Мы вынесли с промежуточного этажа всех, кто еще был жив. Выход отсюда вел в длинный коридор, планировка этого этажа была такой же, как и внизу: много комнат по обе стороны коридора. Но мы даже не пытались посмотреть, что там, побыстрее удобно уложили всех выживших и начали оказывать помощь одному за другим.

Распыленная в воздухе щелочь или ее раствор в первую очередь поражают дыхательные пути, вызывая химический ожог гортани и слизистых ротовой полости и носа. Дышать человек при этом может, но с трудом. Перемещение с промежуточного этажа многие перенесли плохо, самые слабые тут же и умерли.

Я испытывал угрызения совести, словно убил этих людей. Осмотрев каждого и оказав всю помощь, на которую был способен, я, наконец, добрался до Молчуна.

Теперь я понял, почему мы нашли его в куче тряпья: он постарался укрыться, использовал для этого все вещи и одежду, которые смог найти. Но сейчас на его теле проступили все татуировки, значит, температура слишком высокая.

Толстяк заметил: "Младший брат очень опытен. Возможно, он специально довел себя до такого состояния, чтобы дыхание было слабым?"

"Ты имеешь в виду легендарную технику дыхания черепахи(1)?" — уточнил я.

"Ты хоть бы лицо попроще сделал. Поменьше кино смотри, — проворчал Толстяк. — Какое черепашье дыхание нахрен? Ты прям как маленький. Он просто довел себя до сильной слабости, чтобы потерять сознание. В таком состоянии сердцебиение медленное и слабое, кровяное давление снижается. Если еще и завернуться в тряпки, контакт с ядовитыми парами будет минимальным. Скорее всего, по этой причине его состояние лучше, чем у остальных."

"А как он это сделал? — допытывался я. — Самовнушение? Он повторял сам себе "я слабею, слабею, слабею..."?"

"Какой же ты не понятливый, — Толстяк показал руки Молчуна, и я увидел порезы на запястьях. — Самый простой и быстрый способ стать слабым — кровопускание. Наш брат, вероятно, имеет опыт в этом деле, в отличие от нас с тобой."

Так вот откуда кровавые пятна среди мочи и фекалий. Это была кровь младшего брата.

"И что нам теперь делать?" Глядя на всех лежащих передо мной людей, я вдруг испугался, сообразив, что защитный механизм снова может сработать, и мы запросто окажется в таком же состоянии: "Нас всего двое, пострадавших очень много. Мы не сможем вытащить всех."

Толстяк почесал в затылке и сказал: "Я кое-что тебе скажу, ты только не сердись. Думаю, надо забрать только младшего брата. Если попытаемся внести всех, сами можем погибнуть."

"Разве не ты только что собирался спасти всех?" — напомнил я.

"Спасение людей — важная вещь для любого человека. Но когда возможности помочь нет, надо исходить из практических соображений. Ты же знаешь, что я — человек практичный. Даже с моим крепким телосложением я не смогу нести одного человека всю дорогу. Я не знаю этих людей, но они все даому, а значит, поступили бы так же. Мы заберем младшего брата и будем нести его по очереди, потому что идти надо быстро."

Все еще не отводя взгляда от распростертых на полу людей, я задумался и представил, что на их месте мог лежать я, а кто-то другой точно так же рассуждал бы над моим телом.

"Мы не вернемся сюда? Не вернемся, чтобы забрать остальных и тело госпожи Хо?"

"Блять, я понимаю, что тебе это не по душе, — убеждал меня Толстяк. — Но терем семьи Чжан действительно дьявольское место. Я, Толстяк, никогда ничего не боялся, но здесь реально очень опасно. Наивняшка, позволь тебе напомнить, что, отправляясь сюда, все эти люди были готовы к смерти, и многие умрут к тому времени, как ты вернешься. Поэтому второй раз ты можешь просто потратить время зря и даже погибнуть."

Я понимал, что Толстяк мастерски манипулирует мной. Но его слова убедительны: мы сделали все возможное, чтобы спасти этих людей. И если не вышло — нет причин для угрызений совести. Толстяк на самом деле очень практичный человек, и я восхищаюсь этим его качеством.

Больше мы это не обсуждали. Но я задумался о госпоже Хо. Глядя на нее, я вспомнил, что надо предоставить Цветочку свидетельства ее смерти.

Госпожа Хо прожила долгую и прекрасную жизнь, вокруг нее всегда были достойные мужчины, о которых другие женщины могут только мечтать. Но сейчас она мертва, и Цветочек должен подтвердить ее смерть, когда вернется в Пекин. Как ему это сделать? В семье Хо сейчас бардак, они захотят увидеть тело главы, чтобы похоронить. Но, хоть старушка и была худенькой, вынести ее для нас будет трудно.

Возможно, я не смогу предоставить семье ее тело целиком. Но какую-то часть ведь забрать можно?

Это же очевидно! Вот только я не смогу отрезать ей голову.

Интересно будет посмотреть на лица людей из семьи Хо, когда им предъявят ее отрезанную голову. Но ведь они хотят увидеть "доказательства смерти". Они же не будут сердиться, если этим доказательством будет голова?

И вообще, традиции в семьях даому достаточно жестокие, отличные от обычных семей. Цветочку нужно это "доказательство". Можно не показывать всем, лишь старейшинами, которые потом сами расскажут семье, как и что произошло.

Но сколько бы я не думал, собраться с духом и сделать это у меня не получалось. Несколько раз поклонившись мертвой госпоже Хо, я забормотал: "Бабушка, вы ведь понимаете, что я хочу сделать? Вы ведь хорошо относились к Цветочку. У меня действительно нет другого выхода. Если вы не против, просто не двигайтесь."

Закончив говорить, я внимательно посмотрел на труп, который так и не пошевелился. Я поблагодарил: "Спасибо, бабушка. Скажу вам по секрету, что мой дед любил вас больше всех. Если он вам все еще нравится, пожалуйста, дождитесь своих похорон. Тогда вы сможете увидеть моего деда. Но прошу — не ругайтесь с моей бабушкой."

"Ну ты и трус, предал свою бабушку, чтобы ублажить труп, — начал ругаться Толстяк. — А вдруг твой дед на том свете, кроме твоей бабушки еще трех жен и четырех наложниц завел. Отправишь туда старуху — и такое кровавое месиво будет."

"Там я в любом случае ничего сделать не смогу, — оправдывался я. — Но среди людей рек и озер приняты всякие разборки." Однако, что бы я не говорил, почему то чувствовал себя настоящим мудаком. Достав нож, я приставил его к горлу госпожи Хо, закрыл глаза, стиснул зубы. Потом не выдержал и отвернулся: "Толстяк, у меня для тебя работа есть. Я дам тебе шестьсот тысяч."

Толстяк в сторонке копался в вещах и сразу отреагировал на предложение: "А чего это ты такой добрый и вежливый стал? Говори, что за работа, если не пыльная, я тебе скидку сделаю."

Я выпалил: "Надо бабушке голову отрезать."

Толстяк ошалело вытаращился: "Ты спятил что ли? Понимаешь, что с тобой за это Сюсю сделает?"

Я объяснил ему, зачем это надо. Толстяк задумался и сказал: "Я никогда такого не делал. Ну да, я даому, но даже чужие трупы не осквернял. А этот труп я знаю... Нет, я не могу это сделать."

Я вздохнул: "И что мне делать? Придумай другой способ."

Толстяк еще немного подумал и предложил: "Восемьсот. Восемьсот тысяч — и я это сделаю!"

Примечания переводчика

(1) Техника дыхания черепахи (龟息法 , гуйси фа) не такой уж и легендарный способ. Да, вокруг методики ходят разные предания: тайное искусство даосов за семью печатями, способное сделать человека бессмертным. Но, скорее всего, эти сказки придумывают тренеры с целью привлечения клиентов. На самом деле эта дыхательная методика пришла в Китай из йоги: кевала кумбхака, внутренняя остановка дыхания. В ее основе лежит не столько контроль дыхания, сколько максимальное увеличение концентрации самоконтроля за физическим состоянием. Технику давно используют военные для оптимальной задержки дыхания при стрельбе из снайперской винтовки и для длительных погружений. Элементы таких тренировок довольно эффектно показаны в китайском сериале "Слава спецназа".