— Я не о тебе…

— Тогда о ком? А, о мистере Бейлте? Этот точно бесит.

Полностью согласна. Меня саму из-за него чуть удар не хватил.

— …И не о нем.

— А, о Святой?! Скажу вам по секрету, но меня она, честно говоря, тоже слегка подбешивала. Босс сидит тут взаперти, а эта ее сияющая улыбочка…

Из самых искренних побуждений я попыталась поддержать его, присоединившись к перемыванию косточек самой Святой, однако он тихо пробормотал:

— …И не о ней.

— А о ком тогда?

— Почему ты исключаешь еще одного человека.

— Вы о себе, босс?

Он молча уставился на меня, а я, немного поразмыслив, склонила голову набок.

— Но вы ведь совсем не бесячий и уж тем более не жалкий.

Вот мистер Бейлт — другое дело.

Услышав столь неожиданный ответ, он забавно зашевелил губами. Наблюдать за тем, как мужчина с таким крупным телосложением и красивым лицом делает нечто подобное, было невероятно мило.

Может, все дело в круглых очках, которые он носил? Из-за них градус милоты просто удваивался.

Нервно теребя длинную, спадающую на глаза челку, он робко пробормотал:

— …Я ведь перед Святой и слова вымолвить не могу.

— Вы хотели ей что-то сказать? Если говорить так трудно, почему бы просто не написать все на бумаге и не передать ей?

Он нахмурил брови.

— Да ведь проблема совсем не в этом.

— В чем же тогда?

— В моей собственной ничтожности. В том, что я не в состоянии связать и двух слов.

— Вообще-то, людей, которые не могут вымолвить перед Святой ни слова, куда больше, чем вы думаете.

— …

— А уж если человек тебе нравится, заговорить с ним еще сложнее. Это абсолютно естественно.

Посидев немного в тишине, он вдруг резко вскочил на ноги. Внезапно оказавшись перед ним на корточках, я была вынуждена до предела задрать подбородок, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

Но даже при таком унизительном ракурсе его красота никуда не делась.

Босс нахмурился.

— Мне не нравится Святая.

От столь неожиданного признания я лишь удивленно захлопала глазами и машинально переспросила:

— Что? Не нравится? Но почему?

— Что значит почему?.. Да, симпатия была, но в любовь она так и не переросла, вот и все.

Услышав еще один абсолютно непредвиденный ответ, я как ошпаренная подскочила с места и пронзительно завопила:

— Да быть такого не может!

— Ты чего разоралась?

«Все потому, что в моей голове прочно засело стереотипное мышление: “второй мужской персонаж” просто обязан любить главную героиню до самой смерти».

Спокойно ответив ему про себя, я пожала плечами.

— В газетах столько писали об этой безответной любви века, что мне, похоже, просто промыли мозги. Видимо, я на подсознательном уровне считала вашу любовь к Святой чем-то само собой разумеющимся.

Босс понурил плечи и поплелся обратно к своему привычному месту, где обычно сидел, забившись в угол.

— Эти писаки все перекручивают так, как им выгодно…

Глядя на то, как он бессильно опускается на пол, я озадаченно спросила:

— Но раз она вам даже не нравится, почему же вы перед ней и слова вымолвить не можете? Со мной вы сейчас общаетесь абсолютно свободно.

Словно испытывая душевную муку, он прикусил губу. Судя по тому, как он то сжимал, то разжимал кулаки, и по его затуманенному взгляду, между этими двумя явно крылось нечто, о чем я даже не догадывалась.

Неужели этот высокомерный и до краев переполненный уверенностью второй мужской персонаж оказался настолько загнан в угол психологически, что не способен сказать Святой ни слова?

Запершись в комнате и добровольно обрекши себя на изоляцию, он наверняка передумал о многом.

Варясь в собственных мыслях, он вполне мог наделать кучу самовольных выводов.

Я прекрасно знала: если человек из-за тоски и депрессии долго не покидает свою комнату, выбраться оттуда самостоятельно становится невероятно трудно.

Если к тому же мысли начинают принимать мрачный оборот, это неизбежно ведет к жесткому самоуничижению.

Именно так случилось с Ханной.

— Потому я и жалок…

Кажется, у босса проявлялись точно такие же симптомы.

— Но со мной, с мистером Белтом и Джошуа вы же общаетесь без проблем.

— Вы — исключение.

— А…

— Только вы являетесь исключением.

— Хотите сказать, с обычной прислугой вы тоже не можете заговорить?

— Говорю. Но…

— Но?

— Это дается с трудом.

Точь-в-точь как у Ханны.

Загнав себя в изоляцию, она накрутила себя до такой степени, что начала избегать разговоров с людьми. Боясь пораниться о чужие слова, она просто отстранилась от всех.

— Впрочем, при нашей первой встрече диалог у нас тоже не особо клеился.

Учитывая, что при первой же встрече он велел мне перестать лыбиться и проваливать, для человека, которому трудно говорить, он выразился весьма бойко. Но я решила великодушно опустить эту деталь.

— Кому какое дело до прошлого. Главное, что теперь мы с вами прекрасно общаемся.

— Потому что с тобой можно не церемониться.

Да этот парень…

Заметив выражение моего лица, он едва заметно дернул уголком губ, а затем низко опустил голову. Словно терзаясь от боли, он обхватил голову руками.

— Я для тебя — жалкое посмешище?

— А? Вообще-то, это моя роль.

— …

Босс уставился на меня полным недоумения взглядом. Избегая этого взгляда, я легкомысленно пожала плечами.

— В том, что вам сложно общаться с людьми, нет ничего удивительного. Вы почти два года прожили без всяких контактов с внешним миром, разве это не естественно? Ведь за все это время вы виделись лишь с мистером Бейлтом, Джошуа да еще с парочкой человек.

Особой нужды разговаривать с кем-то еще у него не было, да и в условиях, когда само его заточение держалось в строжайшем секрете, ни о каких контактах с другими людьми не могло быть и речи. Так что трудности в общении были вполне закономерным явлением.

— Честно говоря, мне самой до сих пор тяжело общаться с людьми.

Уверена, большинство чувствует то же самое.

А то, что босс все это время так легко поддерживал со мной беседу — не результат ли это того, что мы постоянно находились рядом? Я изо всех сил старалась не доставлять ему дискомфорта, вот он понемногу и приоткрыл мне свое сердце.

— Считаешь, это не странно?

— Да. Куда страннее ведет себя мистер Бейлт. Знаете, что он спросил у меня при первой нашей встрече? Заявил: «Вы умеете смешить?» Скажите на милость, ну разве человек с нормальными социальными навыками задаст подобный вопрос при первом же знакомстве?

Чтобы не дать ему снова провалиться в пучину самобичевания, я перевела разговор на более легкую тему. Решив, что так ему будет комфортнее общаться, я упомянула его близкого друга.

— Тут ты права. Он странный.

— Если бы я на это ответила: «Да, я немного умею шутить», разве это не было бы странно?

— Ты тоже странная.

— Я сейчас не шучу.

— Я вообще юмор не понимаю.

Лучше бы он шутил, а не говорил это на полном серьезе.

Тихо проворчав это про себя, я уселась прямо напротив него и спросила:

— Так есть что-то, что вы хотели бы сказать Святой? Когда встретитесь в следующий раз.

Ведь именно поэтому он считает себя таким жалким — потому что не смог вымолвить перед ней ни единого слова.

— Ага.

— И что же?

— Проваливай.

— …А, кажется, в последнее время у меня проблемы со слухом.

Я поспешно отряхнулась, встала и подошла к велосипеду.

— Может, сначала покатаемся на велосипеде, а заодно и подумаем?

Он подошел к закрытой двери, распахнул ее настежь, а затем приблизился ко мне. Схватив велосипед, на котором я сидела, он выволок меня наружу, вышвырнул в коридор и отрезал:

— Закрой дверь и проваливай.

— Вот постарайтесь сказать это Святой с такой же выразительностью.

Взгляд, полыхнувший из-за стекол его очков, оказался настолько убийственным, что я покорно закрыла дверь с обратной стороны.

Выехав на велосипеде за порог, я наткнулась на мистера Бейлта.

— Благодаря вам удалось выпроводить ее гораздо быстрее.

Свирепо зыркнув на него, я слезла с велосипеда.

— Если я теперь впаду у босса в немилость, вы возьмете на себя ответственность? Пусть я и жила всю жизнь в захолустье, но сплетни о нем и Святой знаю отлично.

— Не волнуйтесь. Босс, наоборот, был только рад.

— С чего бы это?

— Будь все как раньше, он бы выставил вас в ту же секунду.

— Разве я не была вам нужна?

А если бы все оказалось как раньше, и меня действительно вышвырнули? Он вообще о последствиях думал?

Мужчина ответил с абсолютно бесстыдным видом:

— Нужны. Теперь вы нужны нам даже больше, чем раньше. Похоже, босс все сильнее к вам привыкает.

— Вы решили проверить это таким способом?

— Я занят.

— Вы хоть ответьте нормально!

— Я занят!

Сделав вид, будто действительно куда-то спешит, он быстро ретировался. И ведь не догонишь, чтобы вцепиться в него.

В итоге единственное, что мне оставалось — это откатить велосипед на его законное место.

* * *

Сидя на корточках рядом с Джошуа и подперев щеки руками в позе цветочка чашелистика, я бессмысленно пялилась в небо.

Небо над нами раскинулось чистое, без единого облачка. Дул прохладный ветерок, доносящий с холма нежный аромат полевых цветов, отчего на душе становилось на редкость спокойно.

— Как думаешь, боссу бы здесь понравилось?

— Кто знает. Он вечно был по уши в делах, так что у него вряд ли находилось время любоваться подобным.

— Когда он наконец завяжет с жизнью затворника, надо будет посоветовать ему научиться расслабляться.

— Ты правда веришь, что Жер сможет выйти из комнаты?

— М? М.

— Да это потому, что у тебя в голове вообще пусто, вот ты так легко во все и веришь!

Не представляю, на какую такую кнопку истерики я случайно нажала, но Джошуа вдруг подскочил и принялся обеими руками дубасить меня по предплечьям.

— Больно.

Хватит драться.

— Ничего ты не понимаешь!

Вы же сами мне ничего не рассказываете.

Похоже, парню совсем негде было выплеснуть накопившийся стресс, поэтому я просто покорно позволила себя бить. Тем более, было не так уж и больно. Скорее, напоминало легкий массаж.

Проколотив меня какое-то время, он выдохся сам. С глухим стуком распластавшись на земле, Джошуа принялся упираться ногой мне в бедро, слабо отталкивая.

— Я тебя тут избиваю, почему ты сидишь молча? Сказала бы хоть хватит!

— Хватит.