Извините… я просто не расслышала, вы слишком тихо сказали.

– Что? - я переспросила.

Когда я наклонилась поближе, чтобы расслышать, девушка вдруг отпрянула, словно её подбросила пружина.

Она сделала шаг назад, не решаясь встретиться со мной взглядом, и, нервно теребя в руках куклу, промямлила:

– П-простите… я просто… плохо переношу новых людей… Вы ведь та самая новая старшая горничная, да?

– А, да-да, всё верно! - поспешно кивнула я.

– Тогда я… я покажу вам дом. Мы, э-э, будем жить в одной комнате…

Соседка?!

И не чудовище, а самая обычная человеческая девушка?!

– Рада познакомиться! - воскликнула я, не сдержав улыбки. Голос прозвучал так звонко, что самой стало неловко.

Но девушка в ответ лишь тихо кивнула и, не говоря ни слова, повела меня к выходу из гостиной.

Похоже, и правда стесняется до невозможности…

Мне стало немного неловко. Хотя, какое уж тут смущение, если за дверью…

Стоило выйти из гостиной, как перед глазами снова возникли чудовища, столпившиеся у прохода.

Я изо всех сил старалась не смотреть в их сторону. Всё, что могла сделать, это упрямо вглядываться в затылок моей проводницы, словно в него можно было уцепиться взглядом.

Конечно, полностью игнорировать десятки, а то и сотни глаз, нагло разглядывающих меня, тоже было невозможно.

Что, никогда раньше человека не видели? Чего уставились-то?

К счастью, на этот раз всё шло спокойнее, чем когда я только вошла.

Теперь путь впереди был свободен, чудовища сами расступались, стоило нам приблизиться.

Глядя на крохотную макушку девушки с розовыми волосами, шагающую передо мной, я невольно подумала:

Как вообще такое хрупкое существо умудряется жить посреди всей этой нечисти?

А если подумать наоборот, может, эти чудовища вовсе не такие уж опасные?

И потом, если они разглядывают меня, почему бы и мне не рассмотреть их в ответ?

Тем более я ведь предусмотрительно добавила в контракт особый пункт - на всякий случай.

С гордо поднятой головой я принялась озираться по сторонам, выискивая среди чудовищ других людей.

Но все мои надежды быстро рассыпались в прах.

Вокруг по-прежнему кишели одни чудовища.

– Э-э, а других людей здесь… нет? ‐ спросила я, не выдержав.

Моя маленькая, миловидная соседка, похоже, никак не ожидала, что я вдруг заговорю с ней. Она распахнула глаза, как блюдца.

– А? А, да… Повар тоже человек. Но вообще, людей сюда почти не пускают. Можно сказать, это большая редкость.

Понятно. Видимо, у герцога странноватый вкус.

Зато хоть одно утешение есть.

Я, моя соседка и повар - целых трое людей!

***

Как и положено особняку герцога, дом оказался просто огромным.

А это значит, убирать тут не впроворот, да и грязи, честно говоря, гораздо больше, чем ожидалось…

После краткой экскурсии по дому мы наконец добрались до комнаты.

Моя соседка усадила меня на стул и, немного запинаясь, сказала:

– Эти правила обязательно нужно соблюдать. Если что-то непонятно, то можете спросить меня.

Впервые с нашей встречи она посмотрела мне прямо в глаза и протянула лист с заголовком: «Правила поместья герцога Берманиона».

Вот он, этот самый листок, сейчас у меня в руках.

И, если честно, выглядел он…

– Подозрительно до безобразия! - вырвалось у меня.

— П-пожалуйста, успокойтесь! - пискнула соседка, вцепившись в край моей юбки.

Похоже, она боялась, что я сейчас порву или скомкаю эту бумагу.

Ну уж нет, я не такая неуравновешенная, чтобы кидаться на правила с кулаками.

Хотя… может, у меня просто лицо слишком «гневное»?

Я взглянула вниз, соседка стояла с закрытыми глазами, словно ждала расправы.

Прекрасно. Выглядит так, будто я её запугиваю.

Я шумно прочистила горло, сделала вид, что всё под контролем, и снова села.

Ладно. Дышим ровно. Посмотрим спокойно.

Пункт первый:

Всегда обращайтесь ко всем на «вы».

Ну, это понятно. Говорили же, что, кроме самого герцога, все здесь равны в статусе.

Пункт второй:

Работайте только в паре или втроём.

А ниже приписка:

В случае происшествия помните – помощи ждать неоткуда.

Что это вообще должно значить?

– Эм… простите, а вот это… что означает ‐ я ткнула пальцем в строчку.

Раз уж разрешила спрашивать, я воспользовалась возможностью.

Неожиданно для себя, соседка даже пододвинула свой стул поближе и стала разглядывать пункт вместе со мной.

– Аа, это значит, что ни в коем случае нельзя работать одной!

– Что? - я моргнула, не сразу осмыслив.

Она сказала это таким тоном, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся, глаза блестят, уверенная в каждом слове.

Так подождите... ведь я именно это и спросила, нет?..

– Если работать одной, можно пропасть, и никто даже не узнает.

– А… да. Поняла.

Звучало жутковато, но я решила пока не вдаваться в подробности.

Похоже, моя соседка гораздо лучше освоилась здесь, чем я думала.

Ладно, сказала же - просто соблюдай правила.

Я твёрдо решила: когда дойдёт до распределения обязанностей, буду работать только в паре или втроём.

Я продолжила расспрашивать её про остальные пункты, и она терпеливо, даже вежливо, всё объясняла.

Правда, только вежливо - без особой ясности.

Я аккуратно записывала всё, что она говорила, на отдельный листок, а потом перечитала:

3. В этом доме нет дворецкого.

→ Потому что… его действительно нет. (?)

4. Спрашивать у слуг их имена - большое оскорбление.

→ Говорят, они слишком гордые, чтобы называть свои имена. (?? Что это вообще значит…)

5. В особняке нет зеркал.

Если вдруг найдёте зеркало, ни в коем случае не смотрите в него, просто спокойно поверните его к стене.

→ Вроде как, беспокоиться не о чем - зеркала тут почти не встречаются.

Хотя… в комнате герцога одно всё-таки стоит. (???)

Если вдруг туда попадёте, не смотрите в зеркало, просто отверните его.

Я перечитала всё это и поняла одно, я ничего не поняла.

С каждым пунктом становилось только страннее.

Вообще, стоило ли всё это записывать?

Что-то тут не так. Очень не так.

А вдруг я опять влипла? Опять купилась на эти чёртовы пять миллионов франков и приехала не туда?

…Нет. Всё же нет.

Я ведь тогда здорово отомстила барону Армонду, когда уходила, верно?

Попыталась себя успокоить, но, пока вытирала влажные глаза, убрала все листки с правилами и заметками в ящик стола.

Пошатываясь от усталости, добралась до кровати и рухнула на неё почти без сил.

– Нет, всё в порядке… я ведь вписала в контракт пункт, что они не могут причинить мне вред…

– Что? Простите, что вы сейчас сказали? - донёсся растерянный голос из соседней кровати.

– Ой! - я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Ни звука ведь не было! Когда она вообще успела подойти?

Ещё секунду назад моя соседка сидела вон там, на стуле, а теперь стоит прямо рядом. В глазах читается чистое любопытство, словно она больше не может сдержаться.

Я машинально повторила вслух пункт из контракта, который, кажется, уже навсегда отпечатался у меня в голове, я перечитывала его столько раз перед подписанием.

– А, да. В договоре я специально добавила особое условие, что никто не имеет права причинить мне вред.

– П-правда?

– Конечно. А почему вы так удивились?

Неужели у неё при заключении контракта такого пункта не было?

Бедняжка вдруг побледнела, прикусила ноготь и начала что-то шептать себе под нос:

– Всё-таки… наблюдают… думают… не… нет…

Я напрягла слух, но расслышать слова было невозможно — словно она говорила сквозь сон.

И тут она резко подняла голову, и я, испугавшись, инстинктивно отпрянула.

– Вы сказали - вред?

– А? Э… да?

–Так нельзя.

– Что нельзя?

Её лицо вдруг стало мраморно-серьёзным. Брови сошлись у переносицы, будто она пыталась обдумать нечто действительно важное.

А потом она просто крепче прижала к груди свою тряпичную куклу, ту самую, что таскала с собой всё это время, уже вся перекошенная и с вылезшим наполнителем, и едва заметно кивнула.

Да что с ней такое…

Я покосилась на неё, чересчур настораживающе всё это выглядело.

Ладно, не сейчас. Сегодня нужно лечь пораньше, завтра ведь первый рабочий день. Разберусь потом.

Но тут я вдруг поняла, что так и не спросила у неё самое элементарное - имя!

Смешно: правила расспрашивала вдоль и поперёк, а как зовут не поинтересовалась.

– Кстати, я же даже не представилась! Меня зовут Шаша.

Я протянула руку.

Тук.

Кукла выпала у неё из пальцев.

Она стояла, глядя на меня, с таким выражением, будто мир перевернулся.

Глаза - огромные, нереально большие, будто не человеческие.

Вот уж точно, эмоциональная у меня соседка…

Ну да, сама же она говорила ‐ прислуга здесь гордая, свои имена никому не называет.

Но ведь, вообще-то, когда люди знакомятся, они представляются. Так ведь принято.

Не знаю, почему она так растрогалась, сколько же ей пришлось здесь прожить, чтобы простое рукопожатие и имя довели до слёз? У меня прямо сердце сжалось.

Её золотистые глаза дрогнули, вспыхнули лёгким волнением.

Щёки тут же залились румянцем, и она не смогла даже взглянуть на меня.

– Моё… моё имя… Эки.

Боже, даже имя у неё такое милое!

– Очень приятно, Эки.

– И мне, Шаша…

В тот миг я вдруг ясно почувствовала - мы станем с ней лучшими подругами.

С этой тёплой мыслью я улыбнулась, глядя на Эки, и тихо заснула.

Вот только я не увидела, как в темноте её зрачки медленно сузились в тонкие, как щель, линии.