Заметив призывающий к тишине жест, Джошуа плотно сжал губы, отчаянно закивав. Помахав на прощание рукой, он постарался скрыться еще бесшумнее, чем появился: осторожно прикрыл за собой дверь, поспешив убраться подальше от покоев.

Чем дальше Джошуа отходил от комнаты Жерванта, тем больше на его лице отражались неподдельная радость и глубокое волнение.

«Жер спал!»

Очень крепко!

«И так безмятежно!»

Мало того, он еще и боялся разбудить Титию.

«Совсем как раньше…»

При виде Жерванта, который, несмотря на всю свою напускную холодность, вновь проявил заботу о ближнем, на Джошуа нахлынули воспоминания. От этого он просто не находил себе места от радости.

«Оставить с ним Титию оказалось верным решением».

Однако вскоре окрыленный шаг демона замедлился. Лицо вмиг помрачнело, исказившись так, словно он вот-вот расплачется.

«…Пока действует это проклятье, долго такой покой не продлится».

То самое проклятье, что не позволяет Жерванту покинуть пределы этой комнаты.

«Да как же, черт возьми, его снять?!»

У него не было ни малейшей зацепки, как разрушить чары, наложенные демоном Сераэля.

Виня себя за собственное бессилие, Джошуа с досадой прикусил губу.

«Может, стоит отправиться в мир демонов?»

Однако принять столь опрометчивое решение он не мог: велик был риск не вернуться обратно никогда.

Даже найди он способ снять проклятье, шансы вернуться обратно в этот мир оставались ничтожно малы.

Демону невозможно было попасть в человеческий мир обычными путями.

* * *

Дзынь.

Стук.

Расставляя столовые приборы, я случайно задела руку босса. Упускать подобный шанс было не в моих правилах, поэтому я нарочито смущенно залилась румянцем.

— Ох!..

— …Прекращай, серьезно.

Хоть босс и просил абсолютно искренне, я была не из тех, кто отступает на полпути.

— Как скажете-е.

Произнеся это, я продолжила разыгрывать смущение: бросала на него робкие взгляды из-под ресниц, тихо попискивая от восторга. Не выдержав этого зрелища, босс снял очки, обреченно потерев лицо.

На глазах осунувшись, он выглядел гораздо более изможденным, чем всего минуту назад.

Стоило ему потянуться за чашкой, стоящей перед ним, как я тоже намеренно протянула к ней руку. Наши пальцы вновь соприкоснулись.

— Да ты…

— Как неловко!

— …Ха-а, проехали.

Видимо, окончательно потеряв дар речи от моей наглости, он, стараясь вообще на меня не смотреть, сделал глоток воды и отставил стакан.

— Если закончила паясничать, садись.

— Так точно! Наше главное блюдо на сегодня — густой суп-пюре с трюфелем, картофелем и чем-то там еще, а также форель, томленая в вине, ну и так далее по списку.

По правде говоря, шеф-повар расписывал мне все это какими-то жутко изысканными названиями, но я ничего не запомнила.

Да и в том, что только что выдала, я не была уверена до конца.

— С каких это пор ты у нас меню озвучиваешь?

Зачерпнув ложку супа, он пристально на меня посмотрел. Во взгляде его бледно-золотых глаз читалось недоумение.

— Тебе нездоровится?

— Мне? С чего бы вдруг.

— Вот и я удивляюсь.

— А что не так? Выгляжу помятой?

— Скорее, слегка раскрасневшейся.

— Это все оттого, что я узрела ваш сияющий лик, босс…

— Кончай нести чушь.

Я не несла чушь. Это чистая правда.

Босс до того хорош собой, что никакими словами не описать.

Лицо, несущее на себе печать мрачной изможденности, свойственной всем затворникам. Высокий рост и крепкое телосложение, глядя на которое ни за что не поверишь, что этот человек 2 года безвылазно просидел в четырех стенах. А уж этот рельеф грудных мышц, проглядывающий сквозь ворот рубашки…

— …Хотелось бы верить, что ты сейчас не пускаешь на меня слюни.

Не верьте. Потому что так оно и есть.

Свирепо зыркнув в мою сторону, он поспешил запахнуть ворот рубашки. Пожав плечами, я отправила в рот ложку супа, но тут же поморщилась.

Вкус показался каким-то терпким…

Сам же босс не проронил ни слова. Хотя в еде он был непривередлив, я прекрасно знала: будь блюдо невкусным, он бы к нему и не притронулся.

«Может, просто не в моем вкусе?»

Однако с остальными блюдами история повторилась. Во рту стояла какая-то горечь. Аппетит пропал начисто, так что в итоге я просто отложила приборы.

— Ты и за завтраком почти ничего не съела.

— Аппетита совсем нет. С чего бы это?

Вообще-то кусок не лез мне в горло лишь в те времена, когда я сидела на мели.

— Потому что заболела.

— В детстве — возможно, но с тех пор, как я подросла, вообще ничем не болела.

— Вызови врача, пусть осмотрит.

— Да мне стоит просто немного поспать, и все как рукой сним…

— Пусть осмотрит, кому говорят.

Его тон был раздраженным. Я же нарочно игриво пробурчала себе под нос:

— Будто от вас убудет, скажи вы это помягче…

— Убирай.

— Ой, да я же шучу! Кушайте спокойно!

— Аппетит пропал. Иди к врачу. Со стола прикажу убрать кому-нибудь другому.

С этими словами босс дернул за шнурок и буквально вытолкал меня за дверь.

В общем, меня выставили вон.

Добравшись до кабинета врача, я подверглась тщательному осмотру. Он обследовал меня со всех сторон, измерил температуру и наконец изрек:

— Пульс слабоват.

— Да, у меня так с самого детства. Видимо, особенность организма такая.

Глубокомысленно кивнув, врач что-то нацарапал в блокноте и добавил:

— Налицо все признаки начинающейся простуды.

— Это серьезно?

— Ровно через пять минут вам станет очень плохо.

Что за пугающе точный диагноз?..

Впрочем, удивляться мне пришлось недолго.

Словно по мановению волшебной палочки, ровно через пять минут болезнь развернулась во всю мощь: тело налилось свинцом, в горле запершило, и меня начал душить надсадный кашель.

Светило! Да этот человек — светило медицины!

Он протянул мне стакан воды и какие-то таблетки, которые я тут же послушно проглотила.

— Накопившаяся за все это время усталость дала о себе знать разом. Вам нужен строгий постельный режим — минимум на десять дней. Подождите немного, я выпишу рецепт.

С этими словами он скрылся за дверью аптекарской комнаты, а я осталась ждать его, присев на кушетку. По крайней мере, именно так все и было, прежде чем мои воспоминания резко оборвались.

* * *

Н-ничего себе…

— Кхе-кхе…

Я правда заболела?

Как же так вышло?

Хотя я и открыла глаза, голова раскалывалась на части. Я была в полной растерянности: кажется, настолько сильно я болела впервые в жизни.

«Сама дошла до комнаты?»

Однако в памяти не было ни единого воспоминания о том, как я туда заходила. Словно подтверждая мои сомнения, до слегка заложенного носа донесся стойкий запах медикаментов. Я все еще находилась в лазарете, а если быть точнее — судя по всему, в больничной палате.

— Кхе… Доктор, вы здесь?

Голос осип окончательно. Я уж было засомневалась, долетит ли этот хриплый шепот до врача, но, к счастью, в этот момент дверь отворилась.

— Раз уж очнулись, принимайте лекарство.

— А на голодный желудок можно?

— Что бы вы сейчас ни съели, вас тут же вырвет обратно. Как, впрочем, было и до этого.

— …

— Очевидно, вы ничего не помните. Это временная амнезия. Жар был настолько сильным, что вы бредили.

— Со мной ведь все будет в порядке?

— Жить будете. Я уже ввел в курс дела мистера Бейлта, так что он сам передаст все боссу.

В моем нынешнем состоянии я бы все равно не добрела до своей комнаты, так что оставаться здесь определенно было самым разумным решением.

«Раз уж предупредили мистера Бейлта, значит, мне самой докладывать боссу нет нужды».

Или босс там вообще закатил вечеринку на радостях, что от меня избавился?

Как же обидно!

Тихо ворча себе под нос, я проглотила горькое лекарство и снова провалилась в сон.

Голова и тело налились свинцом; под воздействием лекарств я вскоре снова провалилась в сон, тихо постанывая.

* * *

Хрусь. Хрусь.

В погруженной во мрак комнате раздавался лишь пугающий звук: Жервант ожесточенно грыз собственные ногти.

Хрусь. Треск.

В конце концов ноготь обломился, на пальце выступили бусинки крови. Мужчина, казалось, совершенно не чувствовал боли — его челюсти были сжаты до предела.

— …Четвертый день.

Тития не появлялась.

— Почему?..

Значит, ей правда тогда нездоровилось.

Вот почему она не приходит. Ей слишком плохо.

«Могла бы хоть предупредить, что берет больничный. Почему молчит?»

Тревога росла снежным комом. Отчаянно пытаясь ее подавить, он до крови закусил губу. Даже когда во рту разлился солоновато-железный привкус, он не мог заставить себя остановиться.

Тук-тук.

Жервант резко вскинул голову.

Дверь приоткрылась, и на пороге показалась Элла.

— Ой, что это с вами? Смотрите так, будто ждали именно меня…

Элла осеклась на полуслове. Подавленная тяжелой аурой босса, сверлившего ее острым, как бритва, взглядом, она мгновенно захлопнула рот.

Девушка лучше других понимала: если полезть к нему в такие моменты, то живым не уйдешь.

Элла умела читать атмосферу. Если тронуть его сейчас, то вам конец.

«С чего это он стал таким бешеным?»

Даже когда она откровенно переходила черту со своими шуточками, до подобного состояния не доходило.

Молча прикрыв за собой дверь, Элла тихонько ретировалась.

Щелк.

Снова оставшись в одиночестве, он сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь взять себя в руки.

— Подумаешь, пропала какая-то служанка.

Не велика потеря.

Кто она вообще такая.

Вопреки этим самоуверенным мыслям, его нога мелко подрагивала, а зрачки беспрестанно метались.

В конце концов, не выдержав, он резко вскочил, прижавшись ухом к стене. Оттуда не доносилось ни звука.

Хотя услышать что-либо через преграду было попросту невозможно, он не мог заставить себя отстраниться.

«Вечно же вертелась перед глазами, так почему теперь…»

Тут в его памяти внезапно всплыл разговор четырехдневной давности.

«Да мне стоит просто немного поспать, и все как рукой сним…»

«Пусть осмотрит, кому говорят».

«Будто от вас убудет, скажи вы это помягче…»

«Убирай».

Перед глазами предстал он сам, бросающий грубые слова, и Тития, бормочущая себе под нос с раскрасневшимся от жара лицом.

— А… а-а.

Он издал тяжелый стон, бессильно оседая на пол и хватаясь рукой за голову.

— Так вот в чем дело…

Он ответил слишком холодно, и то дитя обиделось.

* * *

https://vk.ru/zlatoptenchik

https://t.me/zlatoptenchik