Мы упорно шли вперед, ища выход из этой засыпанной снегом долины и, наконец, нашли удобное для подъема место. Осторожно расчищая киркой снег, я находил точки опоры, куда поставить ногу. Ночевать пришлось на скале, выбрав относительно устойчивый выступ. Только к полудню следующего для мы добрались до вершины тридцатиметровой скалы.

И, даже не передохнув, продолжили путь. Я шел за Молчуном след в след. Кажется, к сумеркам мы преодолели не больше двадцати километров. Следы таяния снега были повсюду. Молчун иногда останавливался, прислушиваясь, ощупывал заледеневшие скалы и, наконец, нашел расщелину, скрытую в снегу.

С наступлением темноты похолодало намного сильнее, чем я ожидал. Пройдя ущелье, мы добрались до пещеры с теплыми источниками, где когда-то давно отдыхали, разожгли огонь и сварили суп.

Однако, аппетита у меня не было. Я заметил, что и Молчун всю дорогу почти ничего не ел. Отдохнув немного в пещере, мы пошли дальше. Я уже понял, куда направляется Молчун: к бронзовым вратам. Это место в свое время настолько потрясло меня, что не хотелось снова туда попасть.

Но очевидно, что это конечная цель Молчуна. Насколько я помню, из этого ущелья к вратам ведет кратчайший путь, и нет необходимости снова проходить через Небесный дворец.

Я вспомнил птиц с человеческими лицами и задумался, как дела внутри обстоят сейчас. Ночью мне приснился сон, будто мы уже пришли к бронзовым вратам. Молчун попрощался со мной и зашел внутрь, оставив меня одного. А когда я обернулся, собираясь уходить, за моей спиной оказалась целая толпа этих чудовищных птиц. Их жуткие взгляды напугали меня — и от этого испуга я проснулся. Как оказалось, Молчун и не ложился спать, он сосредоточенно разбирал свои вещи.

Я спросил его, что он делает, и он ответил: "Отбираю то, что может тебе пригодиться на обратном пути."

"А как же ты?" — растерялся я.

"Здесь все не имеет значения, я уже близок к концу своего пути, и могу обойтись без лишних вещей, как новорожденный ребенок, — объяснил он. — Но тебе дальше идти не надо, слишком опасно."

Я онемел от удивления, увидев, что Молчун достал из рюкзака два полупрозрачные нефритовые печати. Взвесив их в руках, одну он протянул мне.

"Раз уж дошел сюда, думаю, ты имеешь право кое-что знать, — сказал он. — Эту печать забери с собой, мне нужна только одна."

"Откуда у тебя две?"

"Госпожа Хо отдала, — ответил Молчун. — Еще до того, как вы узнали о первой."

"А для чего она?" Я сразу решил задавать вопросы по делу, мне уже не так важно, как именно ему досталась лишняя печать.

Молчун ответил: "Это ключ от бронзовых врат."

Я забрал печать, а он продолжил: "Если поднести печать к вратам, они сразу откроются. Через десять лет, если ты все еще будешь помнить обо мне, можешь взять ее, прийти сюда и открыть врата. Возможно, я все еще буду там."

"Что именно находится за этими вратами? — спросил я. — Зачем тебе идти туда?"

" Я не могу объяснить, что это за место, — ответил он. — Могу лишь рассказать о давнем соглашении. Много лет назад мои предки воспользовались древними знаниями и нашли то, что мастера называют вратами девяти небес(1). Реликвией семьи Чжан является древнее сакральное знание, и каждое поколение получает особые навыки, чтобы сохранить его в тайне. Главной целью всех членов семьи Чжан является неприкосновенность родовой усыпальницы, терема семьи Чжан. Но только патриархи знают о том, что скрыто в усыпальнице, и по какой причине это должно оставаться сокрытым. Эта тайна очень древняя, ее получили первые прародители семьи. Но сейчас уже никто не знает, в чем заключается ее суть. Все последующие поколения знали лишь, что эта тайна существует, и ее надо во что бы то ни стало сохранить от всего мира. И еще известно, что для сохранения древней тайны требуется соблюдать определенный временной алгоритм. Сейчас настал тот самый момент, когда требуется принять необходимые меры.

После того, как семья Чжан ослабела, старейшины собрали девять старых семей, надеясь использовать их навыки и опыт, чтобы продолжить дело своей семьи. Тогда мы заключили соглашение, что все девять семей в равной мере будут нести ответственность за хранение этой тайны. Но впоследствии ни одна из семей не выполнила своих обязательств."

"Основа этой древней тайны, которую я должен защитить от непосвященных, находится за бронзовыми вратами. И, чтобы сохранить эту тайну, мне понадобится время. Я уйду за бронзовые врата на десять лет. И буду ждать, когда придет мой преемник."

"Почему никто из девяти семей не выполнил соглашение?"

"Потому что за последние сто лет за выполнением соглашения следили люди семьи Чжан. Но семья ослабела, среди нас не оказалось того, кто смог бы войти во врата. По соглашению нас должны были заменить люди девяти семей: по очереди охранять врата и тайну, скрытую за ними."

"Но они не сделали этого?"

Молчун кивнул: "Я — последний Чжан Цилин из семьи Чжан. И это мой долг — охранять врата всю оставшуюся жизнь. Но, поскольку ты пошел за мной, я могу тебе сказать, что через десять лет, если ты еще будешь об этом помнить, ты можешь открыть врата и сменить меня."

"Постой!" Пытаясь осмыслить услышанное, я некоторое время усиленно соображал, а затем спросил: "Ты хочешь сказать, что люди девяти семей должны охранять врата поочередно. Но до сих пор эта обязанность лежала только на людях из семьи Чжан?"

Молчун кивнул, и я задал другой вопрос: "Тогда, если следовать старому соглашению, чья очередь охранять врата? Кто из девяти семей должен быть там сейчас?"

"Ты," — ответил Молчун.

"Я?" — я остолбенел. — Хочешь сказать, что это не ты, а я сейчас должен войти в бронзовые врата на десять лет?"

Молчун кивнул. Я открыл рот, желая сказать, что все понял. Но он вдруг протянул руку к моему затылку, прижал — и я потерял сознание.

Это был последний раз, когда я видел Молчуна. Очнулся я в полном одиночестве. Ничего не напоминало о том, что он был здесь, кроме оставленной мне нефритовой печати.

Я судорожно стал искать проход к бронзовым вратам, но обнаружил, что его нет. Точнее, проход был, но его перегораживал камень.

Я вспомнил: в прошлый раз, когда Молчун полз по этому проходу, мне на мгновение показалось, что он исчез. Возможно, он тогда активировал какой-то механизм, перекрывавший один тоннель и открывавший другой. И мы в тот раз пошли другим путем.

Я пробыл в пещере три дня, все еще надеясь, что он вернется. И лишь когда метель закончилась, осознал, что надежды нет.

Про обратную дорогу мне сказать нечего.

Вернувшись в Ханчжоу, я не сразу пошел домой, а отправился на берег Сиху. Прогуливаясь там под моросящим дождем, я перебирал в памяти все, что пережил за эти годы, вспоминал всех, кого потерял, и чувствовал, как на меня наваливается безмерная усталость.

Не знаю почему, но я не мог сдержать слез. Вернувшись в магазин я испытал странное чувство, словно вернулся в то время, когда ничего этого еще не случилось.

Я всегда считал, что у меня останется хоть что-то после всего пережитого. Но, вопреки моим надеждам, не осталось ничего.

Одно я знал точно. Нельзя останавливаться. Надо идти вперед. В конце концов, у меня есть еще десять лет.

Примечания переводчика

(1) 九门, Цзюмень. Чаще всего так называют известную достопримечательность Пекина, девять городских ворот. Но есть еще и мифологический термин "девять небесных врат". Судя по всему, весь мифологический сюжет "Записок" строится вокруг этих врат. Первое: они соотносятся с восемью вратами Цимэнь Дуньцзя и одним из божеств этой философии — духом девяти небес Цзю Тянем, отцом множества предметов, покровитель воинов-стратегов. Второе: сами девять семей даому (пусть это и совсем не мистическая организация, но она имеет прямое отношение к девяти небесным вратам). В книге мифология и реальность переплетены настолько, что девять небесных врат и девять семей читаются, как синонимы. Причину Молчун как раз и объясняет У Се.