В небольшой кофейне Молчун и я выбрали столик снаружи. День был пасмурный, небо заволокло темными тучами, казалось, вот-вот хлынет дождь.

Он молчал, как всегда. Впрочем, я уже привык к его равнодушию. Заказав еду, я наблюдал, как он молча пялится на улицу.

Я уверен, что если не заговорю первым, он так и будет молчать до тех пор, пока не соберется уходить. Но и мне не хотелось первым нарушать тишину.

Минут пять мы просидели на холодном ветру, дувшем со стороны Сиху. Подали первое блюдо, я закурил и спросил: "Твои дела закончены?"

"Угу," — кивнул он. Я почувствовал, что сейчас он говорит чистую правду. В его глазах не было прежнего упрямства, только глубокое безразличие, но без ноток растерянности, как в те дни, когда он терял память. Это более глубокое и самодостаточное чувство, вроде абсолютного спокойствия.

"Все закончилось?" — спросил я.

Он повернулся ко мне: "Все кончено."

"Тогда что ты планируешь делать дальше? Есть место, куда бы ты хотел отправиться? Может, останешься в Ханчжоу?" — спрашивая это, я сразу практично задумался о ценах на недвижимость. В последнее время в Ханчжоу они значительно выросли. И если этот бедолага решит прикупить здесь жилье, то ему придется просить у меня в долг! Не знаю, куда он девал свои немалые заработанные деньги, но я никогда не видел крупных купюр в его карманах. А у меня, блять, на покупку квартиры денег не хватит. Если он заговорит об этом, надо будет убедить его снять жилье, а не покупать.

"Мне надо вернуться туда, где я должен быть," — ответил он.

"И где это место? Далеко?" Он взял палочки, молча набил рот и кивнул.

"Тогда зачем ты здесь..." Он редко позволял говорить с ним вот так, по душам, и я чувствовал себя не в своей тарелке, опасаясь сказать лишнее. Приходилось следить за словами и обдумывать вопросы.

"Я здесь, чтобы попрощаться с тобой, — ответил он. — Все кончено. Я много думал о своем месте в этом мире. Кажется, единственное, что я смог здесь найти — ты."

"Все в порядке. Ты в будущем можешь всегда мне позвонить или написать. Ты вроде не умеешь печатать электронные письма, но простое, на бумаге, написать сможешь? — предложил я. — В современном мире большие расстояния — не преграда для общения."

Он не ответил и продолжил есть.

Движения Молчуна были невероятно легкими, словно палочки и еда сделаны из воздуха. Наверно, это из-за особых тренировок кистей рук, он очень четко контролирует каждую, даже самую маленькую мышцу. Раньше, когда нам доводилось оказываться за одним столом, вокруг были другие люди, и я не обращал внимания на эту особенность. Но сейчас чувствовал себя странно и неуютно.

За столиком повисла тишина, и я вдруг затосковал, что рядом нет Толстяка. Оказывается, причина, по которой мне всегда было комфортно в обществе друзей — его умение разрядить любую обстановку, даже не говоря ни слова. Но сейчас, когда нас только двое, я просто не знаю, что делать.

"Скажи мне, куда ты пойдешь? Мы же столько пережили вместе, значит, должны оставаться друзьями. Просто давай поддерживать связь друг с другом, — я запнулся и продолжил спустя мгновение. — Если тебе что-то нужно будет, просто скажи мне. Я все еще могу поддержать тебя в любой ситуации."

"Я ухожу на Чанбайшань," — ответил он.

"О! Там же очень холодно, — задумался я. — Лучше прекрасный Цзяннань, там хорошо выражена смена времен года, и довольно мягкий климат."

"Я могу уйти только туда," — безапелляционно ответил он, опустив палочки для еды.

После этих слов у нас не осталось тем для разговоров. Мы продолжили есть в полной тишине, но меня это больше не смущало. Наконец, Молчун положил палочки справа от тарелки, взглянул на меня и коротко сказал: "До свидания."(1)

Он встал, взял свой рюкзак и пошел вниз по улице. Удивленный, я крикнул ему вслед: "Мы же еще не доели!"

Но он ушел. Выкурив подряд несколько сигарет, я встал, вышел на улицу и увидел, как он медленно уходит прочь по улице Гушань(2).

Вернувшись обратно и сев, я задумался: что за дела? Неужели у него нет денег, чтобы оплатить еду в кафе, и он стесняется этого? Раньше мы много раз обедали также, и у него тоже не было денег. Но он вел себя иначе, и точно ничего не стеснялся. Припоминая недавно сказанные им слова, я вдруг осознал, что в них был некий странный необъяснимый смысл.

"Я здесь, чтобы попрощаться с тобой... Все кончено.... Я много думал о своем месте в этом мире. Кажется, единственное, что я смог здесь найти — ты."

Я вдруг встал со своего места и вспомнил о его привычке внезапно исчезать в неизвестном направлении.

Но раньше он уходил, не говоря ни слова. Он даже в Банае ничего особенного не сказал, расставаясь с нами. Прощание — не метод человека, привыкшего профессионально исчезать. Он проехал тысячу миль только для того, чтобы сказать мне "до свидания".

И это необычное прощание означает, что нынешний его уход отличается от предыдущих.

Плохое предчувствие появилось у меня так резко, что я не мог усидеть на месте, словно в стуле были тысячи иголок. Ему не нравится этот город? Ему надоели друзья? Нет! Неужели, он хочет покинуть этот мир?

"Чанбайшань?" Я швырнул на стол деньги, крикнув официанту прислать сдачу в магазинчик по соседству с "Силин Иньше", схватил одежду со спинки стула и бросился за ним.

Добежал до улицы Бэйшань(3), весь взмок, но Молчуна не догнал. Здесь проезжает много свободных такси, он запросто мог уехать на машине.

Вернувшись в свой магазин, я спешно упаковал самое необходимое и на бегу крикнул Ван Мэну: "Я уйду ненадолго."

Он сразу побледнел и схватил меня за руку, пытаясь остановить. Я удивился такой реакции, и он объяснил: "Босс, каждый раз, когда кто-то вот так приходит в магазин, а вы потом в спешке уходите, то пропадаете надолго. Очень надолго. Вы должны оставить мне подробные указания."

Кажется, у меня нет времени что-то подробно объяснять. Поэтому я быстро протараторил: "Если кто спросит, скажи, что я уехал ненадолго отдохнуть, и оставил тебя главным. Наше дело достаточно большое, но не застрахованное, поэтому я никуда не денусь. Обо всем расскажу, когда вернусь."

"Вы действительно вернетесь?" — неуверенно переспросил Ван Мэн.

Я удивленно поинтересовался: "Почему ты спрашиваешь?"

Он, смущаясь, ответил: "Разве вы не говорили, что больше никогда не отправитесь бродить, где попало? Обычно в кино все герои, уходящие на покой, возвращаются в дело, когда случается что-то плохое, и часто погибают. Босс, вы должны быть очень осторожны."

Успокаивая, я погладил его по плечу, а сам подумал, что я, сукин сын, слишком много лишнего говорю в его присутствии. Не обращая внимание на его сопротивление, я выбежал прочь.

У Молчуна нет документов, поэтому самолетом он улететь не сможет. Скорее всего воспользуется поездом или автотранспортом. Поймав такси, я сразу же проверил все железнодорожные рейсы и понял, что это не вариант. Ближайший рейс в Цзилинь отправляется поздно ночью. Более вероятно, что Молчун не будет ждать и воспользуется автобусом дальнего следования.

Я попросил таксиста отвезти меня на междугородний автовокзал. Даже если сразу не найду его там, то могу проверить железнодорожную станцию. В любом случае где-то найду, не уйдет же он из города пешком. Кажется, мой план безупречен.

Добравшись до автовокзала, я опешил от количества людей там. Неужели сейчас сезон путешествий? Протискиваясь через толпу, я, казалось, несколько раз замечал знакомый силуэт, но когда догонял, понимал, что ошибался.

Потом я бросился к перронам, откуда отходили автобусы, но и там никого не нашел. Вспотев так, что одежду можно было выжимать, я задумался: неужели я обогнал его на такси и приехал первым? Действительно, если денег у младшего брата нет, как он мог машину взять? Значит, пошел пешком. А если так, то он только добрался до перекрестка Янъань.

Сделав с десяток кругов по автовокзалу, я осознал, что найти одного человека в такой толпе невозможно. Мне пришло в голову проверить расписание автобусов. И лишь тогда понял, что в Цзилинь отсюда рейсов нет, слишком большое расстояние. Успокоившись, я решил, что единственной возможностью теперь остался поезд. И в этот момент увидел Молчуна в салоне отходившего автобуса.

Я ахнул: куда еще он может отправиться, кроме Цзилиня? Спросил у контролера на перроне, и тот ответил, что отошедший автобус направляется в Пекин.

Блять, как я об этом не подумал. Ему не важно место назначения, главное — двигаться в нужную сторону. Сначала сесть в автобус, направляющийся на север, а потом подумать, как добраться до конечной точки. Это логика Молчуна. Все его действия понятны лишь ему, и они часто не имеют ничего общего с нормальной логикой.

Я бросился к выезду на шоссе. Но он был слишком далеко от зала ожидания и перронов. Когда я оказался там, то увидел лишь далекий свет габаритных огней автобуса. Тяжело дыша, я пытался успокоиться. Бля, не верю: я, коренной житель города, упустил человека, который всю жизнь провел в глухомани!

Взяв такси, я вернулся домой, где Ван Мэн уже успокоился и играл в "Сапера"(4). Когда я вошел, он от испуга чуть со стула не упал.

"Босс, в этот раз вы слишком рано вернулись!"

"Хватит херней страдать!" Я вышвырнул его из-за стола и забронировал себе билет на самолет. Затем просмотрел весь маршрут автобуса, на котором уехал Молчун, пометив для себя все остановки в пути и время следования, чтобы знать, где он может изменить свой маршрут. Записав это, я бросился в аэропорт.

Прилетел в Пекин часов на пять раньше прибытия автобуса. На автовокзале купил несколько чайных яиц(5) и съел их, ожидая приезда Молчуна. И все это время думал, как его остановить?

Свалить его сил не хватит. Я даже догнать его не смогу, если он убежит. В случае сопротивления мне с ним точно не справиться. Может быть, воспользоваться эффектом неожиданности: подкрасться сзади и... Подобрав кирпич, лежавший возле ларька с чайными яйцами, я взвесил его и посмотрел на продавца. Он был примерно такого же роста, как и Молчун, поэтому можно было хотя бы примериться.

И тут же представил, как в ответ на удар сзади Молчун пинает меня, и я отлетаю к стене. Он ведь очень осторожный, словно глаза имеет на затылке. Вероятность успешного нападения слишком мала. Кроме того, я ж могу удар не рассчитать. А если убью его? Меня посадят и, скорее всего, приговорят к расстрелу за убийство. И, если мы встретимся на том свете, как я ему все это объясню?

Может, снотворное?

Но я сообразил, что понятия не имею, как современные лекарства могут повлиять на человека с таким странным организмом. Однако, это может сработать. Сначала я сделаю вид чистой невинности и приглашу куда-нибудь перекусить, скажу, что нужно обсудить кое-что важное, и надеюсь на его помощь. Потом добавлю ему в чай снотворное, а когда он уснет, свяжу, позвоню Цветочку, попрошу машину и увезу в Ханчжоу.

В голове снова возникла картинка. Молчун игнорирует мое приглашение, я хватаю его за руку, он лягает меня, я отлетаю к стене....

Блин, у меня голова уже раскалывается, а подходящего способа так и не придумал. Даже если получится увезти его в Ханчжоу, надо ведь еще и удержать там. Если не соорудить для него прочную железную клетку, он запросто снова свалит в неизвестном направлении. Может быть, в психушку положить? Но он же не дурак, не думаю, что получится его заманить даже ко входу приемного покоя. А кроме того, появятся нежелательные свидетели: врачи и медсестры.

От одной мысли об этом мне стало нехорошо. Я понял, что не смогу никак изменить его решение.

Но я должен стараться изо всех сил. Правда... а вдруг он просто решил поселиться в деревне у подножья Чанбайшаня, чтобы каждый день смотреть на заснеженные вершины, покуривая старый хороший табак, и провести там всю оставшуюся жизнь до самой старости?

Не беда. Если так, то я просто выставлю себя полным идиотом.

Прервав свои размышления, я заметил, что продавец чайных яиц как-то странно смотрит на меня. Затем он поспешно закрыл свой ларек и ушел подальше. Может быть, у меня что-то с лицом? Я выбросил кирпич, приняв окончательное решение. Я просто попробую в последний раз. Если не получиться переубедить его, заставлять не стану.

Но никогда не смогу смириться с таким его решением! Я прождал на автовокзале всю ночь, и, когда ранним утром подъехал автобус, обнаружил, что Молчуна там нет.

Я смотрел, как пассажиры выходили из салона один за другим и уходили в здание автовокзала, долго оглядывал опустевший перрон и, наконец, убедился, что Молчуна там нет. Я поднялся в салон автобуса и, схватив водителя за грудки, потребовал сказать, куда делся его пассажир.

После долгих препирательств водитель, наконец, понял, о ком речь, и сказал, что Молчун сошел на полпути, когда они останавливались на заправке. Качая головой, я переспросил: "Вы уверены, что он именно покинул автобус? Может, он просто в туалете задержался, и вы не видели его возвращения?" Но водитель настаивал, что абсолютно уверен.

Я спросил, где находится эта заправка, затем нашел неподалеку интернет-кафе, открыл карты и все проверил. Рядом с этой заправкой есть небольшой городок, откуда уходит рейс до Эрдаобайхэ.

Я позвонил Цветочку, попросил организовать мне прямой рейс на автомобиле, оплатил ему все расходы и помчался в Эрдаобайхэ. Теперь я понимал, что недооценил младшего брата, который почти никогда не жил в городе. По-видимому, у него есть какая-то мистическая способность находить кратчайший путь к определенным местам. И не важно, где он этот путь ищет: в гробнице или в современном городе.

Праздная болтовня с водителем была прекрасна и немного успокаивала. На рассвете следующего дня я прибыл в Эрдаобайхэ. Увидев покинутый пассажирами автобус, я сразу же спросил местных, где место высадки, бросился туда. Мне, наконец, повезло. Я увидел идущего со мной в одном направлении Молчуна с рюкзаком на спине.

Догнав, я схватил его за руку. Он взглянул на меня с удивлением, но даже не спросил ни о чем, просто пошел дальше. У меня не было другого выбора, как собрать себя в кучу и следовать за ним.

Примечания переводчика

(1) "Положить палочки справа от тарелки" — ресторанный этикет в Китае требует по окончании еды положить палочки на специальную подставку для них, которая обычно ставится справа от тарелки.

(2) Гушань, 孤山 - гора неподалеку от Ханчжоу. Улица названа так не из-за направления, а в честь известного стихотворения "Дорога к Гушань", написанного поэтом Дон Сигао, родившимся в Ханчжоу.

(3) Улица Бэйшань — городская улица в районе озера Сиху длиной около трех километров, довольно живописная и популярная среди туристов из-за большого количества достопримечательностей.

(4) "Сапер" известная простенькая компьютерная игра, предустановленная почти во всем ОС Виндовс. Известна она тем, что в нее играли все пользователи компьютеров, когда совершенно было нечего делать.

(5) Чайное яйцо — популярный китайский фастфуд. Обычные куриные яйца, которые варятся в крепком чае со специями. Пикантной особенностью этой еды является скорлупа, которую специально растрескивают перед варкой, чтобы на белке остались красивые коричневые разводы.