Глава 2

Если бы знала, я бы вежливо сказала «мистер Вейлт», а не «мистер Велт».

Хотела показать, что я не из простых — а вышло, наоборот, в плюс.

Но главное — в его словах прозвучало нечто странное.

— Служить боссу… Вы о герцоге?

Он прекратил бормотать, наклонился, подался ко мне с серьёзнейшим видом и прошептал:

— Да. Вещь эта совершенно секретная… Объясню по дороге в герцогскую резиденцию.

Я тоже наклонилась и столь же серьёзно прошептала:

— А я никуда не собираюсь…

С чего вы решили, что мы обязательно поедем вместе?

Вейлт распрямился и совершенно не огорчился.

— Крайне прискорбно.

Он поправил очки и, как подобает вице-главе Эклипса, ударил по больному:

— Вы ведь в курсе, что Уильям Анхела до сих пор вас ищет?

— …

Честно говоря, я понимала, что Уильям меня просто так не отпустит, но не думала, что он окажется настолько упорен.

Уже четыре года прошло с тех пор, как я ушла из дома.

— Маркиз Кеннеди крайне вами заинтересовался. Он заявил, что готов ждать сколько угодно, лишь бы вас нашли и поставили у алтаря.

— …

— Если мисс Тития выйдет за маркиза Кеннеди, Уильям получит весьма внушительный задаток.

Уильяма бы убить.

Меня затрясло от ярости. Бывший виконт Анхела меня не особенно любил, но хоть продать из-за денег не стремился.

Я молча прикусила губу, а Вейлт, пристально глядя на меня, добавил:

— Такую выгоду Уильям не упустит. Пусть даже это займёт время — он непременно вас разыщет. Не найдёт — я могу ему помочь.

— С чего бы вам ему помогать? Обратиться в Эклипс дорого стоит.

— Мы поможем бесплатно.

— Да почему?!

Зачем нарочно помогать этому подонку?

— Если вы хотите, чтобы я этого не делал — поедемте со мной. Взгляните на босса.

Судя по его манере, стоило мне отказаться — и он тут же сдаст меня Уильяму.

Но с другой стороны, если шантажирует, значит, я ему действительно нужна.

«Почему?»

У кого есть все, кто может достать кого угодно — с чего ему ехать в глушь за дочкой жалкого виконтского дома, да ещё за беглянкой?

И лично?

Сплошная загадка. Я немного привела мысли в порядок и сказала:

— Если уж я вам действительно настолько нужна… Давайте сначала условия.

— Разумеется. Если исполните то, чего мы просим, мы гарантируем соответствующее щедрое вознаграждение. А также пожизненную защиту: маркиз Кеннеди и Уильям Анхела к вам и пальцем не притронутся.

Заманчивое… нет, предложение, которое следовало бы принимать с благодарностью.

Уильям, если ему заплатят, продаст меня хоть сто раз.

«Вечно бегать я не могу. Это предложение стоит принять».

Но если не справлюсь — последствия могли быть тяжёлыми. Это же Эклипс.

До того, как стать героями, они правили теневым миром, безжалостные до крайности.

Как ни исправляйся — природу не изменишь. С сомнением я спросила:

— …А если провалюсь?

— Если сохраните тайну — вам вреда не причинят. Обусловленное вознаграждение тоже получите.

— Убивать не будете и прочее?

— Раньше — кто знает, но теперь наш босс — герцог империи. Налево-направо людей он не убивает.

Условия были столь щедры, что дело явно непростое — но в любом случае в убытке я не оставалась.

Более того, для меня это было выгоднее всего.

Потому что в этой империи существует убогий семейный закон.

Коротко: до замужества дворянская женщина не признаётся самостоятельной единицей — её права полностью принадлежат ближайшему родственнику по прямой линии.

То есть пока я не выйду замуж и не откажусь от фамилии рода, вся моя жизнь юридически принадлежит опекуну — Уильяму.

Дрянной закон.

Такие законы, отнимающие у человека свободу, надо менять или отменять. Но раз этот закон сочинил самый первый ретроград, хоть недовольных и много, двор его не трогает.

Им не до нас.

Долго я не раздумывала.

— Хорошо.

Вейлт кивнул, будто и не сомневался, что я соглашусь.

— Тогда выезжаем немедленно. Есть что собрать?

— Только пару комплектов одежды.

— Поторопитесь. На самом деле Уильям Анхела уже едет сюда.

— Простите?! В следующий раз с этого и начинайте!

Я пулей влетела в комнату и в спешке запихала вещи в сумку.

* * *

В оригинале всё заканчивалось «и жили они долго и счастливо», так с чего вдруг понадобилась такая, как я — понять не могла.

В карете, мягко катившей по дороге, вместо того чтобы ответить на мои вопросы, Вейлт достал из портфеля какие-то бумаги и предупредил:

— Прежде чем встретитесь с боссом, нужно кое-что прояснить. Всё, что происходит в особняке, — строжайшая тайна. Вам предстоит подписать договор о неразглашении. Если нарушите — по законам Эклипса, да.

— Простите, что значит «да»? Нельзя вот так оборвать фразу на полуслове.

Увидев моё изумление, он дружелюбно объяснил жестом — большим пальцем провёл себе по горлу.

Всё предельно ясно.

— Раз понимаете — вот, ставьте отпечаток.

Я и так не из болтливых, но, помня совет одного человека «внимательно читать перед подписью», тщательно просмотрела договор и прижала большой палец к пустому месту.

Оба экземпляра вспыхнули мягким светом, возникла нить, обвила мой палец и исчезла.

Один экземпляр он отдал мне, другой убрал к себе — и снова предупредил:

— Нарушите — да.

Перестаньте заканчивать на да.

— Теперь можно говорить откровенно. Пора поведать о мрачных днях босса.

И он заговорил, будто читая унылый дневник.

— Все знают, что наш босс перестал творить зло благодаря святой Ювелин Мортэ.

Но Ювелин Мортэ связала свою судьбу с другим мужчиной.

Он сделал вид, что глядит из кареты в далёкую даль, с печалью на лице.

Куда ты смотришь, если окно закрыто?

— Первая любовь редко сбывается, верно?

— У святой и наследного принца как раз взаимная первая любовь.

— У-ух.

Он издал странный звук, потом попытался замаскировать его низким покашливанием.

— Это… частный случай. В любом случае, брошенный святой наш босс… очень-очень…

— Съехал с катушек?

— Вот это бы и пригодилось. Я скучаю по временам, когда он, как прежде, творил мерзости и смеялся над чужими страданиями.

Вот уж по чему тоска.

Он словно погрузился в воспоминания, и глаза его увлажнились.

— Но наш босс уже был святой…

— Изгнан, так сказать, бес.

— Что? А, да. С какой-то стороны так и есть, но изначально он был пропащим… Так что изгнание тут не совсем…

— …

— Неразглашение — да.

— Да.

Поняла, — и даже пальцами показала кружок «ок».

— Короче, что бы там ни случилось между ними, сразу после запечатывания демона Сераэля босс заперся в комнате. Думали, пройдёт — ан нет. Чем дальше, тем больше он превращался в развалину, и вот уже второй год как не выходит.

— И вы до сих пор как-то держитесь?

Обычно в таких случаях босса выживают — и сами становятся боссами, разве нет?

— Я без босса не могу жить.

— …

Да вы любите, как в последний день.

Может, потому героиня и бросила босса? Вы её подавили?..

— Про нас ходит много мрачных слухов, но в Эклипсе с верностью и доверием — всё на высшем уровне.

Что именно у вас на высшем?

Число людей, погибших от ваших рук?

— Это мне не очень интересно. Так босс — развалился?

— Говоря кратко: не выходит из комнаты.

Вейлт сложил мизинец и указательный, показав рок-н-ролльные рожки, и молвил «два».

Кто вообще показывает двойку таким образом?

Он угрюмо опустил голос:

— Уже два года.

Сложи, пожалуйста, пальцы. Отвлекаешь.

— Два года — и он даже не моется?

— Это вас интересует? Необычно. К счастью, босс ужасно чистоплотен, так что с мытьем у него… да.

— Да.

— Итак, мисс Титайм¹, вам предстоит всего одна вещь.

¹ Созвучно с англ. словосочетанием «tea time» («время чая»).

Наконец-то он сложил пальцы.

— Тития.

Он проигнорировал протест, набрал важный вид и торжественно произнёс:

— За год вытащить нашего босса из этой проклятой комнаты. А если получится — вернуть ему улыбку.

То есть Жервант уже два года сидит запершись и разучился улыбаться.

Неужели из-за одного расставания можно так? Тогда, может, стоит позвать причину — и он выйдет?

— Попросили бы святую. Если она придёт — он сам выйдет.

Он тяжело вздохнул, как человек, у которого руки опускаются.