настойчивой, чем я думал.

Да, именно поэтому ты обошла всех своих крутых однокурсников из полицейской академии и первой получила звание инспектора, — Чан Гён Су злобно съязвил.

— Там среди внедренных крыс была даже любовница инспектора Юн? Эй, а я ведь пощадил тебя, потому что ты красивая. Так ты возвращаешь мою доброту? Мне обидно…

— Хватит лирики, Гён Су, говори по существу.

Нельзя не знать меры даже во лжи. Когда её истощённое терпение лопнуло, Чхэ Хён, не желая это больше слушать, надавила дулом пистолета на рану. Чан Гён Су закричал от боли, но

Чхэ Хён и глазом не моргнула. Под ее пристальным взглядом, словно лезвие ножа, сверкала неприкрытая ярость.

Поэтому она не знала.

Во время операции необходимо всегда быть начеку и держать ухо в остро. Но, полностью сосредоточившись на Чан Гён Су, она не заметила крадущеюся сзади тень.

Чан Гён Су первым заметил мужчину и злобно усмехнулся, подняв глаза. Нахмурив брови при виде отвратительного, словно у протухшего кальмара, взгляда, Чхэ Хён слегка опустила дуло пистолета.

«Почему он так таращится? Хочется врезать ему в глаз. Этот преступник чего только не вытворяет», - подумала она. И без того отвратное настроение стало еще хуже. Что же делать? Чхэ Хён наклонила голову, пытаясь это прикинуть.

Жизнь инвалидом — это исключение, но было немало мест, ранение в которое не опасно для жизни. В основном, это касалось всех конечностей, за исключением головы.

Небольшие, тонкие части тела, где не проходят толстые кровеносные сосуды и мышцы. Например, пальцы рук и ног.

Руки нужны для составления протокола допроса подозреваемого, а вот пальцы ног..?

Никто не умрёт от потери одного большого пальца ноги. Конечно, нормально ходить уже не получится, но это, заодно, наверняка предотвратит побег…

Чхэ Хён слегка скривила губы.

Безусловно, пальцы ног лучше, чем пальцы рук. Но прежде чем выбирать между ними, стоит помнить, что ещё один выстрел здесь может привести к большим проблемам. С другой стороны, если просто бить кулаками, чтобы выпустить пар, то разочарования не избежать. Это уже другая проблема.

А если проявить беспечность и он снова сбежит, тогда пристрелить его что ли?

Вариант просто завершить арест, похоже, изначально не рассматривался. Чхэ Хён то отпускала, то сжимала палец на курке. Словно вспоминая гадание на ромашке из детства, она размышляла, выстрелить или нет, когда мужчина прошипел, словно змея.

— Юн Чхэ Хён, а давай ты тоже с нами?

— Что за бред…

— Что, переживаешь, что в твоей команде все слишком чистые?

— …Что?

Это не стоило принимать близко к сердцу, просто провокация.

И хотя она лучше других знала, что этого не произойдет, палец на курке слегка ослабил хватку. В этот момент в поле зрения, с опозданием, попала тень, нависшая над спиной. Вздрогнув от неожиданности, Чхэ Хён хотела увернуться, но стремительно приблизившийся мужчина схватил ее за плечо, развернул и ударил ножом в сердце.

Лезвие кухонного ножа, скользнув по защитным ребрам сердца, пронзило толстые мышцы. Мужчина, выхватив нож, несколько раз ударил Чхэ Хён в живот. Звук металла, пронзающего кожу и глубоко разрывавшего её, был оглушительным.

— Сумасшедший…

На шее, сдерживающей стон, вздулись вены. В этот момент Чан Гён Су, неуклюже поднявшись, похлопал Чхэ Хён по затылку, насмехаясь.

— Почему, ты испугалась, что это правда? Иначе твои друзья давно все бы передохли. За то, что я не разорвал их на куски, ты должна быть мне благодарна. Поняла?

По крайней мере, я отправил их с неповрежденными конечностями.

Чхэ Хён широко раскрыла глаза на слова, будто он был очень великодушным человеком. Этот ублюдок, он говорит это, сейчас…

Она хотела повернуться, но не смогла. Мужчина, ударивший Чхэ Хён ножом, повернул лезвие вбок, вонзая его еще глубже, и, словно требуя посмотреть на него, приблизился лицом.

— Да ладно, посмотри на меня. Зачем тебе знать того, кто продал твоих товарищей?

— Ким Джинхёк, этот сукин сын, ублюдок…

Ким Джинхёк, глава группы второго отдела по борьбе с наркотиками. Он был тем самым стукачом, сотрудничавшим с группировкой "Донбук". Чхэ Хён, поняв, кто стоит за незаконной переправкой, с гневом прошипела ругательства и напрягла шатающиеся ноги.

Здесь нельзя было упасть. Сейчас даже злость от предательства была непозволительной роскошью.

Чтобы удержать ускользающее сознание, и перенаправить боль, сосредоточенную в верхней части тела, она закусила язык до крови. Привыкая к непривычным местам, где есть болевые ощущения, Чхэ Хён собрала обеими руками силу и положила палец на курок.

Короткой и сильной хваткой она нажала на округлый курок.

С резкой отдачей пуля прошила верхнюю часть паха Ким Джинхёка. Это произошло так внезапно, что мужчина не успел среагировать, и пространство между его бедрами мгновенно окрасилось кровью. Ким Джинхёк схватился за пах, но детородный орган, что был там ранее, превратился в бесполезный кусок плоти, отделившийся от тела.

Даже находясь в полубессознательном состоянии, Чхэ Хён беспомощно усмехнулась. Хуже уже не будет, и никто не поверит в её оправдания, но избавляться от этого она точно не планировала. Давясь, Ким Джинхёк рухнул на землю.

Ну раз такое дело, то пан или пропал. Чхэ Хён выплюнула сгусток крови и, пошатываясь, развернулась, словно собираясь упасть.

¹ В оригинале употребляется слово "якшаешься", тоесть общаться, водиться.