В заброшенной стране руин темная луна беззвездного неба открыла миру свою красоту, ее освещающие тени пронзили неизвестную землю, на которой сгорбившись, сидел маленький семилетний мальчик, охваченный одновременно и невероятной усталостью и не менее сильной тяге к собственной жизни.

Будучи испуганным и растерянным из его пары карих глаз не переставали течь слёзы, а крик его агонии разносился по пустоши, которую покинуло само понятие надежды.

"П-помогите мне!"

Дрожащий голос ребёнка отдавался эхом, но лишь внушающая страх темнота была слушателем его криков.

Изо всех сил пытаясь встать на ноги, мальчик неосознанно потянулся ко лбу, ощущая, как по его израненному лицу стекает густая жидкость - следствие того, что он споткнулся в полутьме, преодолевая неизвестные плоскости под ногами.

Будучи таким юным, с разумом, который едва мог понять всю суровость этой реальности, и с дрожащим, хрупким телом, его томительный крик продолжал разноситься во все стороны.

"П-пожалуйста! Кто-нибудь, помогите мне! Мама! О-отец!"

Он желал чьей-то помощи, однако одинокая темная луна была его единственным спутником. Он жаждал иного существования в этом холодном мире, но одни лишь завывающие ветра чувствовали его дрожащие прикосновения. Он хотел жить, но казалось, что безжалостная судьба не позволит ему этого.

"Я... я боюсь..."

Не имея достаточно сил, чтобы встать, он покорно опустился на колени. Его карие глаза полные слез опустели и теперь напоминали глаза человека, который, похоже, потерял всякую причину двигаться вперед, его взгляд был направлен на луну, на то, как её торжественный темный силуэт висел в просторном небе.

Воспоминания до прибытия в этот одинокий мир затопили его разум.

- "Сынок, у тебя все получится, хорошо? Не волнуйся, мы будем присматривать за тобой".

Это была его любящая мать, которая дорожила им больше всего на свете, как реликвией, вырезанной в ее безмятежной душе.

- "Это призыв семи божеств, они будут направлять тебя. Когда я вернусь, давай отпразднуем твое пробуждение, хорошо? Я люблю тебя, сын".

Это был его отец, чьи губы коснулись лба юноши с трепетными янтарными глазами тоски, прежде чем уйти на временную службу в северный регион огромной империи Эндайра.

- "Няня тоже будет здесь. Всегда."

Это была его няня, которая была с ним еще до того, как он научился ползать, ходить и говорить. Она была его светом во тьме в каждый момент непонятной бури происходящей внутри семьи.

Впоследствии вспышки воспоминаний, которые мальчик пережил, но не мог понять, хлынули потоком. Это было похоже на реку, которая потеряла свой путь и теперь не могла вернуться в тишь океана.

- "Гребаный сын наложницы! Ты думаешь, что имеешь право находиться в этом доме?!"

- "Ха. Я бы никогда не стал обедать за одним столом с этим ублюдком. У меня пропал аппетит".

- "Если бы не патриарх, я бы предпочел не видеть твоего жалкого лица".

- "Патриарх? Можешь ли ты сказать мне, кто этот человек рядом с тобой?"

Голоса четырех человек, которые были явно старше его, накладывались друг на друга в его голове, напоминая отвратительные пейзажи, нарисованные в их глазах, и их резкие слова, похожие на меч, способные разрезать душу.

По прошествии неизвестного количества времени семилетний мальчик продолжал смотреть на потемневшие небеса, где луна из темноты вечно излучала свое одиночество.

Он был потерян, подобно ягненку, отбившемуся от любви пастуха.

Он устал до такой степени, что сокрушающий волю ужас перед неизвестностью постепенно рассеивался, как мимолетная человеческая жизнь.

Словно кукла, чьи чувства были отменены мистической природой, юноша стоял на коленях, а рваные раны покрывали их загрубевшую кожу.

Его покрасневшие глаза не могли сдержать прорвавшуюся плотину слез, когда он начал сомневаться в своем существовании под взглядом одинокой луны.

Его сердце было разбито. Прилив эмоций после неприятного обращения нескольких людей, которые считали его мусором, вылился наружу.

"АААААА! Что я сделал не так? Ч-что мама сделала не так? АААААА!"

Он был тем, кто знал только о родительской любви, забывая об адских реалиях благородного мира.

Шаг.

Его крик резко прервался, он пытался понять, не ослышались ли его уши. Что ещё могло находится в этом мире небытия?

Несмотря на то что он не мог мыслить рационально, учитывая его эмоциональное состояние, сердце мальчика билось как сумасшедшее, а глаза бешено метались из стороны в сторону.

Это служило ему напоминанием о том, что даже у сломленного человека все еще есть сердце. К сожалению, то, что заполняло его постепенно пустеющее сердце, было самой древней эмоцией, которую когда-либо знала человеческая цивилизация, - страхом перед неизвестностью.

Даже при свете темной луны юноша не мог разглядеть приближающуюся сущность. Шаги были медленными и мягкими, но каждая вибрация, которую улавливали его уши, заставляла теряющуюся волю к жизни вновь обретать себя.

Так называемый "первобытный страх" открывал людям одну простую истину... перед лицом угрозы смерти ни одно сердце не могло оставаться безразличным.

Со страхом, закравшимся в глубины всего его существа, юноша инстинктивно побежал, не обращая внимания ни на какое чувство направления, лишь бы тонкий звук рассеялся в его чувствах. Он бежал и бежал, чувствуя, как надрываются его израненные и онемевшие колени, словно скот, пытающийся вырваться из надвигающейся гильотины.

Однако звук шагов не уменьшался, наоборот, даже совпадал с шагами мальчика. Он слышал, как кто-то бежит к нему, отчего ужас полностью поселился в его сердце и разуме.

Его крик прозвучал еще раз: "Помогите!".

В этот момент, когда он бежал без всякой цели, а движимый только инстинктом выживания против неизвестности, он во второй раз споткнулся, ударившись лицом о неровную землю.

"Аргххх!"

Через силу, он сумел подняться на ноги и снова побежал, колени его тряслись, а глаза опухли. Это был вид жалкого мальчишки, застрявшего в глуши и не знающего своего будущего.

Он не был уверен, есть ли в этом мрачном мире что-то дружелюбное, но все его существование говорило ему, что, что бы за ним ни гналось, это не тот вид, который он надеялся увидеть.

Прошло несколько минут, он бежал по этой плоскостной пустоши, наполненной амальгамацией разрушенной природы, и вот уже в тысячный раз в голосе юноши прозвучало желание: "Кто-нибудь п-помогите!"

'Я-я не хочу умирать... М-мама... бормотало его сердце’.

Он остановился на месте, не в силах идти дальше, его колени ударились о землю. В то же время, словно это была просто жестокая шутка судьбы, звук, от которого он так долго бежал, исчез.

Несмотря на то что его крайние эмоции еще не улеглись, семилетний мальчик огляделся, не обнаружив ничего необычного.

Осознав, что это могут быть всего лишь его галлюцинации, он вздохнул. Через секунду или две спустя он перевел взгляд на то, что было впереди, и увидел лишь вздернутое бледное лицо с опухшими глазами, похожими на его.

Это существо, бросившее вызов гравитации, с лицом и выражением, похожим на лицо маленького мальчика, пристально глядя на охваченного ужасом ребенка, повторило желание последнего: “П-ПОММОГИТЕ М-МНЕ!"

От неизбежного испуга, а также от усталости тела и душевного потрясения мальчик потерял сознание, причем настолько, что можно было подумать, что лучше погибнуть, чем пережить такие обстоятельства.

Однако не успела его беспомощная пара глаз закрыться, как сущность, имитировавшая его, была обмотана золотой нитью. Она сверкнула жуткой улыбкой, после чего исчезла в неизвестности.

После этого его мутнеющее зрение уловило вид женщины в белой мантии, излучающей золотой свет, который распространялся повсюду.

В Её присутствии одинокая луна ликовала.

В Её присутствии ветры завывали от восторга.

В Её присутствии каждая сущность тьмы простерлась ниц и затрепетала.

Она была существом, которое, как бы ни думал юноша, не могло оказаться в этой забытой плоскости небытия.

***

Вдох!

Треск-

За вздохом и последующим за ним открытием глаз, последовал звук чего-то ломающегося, гулкого и звонкого.

После этого, лежа на роскошной кровати, он услышал дрожащий голос, казалось будто его источник вот-вот разрыдается.

"Молодой господин Зеро?! В-вы проснулись!"

Служанка, пытающаяся вытереть свои неконтролируемые слезы, в недоумении стояла рядом с местом отдыха молодого человека.

Зеро из дома Ариад, сын графа Ариада, взглянул на служанку, которую не мог узнать. Она не была его няней, которая всегда была с ним в тяжелые времена. Ведь прошло уже около десяти лет с тех пор, как он подвергся "Призыву" - испытанию пробуждения, вспыхнувшему десять тысяч лет назад, когда несколько трехмерных треугольных и пирамидальных структур хаотично воздвиглись из разных точек земли, перекроив таким образом весь континент.

Предки семи рас, пережившие то время, назвали эти ниспосланные небесами массивные мегаструктуры "Числовым Лабиринтом".

Эпоха пробуждения была названа "Эрой Бытия", она положила начало дальнейшему развитию цивилизации благодаря воздействию этих лабиринтов, достигших самой синевы небес.

Зеро Ариад, теперь уже в тощем теле семнадцатилетнего подростка, а не того мальчишки, которого разыграла таинственная бесформенная теневая сущность, спросил спокойным тоном: "Кто ты?"

Он заметил, что эта служанка не побежала оповещать семью, и предположил, что это потому, что патриарха и его матери сейчас нет дома.

Служанка была взволнована, но, вернув себе самообладание, вежливо ответила: "Я... я Оливия, молодой господин... Дочь вашей няни".

Зеро Ариад ничего не сказал, услышав слова дочери своей няни, Оливии. Вместо этого он на мгновение задумался, вспоминая слова сереброволосой, золотоглазой женщины, которая служила ему светом во тьме около десяти тысяч лет.

- "Зеро, что бы ни случилось, не забывай о своей человечности..."

Несмотря на то что безмятежные слова женщины были высечены в его сердце, Зеро Ариаду было трудно отреагировать. Все еще лежа на кровати, он посмотрел на Оливию безмятежными глазами, а затем пробормотал: "Понятно. А где няня?"

Оливия прикусила губу, набираясь храбрости, чтобы ответить: "М-м-моя мама... заболела и..."

Слезы текли по ее бледному лицу, когда она сидела и смотрела в пол, не в силах встретить взгляд своего Юного господина, когда она продолжила: "...с тех пор не просыпается. Прошло четыре года, но благодаря щедрости Патриарха и преданности матери семье мы получали помощь. Однако Матриарх против этого, говоря, что мы лишь пустая трата ресурсов, поэтому было решено переселить нас в этот безопасный дом дальше на юге территории".

Слушая причитания Оливии, Зеро Ариад понял, что Матриарх, о которой она говорит, - это первая жена графа. Он также запоздало понял, что это была не его комната.

Через секунду-другую он сказал несколько равнодушным, но едва уловимо теплым тоном: "Оливия, расскажи мне больше".

***

Поскольку за один разговор невозможно было узнать о всех переменах в мире, произошедших за десять лет, он узнал лишь самую важную информация о Патриархе и его законной матери, включая местонахождение первого.

Что касается этого, то около четырех лет назад граф Ариад вознесся на должность маркиза благодаря своему вкладу в развитие империи Эндайра. С другой стороны, его мать сейчас отправилась на прогулку в ближайший рыночный район, чтобы приобрести кое-какие товары, на чем она настояла сама лично.

"Спасибо, Оливия. Ты можешь идти. Дождись возвращения моей матери, прежде чем отправлять послание Патриарху".

Оливия кивнула и дрожащим от восторга голосом процедила: “Да, Молодой господин!"

Убрав разбитую тарелку, которую она уронила ранее, увидев пробуждение своего Молодого Господина, Оливия вышла из комнаты.

Увидев, как ее фигура исчезает, когда она закрывает дверь с явными признаками радости, написанными на ее лице, Зеро Ариад сел на свою кровать, прислонившись спиной к стене.

Мгновение спустя перед его карими глазами появился туманный голубой экран.

[Вы пробудились...].