Глядя на Жерванта, который так и не смог вымолвить ни слова, Ювелин не могла скрыть радости.

— Злишься, что я так задержалась?

— …

— На самом деле мы с Теренсом ездили в путешествие в честь помолвки. На саму церемонию ты ведь прийти не смог.

Желваки на скулах Жерванта напряглись. Только тогда Ювелин, осознав свою оплошность, прикрыла рот рукой, всем видом изображая сожаление.

— Ой, прости. Ты ведь не мог прийти.

Даже не попытавшись понять его чувства, девушка тут же сменила тему.

— Кстати, я тут так расстроилась. Выслушаешь меня?

Жервант промолчал, однако Ювелин, ничуть не смутившись, продолжила беззаботно щебетать. Он всегда был немногословен, поэтому его молчание не стало для нее поводом для беспокойства.

Казалось, вид запертого в этой тьме Жерванта не вызывал у нее совершенно никаких эмоций — Ювелин без умолку болтала только о своем.

— Представляешь, мы с Теренсом даже не смогли толком насладиться поездкой. Куда бы мы ни пошли, его всюду восхваляли как героя, поэтому нам пришлось безвылазно сидеть в особняке. Разве в таких случаях не вежливее притвориться, будто никого не узнаешь? Эти люди просто невыносимы, не так ли?

Слушая эту болтовню, похожую скорее на завуалированное хвастовство, Жервант опустил голову. В опущенном взоре застыл лишь темный пол.

Такой же темный и холодный, как его собственное будущее.

— Теренс так занят. Сразу после возвращения навалилась работа, поэтому он просил передать тебе привет, раз уж сам навестить не смог.

Каждый раз, когда с губ Ювелин слетали слова об их счастье, к горлу Жерванта подступал ком. Он стиснул зубы, не позволяя вырваться наружу рвущемуся стону.

Невыносимое чувство собственного ничтожества, ревность, жалкие мысли в духе «почему именно я?» — чем дольше он слушал Ювелин, тем чаще эти эмоции всплывали на поверхность, безжалостно терзая его.

«Неужели я настолько жалок?»

«Готов винить их в том, в чем они совершенно не виноваты…»

«Докатился до самого дна?»

Собственное плачевное положение вызывало у Жерванта нестерпимый стыд. Эти двое искренне переживали за него, он же — сгорал от зависти.

Завидовал их безоблачному счастью.

Глядя на Ювелин, чья жизнь, в отличие от его собственной, складывалась благополучно, он испытывал облегчение, но в то же время его гордость рассыпалась в прах. Слишком уж сильно его нынешний жалкий облик контрастировал с прежним.

Той Ювелин, что когда-то робко краснела, не в силах отвести от него глаз, больше не существовало.

Теперь, в отличие от былых времен, на дне ее взгляда таилось снисходительное пренебрежение — Жервант не мог этого не заметить.

«Черт».

«Жалкий ублюдок».

Он крепко сжал кулаки. В этот миг его напряженной руки коснулась теплая ладонь, словно растапливая заледеневший снег.

От неожиданности Жервант резко вскинул голову. Ювелин накрыла его ладонь своей, улыбаясь одними глазами.

— Все образуется, Жер. Проклятие ведь когда-нибудь рассеется, верно? А до тех пор я буду приглядывать за тобой.

— …

Она своевольно дарила надежду, в которой не была уверена сама, теперь это вызывало у него лишь жгучую ненависть.

Снять это проклятие было не под силу даже Святой. Настолько могущественным оно оказалось.

«Приглядывать, значит».

«До этого ни на одно письмо не ответила, глаз не казала, и как же ты собираешься приглядывать?»

«Прекрати раздавать невыполнимые обещания».

Слова, вертевшиеся на языке, он в итоге снова проглотил, загнав обратно в горло.

Он чувствовал себя жалким из-за того, что, в отличие от прежних времен, не мог вымолвить перед Ювелин ни единого слова.

Ни упреков, ни жалоб — абсолютно ничего.

Его лишили этой возможности. Особенно после того, как…

«Жер, я тебе не мусорное ведро для эмоций».

Услышав от Ювелин эти слова, он стал еще больше бояться открывать рот в ее присутствии, а также при Теренсе. Прежний он обязательно бы возразил.

Разочаровавшись, он бы просто перестал с ней видеться, однако после своего заточения Жервант окончательно пал духом.

Словно последний идиот.

— Если тебе будет тяжело, рассказывай мне обо всем.

Даже зная, что слушать она не станет.

— Уж выслушать я тебя смогу.

Хотя раньше не удосуживалась сделать даже этого.

Хотелось намертво заткнуть рот Ювелин, с такой легкостью бросавшей слова, звучавшие словно издевательство.

Но даже несмотря на это, Жервант не смел открыто ненавидеть ее. Таков был результат растоптанной самооценки.

За два года он истощился, оказался в полной изоляции, превратившись в абсолютного неудачника, не способного, в отличие от былого себя, проронить ни слова.

Казалось, такому ничтожеству не дозволялось даже кого-то ревновать или кому-то завидовать.

— Наш бедный Жер…

Когда желание заткнуть уши, лишь бы стереть этот тошнотворно-сладкий голос, достигло предела…

Тук-тук.

Раздался стук, дверь распахнулась настежь, внутрь с пронзительным свистом ворвалось нечто.

Первым, что бросилось Жерванту в глаза, был полный озорства взгляд цвета морской волны.

А следом — ярко-красный велосипед, на котором сидела незнакомка. Словно бравируя кричащими красками посреди этого мрака, Тития бесцеремонно въехала внутрь, сделав по комнате круг.

От столь внезапного появления опешил не только Жервант — растерявшаяся Ювелин тоже могла лишь ошарашенно наблюдать за происходящим.

С гордым видом сделав по комнате круг, Тития затормозила прямо перед Жервантом. На ее лице читалось легкое высокомерие, когда она заявила:

— У вас тут комната без толку простаивает — такая огромная. Сидеть в ней без дела — это же совершенно непродуктивно. Дошло до того, что мистер Бейлт начал переживать за потерю вашей мышечной массы, босс. Вот я и подумала, что можно хотя бы на велосипеде здесь покататься, заодно и…

Не умолкая ни на секунду, она продолжала щебетать, как вдруг ее взгляд столкнулся со взглядом Святой.

Вздрогнув, словно ошпаренная, Тития поспешно соскочила с велосипеда и отвесила глубокий, почтительный поклон.

— П-приветствую вас, Святая. Я думала, вы уже вернулись в храм. Прошу прощения…

Невидимая струна, натянутая до предела между Ювелин и Жервантом, оборвалась до нелепого жалко и бесшумно.

* * *

Да что же это такое! Сказали же, что Святая ушла!

Именно поэтому я бросила недоеденный десерт, притащила велосипед и вломилась внутрь.

Раз уж босс безвылазно сидит взаперти, свернувшись в три погибели, я амбициозно подготовила этот велосипед, намереваясь с этого момента приобщить его хоть к каким-то тренировкам.

И вот, посмев прервать его уединение со Святой, я явно подписала себе смертный приговор — босс точно меня прикончит.

Наверняка оторвет от велосипеда оба колеса и швырнет прямо в меня.

И-ик! Не хочу!

— Ты…

От звука голоса босса, прервавшего мои фантазии о грядущей жестокой расправе, плечи сами собой испуганно подскочили.

Поняв, что тянуть нельзя, я поспешила оправдаться, сопровождая слова невероятно невинным видом и донельзя преувеличенными жестами.

— Клянусь, босс! Я правда думала, что вы в комнате один! Мистер Бейлт сказал, что теперь к вам можно зайти…

— Я не говорил, что Святая ушла, — нахально подал голос мистер Бейлт, стоявший у меня за спиной.

Решил соскочить в одиночку?

Гневно вздернув уголки глаз, я просверлила мистера Бейлта взглядом.

— Но вся интонация мистера Белта так и кричала об этом.

— Ничего мистер Белт не кричал.

Ой, только не надо строить из себя милашку. Бесит.

А может, мистер Бейлт, который меня нанял, теперь просто ищет повод меня уволить?

Иначе с чего бы ему осмеливаться на такие подставы.

Впрочем, разбираться с Бейлтом сейчас было не с руки — куда важнее было разгрести ту катастрофическую ошибку, что разворачивалась прямо у меня перед носом.

К моему ужасу, голова стала абсолютно пустой, и ни одного толкового оправдания на ум так и не пришло. В итоге я решила просто поскорее унести отсюда ноги.

Аккуратно сложив ладони вместе и состроив до крайности страдальческую мину жертвы обстоятельств, я принялась извиняться:

— Мне невероятно жаль, что я прервала ваше уединение. Любое наказание я с готовностью понесу позже. А пока позвольте мне уй…

Поставив ногу на педаль, я попыталась поскорее убраться оттуда, но она почему-то не крутилась. Обернувшись, я обнаружила босса, неизвестно когда успевшего вырасти у меня за спиной.

Зачем он меня держит? Неужели решил наказать прямо сейчас?

— В чем дело, босс? Хотите меня отругать? Но это правда несправедливо.

Босс не произнес ни слова. Лишь низко опустил голову.

…Что-то тут не сходится.

Лишь с запозданием я уловила странное напряжение, повисшее между ним и Святой. В этой неловкой обстановке я осторожно предложила:

— Босс, не хотите сесть сзади? Я отлично катаюсь.

Словно только этого и дожидаясь, наш затворник уселся позади меня.

А ведь я ляпнула это просто так.

 «Неужели он пытается избежать времени наедине со Святой?»

Я изо всех сил налегла на педали, и велосипед медленно покатился вперед.

— Же!..

Не дав Святой договорить, мистер Бейлт сыграл на опережение.

— Святая, как насчет того, чтобы на этом откланяться? Обычно в это время наш босс и любезная мисс Ти-тайм весело проводят время вместе. Очень весело.

Сам же совсем недавно пустил ее к нему.

Сейчас же мистер Бейлт выглядел безмерно счастливым от того, что босс всем своим видом отвергал Святую.

— …

— К тому же, вы ведь очень занятой человек, не так ли? Снаружи святые рыцари уже извелись от нетерпения.

Босс откровенно избегал взгляда Ювелин. Восприняв это как-то по-своему, в позитивном ключе, она удовлетворенно улыбнулась.

— Что ж, я пойду. Счастливо оставаться, Жер. И вам, любезная мисс Ти-тайм.

Я — любезная мисс Тития.

— Безопасной дороги, Святая. Прошу прощения, что не могу проводить вас должным образом, так как сопровождаю босса.

— Ой, что вы. Если моему другу станет хоть чуточку лучше, я готова стерпеть небольшую грубость. До встречи, Жер.

Святая покинула комнату без единой капли сожаления, а мистер Бейлт, бесяче показав мне большой палец вверх, закрыл за ней дверь.

Комнату наполнил лишь шум усердно крутящихся педалей и мое тяжелое пыхтение. Внезапно заднее сиденье подозрительно облегчилось. Услышав глухой стук, я резко затормозила и оглянулась.

Всего за пару мгновений наш затворник, став выглядеть еще более изможденным, чем обычно, рухнул на пол, закрыв лицо руками.

Я в панике спрыгнула с велосипеда и бросилась к нему.

— Б-босс! Вы в порядке? Я же говорила, надо было крепче держаться за талию!

— …Бесит.

— А?

— Какой же жалкий.

— Имеете полное право так говорить. Согласна, я правда местами жалкая и дико бесячая.

— …

Он опустил руки, закрывавшие лицо, и уставился на меня с полным недоумением.