Глава 4

Я, как преступница, сложила руки перед собой и глубоко опустила голову. Босс зажал уши и с пугающей яростью выплеснул недовольство.

— Ненавижу её. Храпит слишком громко…

По одному только дрожащему голосу можно было подумать, что я не храпела, а зверски его мучила.

Мистер Вейлт уставился на меня и спросил:

— Вы спали?

— Скажу лишь одно. Разве нормально добраться до герцогской резиденции из той далёкой деревни в горах всего за четыре дня?

— И что?

— Это был марш-бросок! Я устала. Меня вырубило. Простите. В следующий раз храпеть не буду.

Мы ведь даже передышки не взяли и сразу встретились с боссом. Ну прости уж в этот раз.

— Она опять уснёт…

Похоже, ему до такой степени ненавистен мой храп, что наш затворник чуть ли не рвал на себе волосы, цепляясь за каждое слово.

Я тихо возразила:

— Людям вообще-то положено спать…

Ур-р-р.

Ну я и даю.

— Убирайся… пожалуйста! Убирайся! Оставь меня одного!

В конце концов, не выдержав, он, как и Хэна, швырнул чем-то — и попал мне точно в лоб.

Бац!

Тук.

— …

— …

— …

Мы втроём молча застыли. Если точнее — затворник меня вовсе не замечал, а мисиер Вейлт любезно озвучил состояние моего лба:

— Вмятинка и выступила капля крови.

Это была коробка дешёвых салфеток, и, конечно же, уголок аккуратно ткнулся мне в лоб.

— Всё нормально. В прошлый раз, когда это сделала Хэна, лоб чуть не раскололся. Так что это вообще ерунда.

Шрам с тех пор едва заметный остался. Хэне было ужасно неловко, но мне-то было всё равно.

Правда, он настолько крошечный, что если специально не присматриваться, почти не видно.

— …Что?

Сделав вид, что не слышу резкий голос затворника, я поманила мистера Вейлта. Он подошёл ближе и подставил ухо.

Осторожно, косясь на босса, я спросила вполголоса:

— А где мне надо кушать?

— С боссом. Вы должны следить, как босс ест.

— Всегда так было?

— Да. И он всегда не ел.

— Почему, как думаете?

— Потому что он… ну, развалина.

И это, по-вашему, причина?

Эй, господин второстепенный герой! Тебе не всё ли равно, что твой ближайший человек открыто тебя принижает?

Босс отреагировал слабо, похоже, привык. А может, давно понял, что с наглецом Вейлтом разговаривать бесполезно.

— Он, случаем, не самобичуется столовыми приборами?

— Этого категорически не делает.

— Тогда, даже если останется голодным, во время еды лучше оставлять его одного.

Вейлт тут же взвился:

— Если будет голодать, у него фигура испортится!

— Так, мистер Вейлт! Наша цель — сначала вывести босса из комнаты, да? Перестаньте думать о всякой ерунде!

Это ваше тело, что ли? С чего вы так остро реагируете?

— Потом я сама сделаю из него мускулистого мачо под завязку — так что оставляйте его одного.

Бум-бум!

Затворник, будто капризничая, грохнул кулаками по полу. Кажется, без слов велел нам заткнуться и уйти.

К счастью, кулаки целы.

— Вы сказали, что доверяете это мне? Тогда доверьте. В дальнейшем во время еды босс ест один. Расслабьтесь.

Мстер Вейлт, похоже, с сожалением бесстыдно окинул взглядом фигуру босса.

— …Ладно. Раз уж я полностью доверил это вам — пусть так и будет.

С лицом, полным тоски, он отступил на шаг.

Я, чтобы босс мог спокойно поесть, расставила еду на столе, вышла из комнаты и сняла очки.

— Можете и не снимать. Если не темно, они как обычные очки. Очень дорогой предмет-предмет-предмет¹: и зрение защищает, и вдобавок даёт видеть дальше, чем обычно.

¹ Скорее всего, это стилистический приём. Желание подчеркнуть, что это не простая вещь, а особенная.

Да не надо так подчёркивать, я всё поняла.

* * *

Когда я сюда приехала, все меня радушно встретили — я уж было решила, что никакой дедовщины тут нет.

Подумала: какая удача.

Какая там удача.

Предупреждаю. Впредь не расслабляйся раньше времени.

Я направилась в сад — хотела принести цветов в душную комнату босса — и схлопотала ушат воды.

— И как они догадались, что я хороша, когда мокрая?

Я вскинула голову, чтобы найти виновника. Но там висело лишь пустое ведро — хозяин испарился.

Быстро бегает.

Будто специально к этому дню тренировался — как молния.

Я отжала чёрные волосы и сняла очки.

Собиралась взять новое платье горничной в бельевой, но остановилась.

А это, может, и удачный шанс.

Я бодро развернулась и направилась к комнате босса. Я не спец, но благодаря Хэне усвоила одно: если хочешь завоевать сердце — болтай обо всём, даже о мелочах.

С Хэной так и было.

Приходила по пустякам, болтала одна и сама же смеялась. А потом и Хэна начинала смеяться со мной.

Я не забывала и про её личное время отдыха, но позже уже она сама старалась всё время держаться рядом со мной.

Даже в туалет ходила следом.

Босс, конечно, так не будет, но если постепенно так подбираться, то однажды откроется — как Хэна.

Тук-тук.

— Босс, я войду.

Я зашла, надела очки и приняла позу. На измождённом, безнадёжном лице босса не дрогнуло ни черты.

— Как я вам?

Босс молча зажал нос и отвернул голову.

От меня пахнет?

Нюх-нюх.

Не пахнет.

— Врать — плохо.

Его тело затряслось. Словно я нажала на что-то — он, будто перепуганный, прикусил губу.

— Знаю. Так что я…

Ой-ой, виновата.

Я подошла к нему и стала.

— Я не это имела в виду.

Осторожно коснулась его руки — он вздрогнул, отшвырнул мою руку и ещё глубже втиснулся в угол.

Чувство, будто я сделала что-то очень плохое.

— …Мокрая.

Даже будучи напуганным и мрачным, наш затворник не мог не сделать замечание.

— Послушайте, босс. Кто-то плеснул на меня водой.

Я придвинулась ещё — он не просто отпрянул, а как следует толкнул меня своей огромной рукой.

— Выйди. И близко не подходи!

Босс был очень колюч.

Я поднялась и встала перед ним. Он даже не посмотрел на меня. Напротив — этой большой рукой вдруг крепко ухватил меня за лодыжку.

С чего вдруг?

— Отпустите.

Он плотно сжал губы, а потом очень низким голосом предупредил:

— Я же по-хорошему сказал — проваливай.

По-хорошему вы ничего не сказали.

— Отпустите — тогда и уйду.

Он злобно покосился на меня, медленно разжал пальцы — я со всей силы толкнула его… а отлетела сама.

К тому же вода, что капала с меня, размочила пол — я не удержалась и шлёпнулась назад.

— Ай!

— …

Разве не принято из вежливости падать назад, когда тебя толкают?

Я, корча гримасы, поднялась — и он сказал:

— Шоу не смешное.

Это не шоу.

* * *

Следующим днём, после полудня.

Того, кто плеснул на меня водой, я так и не нашла. Зато, получив разрешение у садовника, с охапкой цветов шла в дом — и нос к носу столкнулась с мужчиной.

Смуглая кожа, чёрные волосы, золотые глаза, статный красавец. Увидев меня, он нахмурился.

— Лицо странное.

— Пчела ужалила, — ответила я.

Больно было.

До сих пор ноет.

— Почему ужалила?

— Я же цвето…

Вшух!

Он даже не дослушал и прошёл мимо.

Мы встретились впервые, но по внешности я сразу догадалась, кто это. Ещё один ближайший к боссу — Дэнни Даффилд.

Немногословный, обрывающий фразы — при этом крайне любопытный тип.

Вот почему он, не видев меня ни разу, спросил, от чего у меня глаз как у баклажана.

«Вокруг босса у всех, похоже, винтик не на месте».

Наверное, потому что он сам такой — к нему тянутся такие же.

С пульсирующим глазом я пошла за вазой — и встретила Джессику с Линетт.

Высокие, за сто восемьдесят, крепкие, с лицами как статуи, близняшки.

Говорили они немного косно и неловко, но в первый день в столовой так меня залюбили — добрейшие люди.

Завидев меня, обе вытаращили глаза и засуетились.

— Г-глаз!

— Красивое веко!

— Пчела ужалила.

— Как же так!

Обе в один голос горестно вздохнули, и я выдала ответ, который не успела сказать Дэнни.

— Меня, должно быть, приняли за цветок.

— Ну да. Тогда иначе и быть не могло.

— Тогда хоть десять раз ужалили бы — и то не придерёшься.

Вот это нормальная реакция.

Всё-таки романтика. Главный герой, второй герой и их окружение — по канону никем, кроме героини, не интересуются.

— Но почему пчёлы?

— Даже если они не слишком опасны, садовник всё равно их вылавливает.

Имперский у них был не родной, но мне понимать не мешало.

— Пчёл было много.

— ?..

Обе недоумённо покачали головами: мол, не может быть.

Тогда кто-то их нарочно выпустил?

— Есть тут кто-нибудь, кому не нравится, что я приехала?

Они переглянулись и замотали головами.

— Мы — за.

— Конечно, за.

— Спасибо.

Раз они уходят от ответа, значит, знают, кто это.

Они меня прикрывают — и не обязательно копать, кто именно.

Пока что травля особенно жёсткой не была — так что ладно.

В сравнении с тем, как меня доставал Уильям, это просто детские шалости — можно и промолчать.

— Жало вынула?

— Да. Это ж не шершень.

Такой пчелы у меня на родине не было, внешне — как шмель, но жалит слабо.

Снаружи может и распухнуть, но если жало вытащить — к утру отёк сходит.

— Эм, кстати, вы не знаете, что любит босс?

Они даже не задумались:

— Ругаться.

— И колоть-колоть.

— Всё-таки он глава гильдии Эклипс — вкусы специфические.

Я выразила благодарность взглядом, взяла вазу и вошла к боссу. Теперь ему было всё равно, захожу я или нет.

Поставила цветы в вазу, водрузила на тумбочку у кровати и огляделась. В тихой комнате я вынула из кармана яблоко и незаметно протянула ему.

— Это вам…

Он попытался выбить у меня яблоко, я торопливо подняла его повыше.

— Это яблоко!

— …

— Очень вкусное яблоко, но сегодня я его есть не буду. Будем делать то, что нравится боссу.

Я тайком принесла вилку и сунула ему, а яблоко поставила перед ним.

— Говорят, вам нравится колоть-колоть. Протыкайте яблоко и снимайте стресс.

Я знала, что он ни за что не будет вредить себе — вот и дала вилку.

— …

Он переводил взгляд с меня на яблоко, не теряя настороженности, затем взял яблоко в руку. Взмахнул вилкой — и вогнал её в яблоко.

Яблоко разлетелось надвое — он без сожаления швырнул его на пол. Видимо, этого было мало: не сводя с меня глаз, продолжил колоть уже изрешечённое яблоко.

— Что вы делаете.

— А с твоим глазом что?

— Пчела ужалила.

— …Так себе.

Я уже почти порадовалась, что обошлось без прямых нападок.

Хрясь!

Проткнув яблоко и до мраморного пола, он выдёргивал вилку и, продолжая смотреть на меня, сказал:

— *** так себе.