Женщина с длинными серебристыми волосами сидела в инвалидном кресле у окна и наблюдала за вереницей карет, одна за другой прибывавших во дворец.

Лица гостей, входивших в зал, залитый праздничным светом, сияли предвкушением. Женщина же смотрела на них равнодушно и вместе с тем печально.

— Ваше Высочество… Вам скоро пора выходить.

Няня, с жалостью наблюдавшая за ней, осторожно напомнила о времени.

Женщину, к которой она обращалась, звали Шарлиз Рейн Невиллихт.

Она была третьим ребёнком императора и до сих пор жила в тени дворца, обделённая всеобщим вниманием.

А сегодня по прихоти императора ей предстояло предстать перед людьми в качестве главной героини устроенного им праздника.

Шарлиз внезапно закашлялась и согнулась, словно готовая упасть.

— Ваше Высочество! Вы в порядке?

Побледневшая няня бросилась поддерживать её и возмущённо заговорила:

— Его Величество слишком жесток! Он лучше всех знает о состоянии Вашего Высочества — и вдруг решил устроить приём. Хотя за все эти годы ни разу даже не позаботился о ваших лекарствах!..

— Со мной всё хорошо, няня.

Шарлиз слабо покачала головой, пытаясь её успокоить.

Но мертвенная бледность лица и тяжёлое дыхание опровергали слова принцессы.

— К тому же… Сегодня у меня хорошее предчувствие.

Она глубоко выдохнула и слабо улыбнулась.

Лицо няни болезненно исказилось.

— Меня вам такими словами не обмануть. Вы ведь знаете, ради чего Его Величество устроил этот приём…

На лице Шарлиз появилась горечь.

За исключением самого раннего детства, император ни разу не устраивал празднество в честь её дня рождения.

Смирившийся взгляд опустился на левую ногу, видневшуюся из-под юбки.

Почерневшая кожа отвердела, словно камень. Даже неспециалист с первого взгляда понял бы, насколько тяжёлой была болезнь.

Хуже всего то, что окаменение продолжало распространяться.

Теперь оно затронуло не только ногу, но и внутренние органы, поэтому принцесса фактически доживала последние дни.

Даже дворцовые врачи смогли лишь поставить расплывчатый диагноз: «прогрессирующее наследственное либо трудноизлечимое обызвествление мышц неизвестного происхождения». Способа лечения они не нашли.

«Бесполезная».

Шарлиз до сих пор отчётливо помнила ледяной голос императора в день постановки диагноза.

Ещё с момента восшествия на престол он стремился к безупречности императорской власти. Обнаружив в Шарлиз «изъян», государь заточил её в глубине дворца и оборвал все связи с внешним миром.

Если бы не политический брак с герцогом Эмпаус, император, вероятно, больше не вспомнил бы о дочери до самой её смерти.

— …Говорят, у герцога уже есть невеста. Отец всё равно не добьётся своего.

— Но почему он не думает о том, что в процессе ранит вас?!

— Ты ведь всегда сожалела, что я дожила до этих лет, так и не устроив дебют.

— Ваше Высочество, я…

Шарлиз взяла няню за руку.

Эта женщина всю жизнь провела рядом с отвергнутой принцессой и немало из-за неё выстрадала.

Сердце болезненно сжалось.

«Она говорила о дебюте, надеясь, что однажды болезнь чудесным образом отступит и я смогу выйти в свет хотя бы с опозданием».

Но…

— Теперь подобное меня уже не ранит. Поэтому давай сходим вместе.

— Ты ведь останешься рядом со мной.

Глаза няни наполнились слезами, и в конце концов она неохотно кивнула.

Шарлиз взглянула через окно на тёмное небо и попыталась подавить нарастающую тревогу.

«На самом деле меня беспокоит другое…»

Бальный зал уже заполнили аристократы.

Формально все они собрались поздравить третью принцессу с днём рождения, однако мало кто действительно помнил о виновнице торжества.

Взгляды раз за разом обращались к дверям.

Словно ожидая человека, который ещё не появился, дамы прикрывали губы веерами и тихо перешёптывались:

— Она действительно придёт?

Аристократы не скрывали любопытства к простолюдинке, которую, по слухам, герцог Эмпаус должен был привести сегодня.

Ещё интереснее становилось оттого, что этот приём император устроил ради политического брака между герцогом и принцессой.

— Хм! С каких пор во дворец может беспрепятственно входить человек, не имеющий на это права? Насколько же герцог презирает императорскую семью!

— Он не так давно восстановил титул. Неужели и правда решится открыто выступить против императора? Слава дома Эмпаус давно осталась в прошлом.

— А я, наоборот, жду с нетерпением. Сколько ни обвешивай её дорогими платьями и драгоценностями, она всё равно останется низкой простолюдинкой. Прекрасное развлечение.

Амела яростно посмотрела на говоривших нарочито громко людей и сжала юбку.

— …Вот же мерзавцы.

— Амела, успокойся. Сейчас не время.

Гидеон удержал её, когда она уже собиралась броситься вперёд.

Он внимательно оглядел зал.

Знать северо-востока прибыла заранее и старалась не позволить недоброжелателям разжечь вражду против Тесиона и Эйприл. Однако люди, действовавшие по приказу императора, настойчиво подталкивали общество к политическому браку с принцессой.

Две стороны сошлись в напряжённом противостоянии, и невозможно было предсказать, в каком месте вспыхнет первая искра.

«Всё ли будет хорошо?»

В этот момент привратник объявил о прибытии виновницы торжества:

— Звезда империи, Её Высочество Шарлиз Рейн Невиллихт!

Когда принцесса, впервые за несколько лет появившаяся на публике, въехала в зал в инвалидном кресле, вокруг мгновенно стало тихо.

Молчание не нарушилось, даже когда Шарлиз направилась к центру.

Все взгляды неотступно следовали за ней.

Её облик был настолько скромен, что трудно было поверить: именно в честь этой женщины устроен праздник.

Но Шарлиз с бесстрастным лицом доехала до лестницы.

Опираясь на няню, она медленно поднялась и, прихрамывая, шаг за шагом направилась к своему месту.

Тут из-за вееров послышался тихий, острый шёпот:

— Боже. Это и есть Её Высочество? Я слышала, что она страдает неизлечимой болезнью, превращающей мышцы в камень, но не думала, что всё настолько серьёзно.

— …Надеюсь, это не заразно? Кхм.

— Так вот почему Его Величество…

По всему залу раздавались потрясённые возгласы.

Гости переглядывались, но никто не спешил подойти к принцессе.

Та равнодушно оставалась на своём месте и смотрела на зал с непостижимым выражением.

— А герцог опаздывает даже сильнее принцессы?

Едва прозвучал вопрос, как громкий голос разнёсся по залу:

— Герцог Тесион Эмпаус и леди Эйприл!

Мгновенно всё наполнилось совершенно иной атмосферой, нежели при появлении принцессы.

Эйприл вошла под руку с Тесионом, окружённым холодным величием. Люди, приготовившиеся исподтишка унижать её, невольно задержали дыхание.

Она совсем не походила на женщину из их воображения.

— Это и есть…

Тесион настаивал, чтобы дебют Эйприл был безупречен.

Неисчислимые богатства Эмпаусов, которыми не поскупились ради её появления, тщательная работа присланных Дарией мастеров, отточенные занятиями манеры и достоинство будущей герцогини…

А когда к этому добавилась присущая самой Эйприл загадочная атмосфера, даже собиравшиеся найти в ней недостатки люди на мгновение лишились дара речи.

Эйприл уверенно вошла под всеобщими взглядами и внешне сохраняла спокойную улыбку, но внутри обливалась холодным потом.

«Мы едва не опоздали…»

Перед самым отъездом неожиданную проблему устроила обычно послушная Капелька.

Она упрямо пыталась отправиться на дворцовый приём вместе с Эйприл.

— Почему она так себя повела?

Обычно змея прекрасно понимала человеческую речь. Но сегодня, сколько ей ни запрещали, делала вид, будто ничего не слышит, лишь высовывала язык и отказывалась сдвинуться с места.

В итоге после долгих препирательств Капельку пришлось взять с собой. Сейчас Эйприл временно оставила её с одним из сопровождавших рыцарей.

«Только не устраивай неприятностей и веди себя смирно…»