Священное древо Арум Силеа, лежавшее в основании империи.

Его имя означало «сияющее древо жизни». Оно пустило первый росток в далёкую эпоху, когда королевство превращалось в империю.

Тогда первый император Лукрециан Джи Арсия пожертвовал своим священным мечом Халловисом, чтобы возродить землю, опустошённую войной. На месте, куда вонзился клинок, выросло огромное дерево с серебряными ветвями.

Обрадованные его рождением феи поселились рядом и даровали земле благословение. С этого момента началось истинное процветание империи.

Прошли века, дважды сменилась династия, но обязанность правящего рода оставалась неизменной — беречь Арум Силеа и заботиться о нём.

Причиной служило пророчество первого императора:

«В день, когда Арум Силеа сломает свои ветви, страну накроют всевозможные бедствия, а процветание земли подойдёт к концу».

Поэтому каждый император считал священное древо сердцем государства и оберегал его как собственную жизнь.

Если бы с Арум Силеа что-нибудь случилось, в этом увидели бы порочность и неспособность государя, а сама династия могла пошатнуться.

— …Наглец! Герцог, ты обвиняешь своего императора, опираясь на нелепые домыслы?!

Лицо императора то краснело, то синело от ярости.

Но по залу уже прокатился ропот.

Мысль о священном древе хотя бы раз приходила в голову каждому, однако страх перед императором не позволял высказать её вслух.

И вот Тесион нарушил запрет и открыто упомянул Арум Силеа.

— Я считаю, что подданные империи имеют право это знать. Под предлогом безопасности и защиты священная земля закрыта уже больше десяти лет, а само древо скрыто от людей.

— Большинство собравшихся здесь знают о нём лишь по рассказам.

Красные глаза пылали.

— Я тоже. До сих пор я верил клятве императорского рода и ждал. Но раз на землю обрушились бедствия, я вынужден лично удостовериться в истине.

— …Со священным древом всё в порядке! Я ручаюсь за это именем рода Невиллихт!

Император резко поднялся и смерил Тесиона убийственным взглядом.

— Герцог, я никогда не забуду совершённого тобой сегодня кощунства. Однажды ты сам до костей прочувствуешь, какую цену за него придётся заплатить.

Когда император покинул зал, со всех сторон послышались облегчённые вздохи.

Никто не спешил расходиться. В этой суматохе аристократы из враждебной фракции косились на Тесиона и один за другим начали отпускать замечания:

— Следует признать, в храбрости герцогу нет равных.

— Верно. Он так переживал за священное древо, но, похоже, куда больше беспокоиться теперь следует о его собственном будущем.

Тесион игнорировал каждое слово и продолжал пристально смотреть на место, где только что сидел император.

В этот момент к нему подошёл мужчина.

— Герцог, задержись. Нам нужно поговорить.

Когда Тесион повернулся, обладатель серебряных волос и примечательной внешности едва заметно кивнул, велев следовать за собой.

Жест был небрежным, но человек перед ним занимал отнюдь не маловажное положение.

Это был наследный принц империи Амелио Креван Невиллихт.

Они перешли в гостиную дворца наследного принца и не обменялись ни единым словом, пока Амелио не отослал всех слуг.

Когда рядом остались лишь охранявшие дверь рыцари, наследный принц неожиданно хлопнул себя ладонью по лбу.

— Я уж думал, наконец увижу твоё драгоценное лицо… Но не ожидал, что ты с порога бросишься в лобовую атаку.

— Надеюсь, вы пребывали в добром здравии, Ваше Высочество.

— Да, пребывал. И обрадовался бы тебе куда сильнее, если бы ты раньше откликнулся на мой зов и вернулся в столицу.

Тесион остался невозмутим, несмотря на скрытую насмешку.

Наследный принц неверяще рассмеялся.

— Видимо, мне следует быть благодарным хотя бы за то, что ты явился не слишком поздно.

Несмотря на то что Тесион долго игнорировал призывы наследника, отношения между ними нельзя было назвать плохими.

Ещё до падения дома Эмпаус Тесион, как молодой наследник рода, был знаком с принцем. Позже их объединило общее желание сдерживать императора.

Наследный принц помогал вернуть Тесиону титул, а после восстановления дома герцог Эмпаус должен был поддерживать Амелио.

Такова была их сделка.

— Ну и как, удалось разобраться во владениях?

— Да. Пока хозяина не было, туда набилось множество вредителей. Пришлось задержаться ради уборки.

— Об этом мне рассказал младший брат. Ты устроил немалый переполох. Разве нельзя было проявить сдержанность, понимая, какой шум поднимется?

Наследный принц криво усмехнулся, а затем сменил тему:

— Кстати, в герцогских владениях ввели любопытную политику. После небольших доработок её можно внедрить на уровне государства. Ты сам всё придумал?

— Нет.

— Тогда кто? У тебя служит настолько талантливый чиновник?

В этот миг по прежде холодному, почти бесстрастному лицу Тесиона скользнуло едва заметное тепло.

Заинтересованный Амелио поторопил его:

— Кто же это? Не переживай, я не стану отбирать его у тебя. Просто назови имя.

— Вы и не сможете забрать этого человека. …Это моя возлюбленная.

— …Что? Разве твоя возлюбленная не простолюдинка?

Взгляд Тесиона мгновенно стал угрожающим.

— Всё, всё, понял. Надо же, теперь мне приходится следить даже за такими словами? Какая дерзость. Так это действительно придумала твоя возлюбленная?

Наследный принц задумчиво потёр подбородок.

Среди новых порядков во владениях Эмпаус его заинтересовали многие, но больше всего — общественная система торговли, связанная с талонами на продовольствие.

Чтобы торговые объединения не могли по своему желанию менять цену зерна, общественные учреждения сами вмешивались в распределение, одновременно стабилизируя стоимость и защищая простых жителей.

Учреждение оптом закупало зерно, а деревенские старосты получали его по выданным герцогством талонам и распределяли между жителями. Посредники, жаждавшие наживы, и алчные чиновники полностью исключались из цепочки.

Система могла показаться чрезмерным вмешательством в рынок, но строгие условия и регулярная корректировка цен позволяли наладить эффективное снабжение без расточительства и монополии.

Предлагая эту реформу, Эйприл не раз повторяла Тесиону: «Нужно сократить число тех, кто наживается в середине цепочки, чтобы товары действительно доходили до нуждающихся».

— Завидный талант. Не будь она твоей возлюбленной, я бы забрал её во дворец.

— Третий принц уже говорил то же самое.

— …Что? Если она заслужила признание моего брата, её способности точно не вызывают сомнений. Он, должно быть, сильно сожалел, что не сумел заполучить её.

На лице Тесиона промелькнуло явное неудовольствие.

Заметив это, наследный принц поцокал языком, а затем посерьёзнел.

— …Раз уж твоё решение настолько твёрдо, брака с моей сестрой не будет.

— Неужели и вы об этом думали?

— Дай человеку договорить. Ты ведь знаешь… Для меня эта девочка тоже больное место.

У императора было шестеро детей, но, несмотря на подходящий возраст, дворец до сих пор не покинула лишь болезненная третья принцесса.

Наследный принц уже собирался предаться печальным воспоминаниям, когда Тесион спросил:

— Вы выяснили, в каком состоянии священное древо?

— Ты совершенно не меняешься… Полагаю, мне предлагают прекратить разговор, который тебя не интересует.

Амелио покачал головой, а затем его лицо стало серьёзным.

— К сожалению, даже мне не позволили войти на священную землю.

Тяжёлый взгляд наследного принца переместился за окно, к императорскому дворцу.

— Похоже, отец… очень старательно что-то скрывает.