"Это вход в гробницу? — Толстяк чуть не задохнулся, касаясь ворот. — Это действительно врата в гробницу!"

"Похоже, так усыпальница семьи Чжан выглядела в самом начале. Возможно, тогда она была не теремом, а обычной гробницей, построенной по канону. Позже, когда Янши Лэй надстроили деревянный терем, эту часть сохранили потомки первых Чжанов. Это так называемый подземный дворец усыпальницы. И здесь должны покоиться старейшины семьи Чжан!"

"Хреново. Получается, если мы туда войдем, это будет равносильно взлому?"

"Ты что, боишься?" — усмехнулся я.

"Нет, я взволнован, — ответил Толстяк. — Ты только подумай, сколько наших братьев мечтали и не имели возможности войти в гробницу "старых ковшей". А мы с тобой попадем туда. Это как вернуться в давно покинутый отчий дом. Разве не круто? Хоть мы и пришли сюда не ради хабара, который позволит прожить в достатке до самой смерти. Но сам факт посещения этой гробницы — лучшее, о чем я мог мечтать."

Мне показалось, что Толстяк хотел еще что-то сказать, но не решился, поэтому я подыграл ему: "Все в порядке, офицер Моцзинь, пожалуйста, будьте первым, но сначала найдите выход. В следующий раз я найду тебе еще несколько подходящих гробниц, чтобы ты смог потешить свой азарт даому."

"Нет, не надо. Не слушай меня, после всего, что с нами случилось, я на самом деле немного робею. Пока бродил тут с тобой, дал себе слово, что вернусь домой и открою лавку по продаже пекинской капусты."

Терем семьи Чжан, откуда мы пришли, формально усыпальницей не является. Но здесь совсем другое дело: когда я зашел сюда, меня охватил благоговейный трепет. Это подлинная гробница семьи Чжан, здесь лежат старейшины, опыт и могущество которых мне даже сложно представить. Если мы собираемся побеспокоить их покой, надо проявить уважение. Сначала мы склонили головы перед вратами. Затем я предложил Толстяку воскурить сигареты, чтобы были соблюдены все традиции.

Таковы древние правила северных даому. Каждый, кто входит в гробницу, должен воскурить благовония, чтобы хозяева знали: он бедняк, его жена больна, семью грабят сильные мира сего. Поэтому ему приходиться беспокоить покой усопших, полагаясь на удачу. Он делает это ради выживания, и очень хочет получить прощение от владельца гробницы.

Толстяк был весьма убедителен, рассказывая, что потомки семьи Чжан уже не так хороши, как их старейшины, а наш брат так и вообще похож на GPS, у которого батарейка села. Мы теперь не можем найти дорогу назад, заблудились... ну и еще много слов в таком же духе.

Свои часы я потерял, и не знаю, сколько времени прошло. Но внутри терема мы пробыли достаточно долго. Если как можно быстрее не выйдем наружу, защитный механизм снова может сработать. Поэтому, я поторопил Толстяка.

Толстяк ответил: "Да, да, я все сказал, осталось только благовония воскурить. Младший брат здесь уже один раз проходил, думаю, предки не будут возражать."

"Будут или нет, позже узнаем, — сказал я. — Ты можешь зажечь сигареты вместо благовоний, но не вздумай их сам курить."

С тех пор, как мы спустились, кашель Толстяка стал слабее, и я немного успокоился. Может, он прав, и кровавая мокрота — всего лишь защитная реакция организма(1).

Толстяк отмахнулся: "Не переживай, не знаю, что нас ждет впереди, но впредь буду серьезно относиться к своему здоровью. Однако, когда будешь курить, оставь и мне пару затяжек."

"Хватит болтать попусту, — оборвал его я. — Делай, что собирался."

Закончив с "благовониями", Толстяк пошел к каменным вратам, толкнул их несколько раз, но безуспешно. Что-то с другой стороны мешало открыть створки. Я заглянул в щель между ними: это был блокирующий камень(2).

"И как нам их открыть?" — спросил я.

Толстяк кивнул и достал из рюкзака странный крюк. Не знаю, откуда он взялся, возможно, был среди снаряжения людей госпожи Хо. Толстяк вставил крюк в щель между створками, пытаясь сдвинуть камень с той стороны.

Блокирующий камень — очень известный механизм, запирающий двери гробницы автоматически после того, как похоронная процессия покинула ее. Современные археологи часто не понимают принципа действия этого механизма, поэтому используют силу, чтобы взломать врата. Только потом они понимают, что окончательно повредили древний механизм, но уже поздно. Младший брат и остальные пришли с той стороны и видели блокирующий камень, потому не повредили его. Но врата закрылись за ними, и с этой стороны их не так-то просто открыть.

Толстяк, похоже, не особенно хорошо владел инструментом. Врата не поддавались, как он ни старался. "Братан, тебе явно опыта не хватает!" - сказал я. В ответ Толстяк начал ругаться: "Блять, это из-за тебя в последнее время я не имею возможности практиковаться в деле. Ты с собой таскаешь таких спецов, что у меня просто нет возможности проявить себя. Знаешь ли, до того, как я связался с тобой, я вскрыл столько императорских гробниц, сколько тебе во сне не привидится."

"Тогда ты должен меня поблагодарить за то, что я помог тебе получить бесценный опыт у мастеров?"

"Чушь собачья! У меня достаточно знаний и опыта, мне не хватает денег. Я не путешественник, который от нечего делать слоняется по древним захоронениям. Я хочу, чтобы мои труды приносили хоть какой-нибудь доход."

Пока он возмущался, створки раздвинулись. Я налег на одну из них, и врата, наконец, распахнулись.

Мы стояли в начале огромной каменной дороги, терявшейся впереди в кромешной тьме. Включив фонари, мы чуть соревнование не устроили, кто быстрее увидит что-нибудь важное. Это не было похоже на обычный могильный коридор — никаких украшений, росписей, статуй, какие я обычно видел в таких местах. Этот коридор был похож на обычный тоннель в горе, просто очень большой.

На лице Толстяка мелькали смешанные чувства: счастье и волнение, он явно не понимал, о чем я думаю, и радостно сообщил: "Могильный коридор, бля, это радует больше, чем дорога к собственному дому."

"Похоже, семья Чжан использовала старую гробницу в качестве фундамента! Терем семьи Чжан наверху — одна из самых гениальных работ Янши Лэй, но здесь все сделано из камня. Похоже, проект в целом виде гораздо сложнее, чем сам терем семьи Чжан, — сказал я. — С таким каменным основанием сейсмоустойчивость терема намного выше, чем с обычным фундаментом."

Могильный коридор был пуст и, скорее всего, скрытых механизмов там нет. Толстяк тоже так думал, напомнив, что младший брат уже проходил здесь. Даже если тут были ловушки, он их обезвредил. Вообще-то система безопасности древнего терема семьи Чжан весьма оригинальная. Здесь совсем нет ловушек, только защитный механизм, выпускающий концентрированную щелочь. Однако, этот способ оказался самым действенным среди всех, которые мне довелось видеть.

Мы пошли вперед, освещая фонарями дорогу. С воздухом тут все было в порядке: мы оба дышали глубоко, но никаких неприятных ощущений не было, а боль в груди из-за действия щелочи почти исчезла.

Здесь в стенах не было милото. Ощупав камень, я убедился, что это обычная горная вулканическая порода. Возможно, это место строилось в том числе и для защиты от монстров из камня.

По обе стороны каменной дороги проходили дренажные канавы, похожие на те, что были в подводной гробнице на Сиша. Возможно, впереди они соединялись с дренажной системой, расположенной на самом нижнем уровне гробницы. Но, кажется, вода по ним не текла уже очень много лет. Может быть, в древности в Банае осадков было гораздо больше, чем сейчас? Или строительство гробницы и терема семьи Чжан нарушило систему грунтовых вод? Впрочем, причина не важна, для древнего сооружения это очень хорошо.

Через метров шестьдесят могильный коридор свернул. За поворотом в стенах по обе стороны было выдолблено множество ниш и пещер, где стояли гробы. В целом это было похоже на планировку верхних этажей в тереме, но здесь гробы были каменные. Выглядело это не слишком роскошно. Очевидно, на заре своей истории семья Чжан придерживалась каноничных традиций и использовала саркофаги для захоронений.

На стенах тут были и тексты. Толстяк хотел прочитать, но я его остановил.

Мы не пропускали ни одной подсказки, пока искали младшего брата. Но теперь он с нами. И сейчас у меня одно желание: поскорее сказать семье Чжан и ее терему "bye-bye".

Но Толстяк не сдавался: "Да ладно, давай почитаем. В этих иероглифах должно быть что-то об истории семьи Чжан, об их происхождении. И погребальные предметы в саркофагах должны быть ценными. Давай хоть один откроем, нельзя же совсем ничего не взять!"

"Разве не ты только что говорил, что тебе для полного счастья достаточно просто побывать здесь? Почему снова за старое взялся?"

"Прикосновение к истокам нужно, чтобы не забывать свою историю, — Толстяк покачал головой, раздумывая над моими словами. — Забудь. Возможно, тебе не стоит шарить по саркофагам. Слушай свое сердце и продолжай идти своей дорогой."

Я не выдержал: "Хватит херней страдать! Когда выйдем отсюда, если тебе так нужны деньги, я отдам сбережения третьего дяди!"

Толстяк отступился: "Да брось! Я не могу позволить себе вести себя, как тупой бандит! Просто господин Толстяк все еще хочет прожить хотя бы несколько лет достойно, самостоятельно заработав на хорошую жизнь."

Мы прошли еще метров тридцать, и вдруг дорогу нам преградил ряд огромных саркофагов, каждый размером с двухкамерный холодильник. Могильный коридор явно был погребальной дорогой для этих покойников.

Я пересчитал саркофаги, их было ровно шестьдесят. Толстяк задумался: "Кажется, далекие предки семьи Чжан были ненормально большими и толстыми, похожими на японских борцов сумо. И почему у нашего брата такая стройная фигура? Наверно, его измотали непосильными тренировками, чтобы не толстел."

Я объяснил: "Это саркофаги для совместного погребения, внутри место для двух тел. Обычно в таких хоронили любящих супругов."

Услышав это, Толстяк чуть не прослезился и заявил, что хотел бы такой саркофаг для себя и Юнцай. Но саркофаг в этом случае должен быть побольше, размером с платяной шкаф. Я ответил, что после его смерти Юнцай будет все еще женщиной в расцвете лет, и может выйти замуж еще раз шесть. Вдруг она захочет похоронить с собой всех своих мужей. Толстяк обиделся и стал ругаться, говоря, что мои мысли слишком грязные.

Я предложил ему больше не думать об этом. За этими саркофагами виднелись каменные врата, по обе стороны от которых ввысь уходили большие черные столбы. Оценив их толщину, я предположил, что они соединяют эту гробницу со зданием наверху и глубоко уходят в землю.

Каменные врата были приоткрыты, видимо, ими кто-то уже воспользовался. Я хотел сразу пройти через них, но Толстяк меня остановил, указав на столбы. Они были обвешаны лентами, прикрывавшими странную резьбу. При ближайшем рассмотрении резьба оказалась глубокими отверстиями в столбе, а лента раньше целиком была обмотана вокруг столба. Но сейчас она везде порвана, а столб с дырками напоминал беднягу, который по глупости наехал на криминального авторитета и был избит — эти дыры напоминали два заплаканных глаза.

Я обошел столб: лентой были заклеены многочисленные отверстия. Казалось, столб изъеден термитами, проделавшими входы внутрь. Я хотел оторвать ошметок ленты над одним из отверстий, но Толстяк снова меня остановил, сказав, что у кого-то была причина заклеить эти дырки, поэтому не стоит дурака валять.

Мы осмотрели столб еще раз, заклеили все отверстия скотчем из своих запасов, а затем осторожно толкнули створки ворот. В тот же миг я увидел, как приклеенный скотч прогнулся, словно внутри столба резко упало давление воздуха.

Это выглядело странно, я не знал, что последует дальше. Может быть, откуда-то вылетит множество отравленных стрел, и мы умрем, утыканные ими, как ежи. Вспомнилось, что здесь уже был механизм, активирующийся изменением давления воздуха, сделанный весьма хитро и искусно.

Створки врат распахнулись не до конца, и мы бочком протиснулись через них, быстро осветив все углы. За вратами была каменная камера.

Примечания переводчика

(1)"Кровавая мокрота — всего лишь защитная реакция организма." У Се и Толстяк сильно ошибаются. Думаю, такое наплевательское отношение к кровохарканью — дань литературной моде "санься". Одно из характерных средств выразительность — кровь горлом у главного героя. В реальности же защитными функциями обладает капиллярное кровотечение. А вот артериальное и венозное (повреждение крупных сосудов), легочное и бронхиальное — это не шутки. Но "Записки" — это все-таки ближе к "санься", чем к настоящей фантастике и авантюрному роману. Поэтому пусть будет так.

(2) Блокирующий камень, 自来石, цзылай ши, дословно переводится как "автоматический камень", видимо, часть запорного механизма, автоматически запирающего врата, после того, как в них кто-то прошел. Что-то вроде современных петель-доводчиков с системой запора.