Настал третий год, как Алина служила регистратором в Гильдии искателей приключений. До бывалого ветерана она ещё не дотягивала, но зелёным новичком её уже никто бы не назвал – с работой она сжилась и свыклась. И недавно Алина поставила перед собой цель. Цель до того важную, до того судьбоносную, что ради её осуществления она готова была хоть жизнью рискнуть.

– Удачи вам!

Стоя у приёмного окошка, она с улыбочкой проводила искателя, что закончил отмечать взятый заказ.

Когда у её окошка толпился народ, она откладывала бумажную волокиту на потом, но сейчас выпала минутка, и она мигом всё оформила на месте. Закончив, старательно проверила, всё ли заполнила, и положила листок на стопку.

– Ах, благодать-то какая! – довольно пробормотала Алина.

Работала она в Иффольском отделении – огромном здании посреди славного города Иффола, где обрабатывали искательские заказы.

Стоя у одного из пяти приёмных окошек, Алина окинула взглядом зал. Сквозь верхний свет лилось мягкое солнце; искатели, разглядывая доску объявлений во всю стену, спокойно выбирали себе задания. Часы только что пробили полдень, а значит, наступило время Алининого обеда. Утренняя смена подходила к концу.

– Ну всё, пора обедать!

Едва полуденный колокол на городской башне отзвонил, Алина потянулась со стоном. Регистраторы у других окошек одна за другой потянулись на перерыв. Алина повесила табличку «УТРЕННИЙ ПРИЁМ ОКОНЧЕН» и приободрённо собралась уходить.

И тут это случилось.

– Погодь, погодь, погодь! – взревел здоровенный детина-искатель, влетая в Иффольское отделение.

Алина замерла на месте, на миг растерявшись – что её и сгубило.

Этот детина даже не взглянул на другие окошки, сразу уставился на Алину и прямехонько подлетел к ней.

– Успел! До обеда ещё добрался!

Ну, положим, вовсе ты не успел… Верно, Алина всё ещё стояла за стойкой, но утренний приём-то уже закончился, это бесспорно. Но детина, видимо, решил про себя: «Если считать по-моему, то ещё утро», – и с облегчением выдохнул. Утёр пот и заявил, ничуть не смущаясь:

– Тут заказ один, мне бы поскорее записаться. Знаю, что в обед нельзя, но я смекнул: если к твоему окошку подскочить, даже если маленько время перевалило, – авось прокатит? Вот и припустил! Ну и славно, что успел! Давай, оформляй меня, будь добра!

Вот бы ты сквозь землю провалился, честное слово.

Алина едва не выпалила это вслух, прячась за ледяной улыбкой. Еле-еле сдержалась, но внутри всё кипело от лютого желания прибить наглеца – ведь он сознательно, с умыслом, творил такое беззаконие!

Он так запросто, будто невесть что, собирался украсть у неё минут двадцать жизни. Говоря начистоту, это было тягчайшее преступление. Её перерыв – священная передышка посреди долгого рабочего дня. Блаженный час, когда можно сбежать от постылых отношений и дать вольную душе. Ни минуты – ни секунды! – этого времени нельзя терять понапрасну, а этот тип смеет посягать на него?! Такого спускать нельзя.

– …

Но Алина могла лишь сожалеть.

Детина, ясное дело, к окошку не поспел. Однако означало ли это, что она вправе ему отказать? Отнюдь. Хуже времени он и выбрать не мог. Вот если бы она не опешила – тогда ещё можно было бы сослаться, что, мол, не заметила.

– Да, ещё можно. Выберите, какой заказ желаете принять.

Ей бы хотелось часок-другой втолковывать этому искателю, каких неимоверных усилий, какой жертвы с её стороны стоили эти слова. Но Алина проглотила обиду и нацепила дежурную улыбочку.

В таких случаях отшить клиента с порога – верный способ нажить неприятности. Взвесив мелкую докуку – потерянную часть обеденного перерыва – против риска писать объяснительные и множить себе работы, Алина выбрала первое и смирилась с судьбой.

Она с первого взгляда признала в этом типе завсегдатая, который вечно толчётся у её окошка. Занеся его морду в мысленный чёрный список, Алина твердила себе, что это работа, работа, и губы её чуть заметно дрожали.

В голове всплыла цель, которую она поклялась достичь.

Да, у меня есть цель. Не хватало ещё по глупости нажить себе лишних хлопот.

– Ну и денёк сегодня выдался, правда, Алина?

Голос раздался, когда Алина устроила себе запоздалый обед прямо за рабочим столом.

Голос принадлежал миловидной девушке с большими тёмными глазищами и колышущимися хвостиками волос. Лайла – новенькая регистраторша, на два года младше Алины, поступившая в Иффольское отделение в этом году.

– …Это уж точно… У-у-у… – по-детски надувшись, Алина набила щёки припасённой сдобой, словно мстя ей.

При оформлении заказа возникло несколько заминок, и в итоге Алина убила половину перерыва, помогая тому типу. Обычно она обедала где-нибудь снаружи, но сегодня времени не было, и она смирилась – пришлось жевать на рабочем месте.

– Почему у тех, кто припирается в последнюю минуту, вечно куча проблем? Особенно когда в окошко и так почти никто не заглядывает… С чего это я должна вкалывать в обед, когда даже наплыва нет?!

Лайла выпучила глаза, с ужасом наблюдая, как от коллеги начинает исходить тёмная, убийственная аура.

– Алина, у тебя такое жуткое лицо, когда ты злишься… Ты ж такая красивая, пока не начинаешь бушевать – убери монструозную мину. А то всех мужиков распугаешь.

– Плевать я хотела, красавица я или чудище, – имею полное право злиться, когда оскверняют святость моего обеденного перерыва!

Алина дожевала последний кусок сдобы, проглотила и вскинула голову с пылающим взором.

Смазливая внешность снискала ей некоторую популярность среди клиентов. Длинные блестящие чёрные волосы, большие прелестные глаза цвета нефрита, нежная тонкая кожа, изящный стан. Знала бы эта семнадцатилетняя красотка, когда держать язык за зубами, – скольких бы сердец она лишила!

Но сейчас, когда её лицо искажала неприкрытая ненависть – розовые губки кривились, а прелестные нефритовые глаза метали молнии, – Алина выглядела сущей фурией. Вся красота мигом улетучилась.

– Чтоб этим искателям пусто было, весь обед мне испоганили! Живыми не уйдут! Смерть им!

– Да чего я вообще с тобой разговариваю? – Лайла махнула рукой и вздохнула, глядя на Алину, чье миловидное личико превратилось в маску лютой злобы. – А вообще, чего ты просто не сказала тому типу прийти попозже?

– Хотела избежать даже малейшего риска, что на меня навесят лишнюю работу, – Алина с видом победительницы сжала кулак. – Я пойду на всё, чтобы достичь своей цели в этом году!

– Цели…?

Алина уставилась на листок, приклеенный к стене.

Её усталые глаза, покрасневшие от гнева, который она сдерживала всю эту внеурочную волокиту, обрели какой-то жутковатый блеск.

Расширив их ещё больше, Алина возопила:

– Столетний Фестиваль!!!

На стенах Иффольского отделения, куда заходило много народу, висела куча объявлений. И среди них – листовка о событии, что должно было случиться через неделю.

Столетний Фестиваль. Крупнейшее торжество во всём городе Иффоле. Затевалось оно как подражание и изучение обрядов древних, что когда-то населяли континент Хелькасия. Однако в наши дни это стало лишь поводом для искателей устроить бесшабашную попойку.

С каждым годом Столетний Фестиваль становился всё неистовее и разросся до таких масштабов, что превратился в одну из главных достопримечательностей Иффола. Три дня и три ночи длилось веселье, сгонявшее гостей со всех окрестных земель. А поскольку толпы народу сулили хорошую наживу, искусные повара, торговцы и даже лицедеи тоже стекались сюда, чтобы разбить палатки на улицах.

Короче говоря, никого уже не волновало подражание торжественному обряду – ритуалу, коим древние, по слухам, испрашивали силу Диа, занеся её в эти края. Всё превратилось в одну большую пирушку с возлияниями. С приближением Столетнего Фестиваля, казалось, весь город гудел.

Чувствуя это беспокойное возбуждение, Алина сжала кулаки, изливая накипевшее:

– В прошлом году и позапрошлом меня столько загружали сверхурочно, что я на Фестиваль так и не попала! Знаешь, каково это – вкалывать одной и слушать, как там, снаружи, народ веселится?! Это же чистое мучение!

– Ах… ну да… мне такого и не представить…

– Но в этом году всё сбудется! Я уйду с работы вовремя и попаду на Столетний Фестиваль, или умру, пытаясь!

Алина ткнула гусиным пером в воздух, устремив взор в небеса, точно богиня войны, ведущая ратников в атаку. Ибо столь сильна была Алинина решимость достичь цели.

– И буду гулять три дня и три ночи!!!

Да – вот оно, величайшее чаяние Алины по вступлении в третий год службы регистратором.

В самом деле, что может быть глупее, чем прожить в Иффоле три года и ни разу не насладиться Фестивалем? Нет, ничего глупее и быть не может. В этом году она там будет, во что бы то ни стало. Обязана быть.

Пусть люди и обменивают свой труд и время на деньги, чтобы поддерживать существование, но у всех есть право наслаждаться тем, что им по душе. Алина вольна распоряжаться своим временем как пожелает. И то, что это право, попираемо жестокостью сверхурочных, – вопиющая несправедливость.

К этому моменту её цель переросла простое «хочу на Фестиваль, потому что заколебалась вкалывать». Это была война труженицы за возвращение человеческого достоинства – она отвоёвывала свою свободу!

– Я тоже с нетерпением жду Столетнего Фестиваля! – Алинина страсть зажгла огонёк и в глазах Лайлы. – Крупнейшее событие во всём Иффоле! Знаешь, я ведь отчасти потому и хотела стать регистратором, ведь, живя здесь, можно каждый год наслаждаться Столетним Фестивалем!

Но тут Лайла склонила голову набок: «А? Погоди-ка», – словно только что осознала что-то.

– А тебе обязательно так заводиться? У нас в последнее время сверхурочных почти нет, так что, если ничего не изменится, мы же просто быстренько доделаем работу и всё, верно? Мы ведь простые регистраторы.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать, Лайла.

Регистраторы – это служащие, которые оформляют заказы, записывают новичков в искатели и с улыбочкой провожают народ в опасные подземелья. Работу в приёмной называли пожизненным местом – стабильно, не выгонят. В отличие от искательской доли, здесь не надо рисковать шкурой, тебя уважают в обществе, и жалованье платят до самой старости. Работа мечты – если, конечно, ты способна натянуто улыбаться грязным, наглым искателям и безропотно корпеть над скучнейшей бумажной волокитой ради их же блага. Но вообще-то это спокойная служба.

– Но это мысль наивная – и очень глупая, – продолжала Алина.

– А?

– В день Столетнего Фестиваля это место превращается в поле брани.

– Что?! – Лайла вытаращила глаза от потрясения.

Ледяным тоном, полным многолетней обиды, Алина пояснила:

– Всё из-за проклятой Особой Надбавки – когда заказы, взятые во время праздника, получают приплату сверх обычной награды за выполнение…

– Осо-особой Надбавки?! – Лайла пошатнулась на месте, словно её громом поразило. – Погоди-ка, пожалуйста – награда за выполнение с надбавкой?! Какого дьявола?! Мне никто про это не говорил!

– Известие из Гильдии прислали только на днях. Чем важнее вещь, тем дольше тянут с предупреждением. Надо самой проявлять сознательность и проверять такие вещи, готовиться загодя, а то застанут врасплох и в спину ударят.

На первом году службы Алина тоже проморгала уведомление и получила удар в спину. Это её доконало. Но теперь, когда Лайла совершала ту же ошибку, Алина могла наставлять её с чувством превосходства.

– Искатели, которые все это время копили силы в ожидании Особой Надбавки, сплотятся и штурмом возьмут приёмные окошки, чтобы урвать заказы, как только она начнётся… Понимаешь, что это значит? В рабочие часы, пока идёт Столетний Фестиваль, будет немереная бумажная волокита. Домой будешь возвращаться очень поздно. А когда до такого доходит, тебя ждёт только смерть.

– Смерть?!

– Меня всегда так заваливали сверхурочными на Столетнем Фестивале, что у меня и времени-то повеселиться не было.

Хоть у регистраторов обычно и нормированный день, но при стечении определённых обстоятельств они внезапно оказывались по горло в адской сверхурочке. Такое случалось, когда находили новое подземелье, или когда подземелье вот-вот должны были зачистить до конца, – или, как сейчас, когда Гильдии приходила блажь устроить мероприятие с временной надбавкой за выполнение. В таких ситуациях полчища искателей, ослеплённых жадностью, набегали толпой. Хватали заказы словно безумные и обеспечивали горы сверхурочных работ.

В эти периоды внеурочки становилось так людно, что о минимальных нормах здорового образа жизни можно было забыть. Ты делала всё возможное, чтобы разгрести завалы, а когда наконец доползала до дому и кое-как, на последнем издыхании, сооружала себе жалкое подобие ужина – сил не оставалось ни на что, кроме сна… Ну а когда появлялась возможность выбраться на Фестиваль, он, конечно же, уже заканчивался.

– Мерзкое решение Гильдии увеличить награду за заказы во время Столетнего Фестиваля каждый год повергало меня в прах… Я никогда не справлялась с этой прорвой бумагомарания. Сверхурочных было столько, что я не могла посещать торжества!

– Мерзкое?

– Каково это, поди, быть искателем – никаких забот… Им всего-то и надо, что подать заявку в период Надбавки, чтобы получить лишние награды – они и на Фестивале нагуляются, и заказ потом, не спеша, выполнят… Им и рыбку съесть, и в рай попасть… Неудивительно, что они повылазили из всех щелей…

– Алина… у тебя глаза страшные…

– А ты взгляни-ка на это.

Алина своим напором уже пугала младшую коллегу, но, не обращая внимания, хлопнула по столу стопкой бумаг. На обложке витиеватым шрифтом значилось: «СТОЛЕТНИЙ ФЕСТИВАЛЬ: ОСОБАЯ НАДБАВКА – РУКОВОДСТВО ПО ВЫЖИВАНИЮ».

– Ч-что это?!

– Это пособие – запись всех закономерностей и уловок, как справляться с наплывом заказов во время Особой Надбавки на Столетнем Фестивале… Не век же мне тонуть в сверхурочных. А главное…

Алина раскрыла книжечку, бережно хранимую на краю стола.

Это был путеводитель по Столетнему Фестивалю для гостей со всеми подробностями. Хоть он и помещался в карман, но был довольно толстым, с описанием того, что происходит в каждый из дней, где стоят уличные палатки и с занятными картинками. Такие полагалось раздавать приезжим на Фестиваль, но Алина раздобыла его при первой же возможности и уже успела добавить кое-какие пометки.

– Я затвердила назубок расписание, утверждённое Комитетом Столетнего Фестиваля, а благодаря тщательному сбору сведений я уже знаю, где находятся самые ходовые палатки, чьи товары разойдутся влёт! Я уже отобрала, в какие заглянуть, и проложила три разных, самых выгодных пути, чтобы всё охватить! Теперь мне лишь бы избежать сверхурочных и вовремя уйти с работы в эти три дня Столетнего Фестиваля!

– Ух ты… Да тебя в этом году так и прёт на Фестиваль, потому что раньше из-за работы не могла попасть, да…

– Хе-хе… хе-хе-хе-хе-хе-хе… Ну погоди же, Столетний Фестиваль! Теперь-то всё будет иначе – я при оружии, что ковала три года своей службы…! В этом году я уйду вовремя и оторвусь на Столетнем Фестивале по-стра-a-a-a-шному, во что бы то ни стало!

С невероятным воодушевлением в предвкушении Столетнего Фестиваля и пылая тёмным пламенем, Алина сжала кулаки.