Размеры этой камеры были самые обычные, каменные кирпичи не отшлифованные, никаких украшений и барельефов. Первой моей реакцией было искать выход, чтобы идти дальше, в то время как Толстяк занялся изучением обстановки внутри.

В помещении было много деревянных ящиков. Если не присматриваться внимательно, можно было подумать, что это небольшие гробы. И между ними стоял настоящий гроб, который показался мне странным. По виду он был обычным, но здесь ему совсем не место.

Ящики вокруг него были покрыты грязью, на полу следы от их перемещения. Такое впечатление, что сначала здесь были только они, а позже кто-то передвинул их, освободив в центре место для гроба. Вот только гроб установлен неправильно: криво и неровно, словно наспех.

Толстяка ящики очень заинтересовали, он несколько раз повторил, что надо хотя бы в один заглянуть, но я проявил твердость и не позволил ему заниматься любимым делом. Подойдя к гробу, я увидел разбросанные рядом инструменты непонятного назначения. Они были ржавыми, но при ближайшем рассмотрении оказались не древними, а изготовленными в наше время.

"Здесь кто-то побывал, но это не младший брат. И кажется, это случилось давно." Толстяк поковырялся носком ботинка в груде инструментов, и, рассмотрев их повнимательнее, я понял, для чего они: крепежи, подъемные рычаги, такелажные ремни для плеч — все это могло использоваться для переноски гроба.

"Должно быть, эти инструменты принадлежали археологам, которые побывали здесь в конце 70-х годов. Наверно, этот гроб не сюда несли, а отсюда."

Толстяк подобрал с пола какой-то инструмент, смахнул с него пыль и сказал: "Неужели этот гроб хотели вывезти отсюда?"

Я занялся осмотром.

Гроб сделан из дерева, углы обиты железом для большей прочности и защиты стыков. Его точно не пытались открыть, щель между крышкой и гробом выглядела нетронутой.

"С чего ты взял? — с сомнением спросил я. — В этом гробу, на первый взгляд, нет ничего особенного, и он все еще здесь!"

"Давай не будем гадать. Узнать, что было в голове у археологов из той команды — тяжкий труд, — ответил Толстяк. — В любом случае нам надо идти дальше. Если богам угодно, чтобы тебе открылась истина, то ты все узнаешь. Выбравшись отсюда, мы сможем в спокойной обстановке выяснить откуда и куда несли этот гроб."

"Подожди! — остановил его я, увидев странный рисунок на крышке гроба. — Где мы могли уже это видеть?"

"Действительно, где ты мог уже это видеть?" — Толстяк недоумевал.

И я вспомнил: "Такой же рисунок был на крышке гроба Чжан Цилина наверху. Может, этот покойник имел такой же статус в семье Чжан?"

"Если его упокоили здесь, внизу, то это скорее прародитель семьи Чжанов, самый первый, — Толстяк взглянул на меня, прищелкнул языком и схватил меня за руку. — Наивняшка, не торопись, я должен тебе кое-что напомнить."

"Что?"

"Может этот гроб быть основной целью той археологической экспедиции? И насколько вероятно, что это один из первых предков семьи Чжан? Если да, то не кажется ли тебе, что в этом гробу скрыто нечто важное? Я всего лишь предполагаю. Но подумай хорошенько, сколько раз в прошлом, оказываясь рядом с ответами на свои вопросы, ты вынужден был отступать. Есть большая вероятность, что выбравшись отсюда, мы уже никогда не сможем вернуться. Я пытаюсь думать как ты. Неужели ты не хочешь узнать, что там? Не хочешь заглянуть внутрь этого гроба?"

"А может, это ты очень хочешь его открыть?" — уточнил я.

Толстяк с серьезным видом покачал головой: "Нет, сейчас я просто хочу убраться отсюда без проблем. Но я помню, как тебя мучили вопросы без ответов. Так может, ответы находятся в этом гробу. Открой — и ты узнаешь все, что хотел. Наивняшка, это дело всего трех минут. Если ты хочешь найти истину, ты обязан попробовать."

Следя за выражением его лица, я понял, что он не шутит. И все, что Толстяк говорил, было правдой, даже его предположения весьма разумны.

"Ты прав, — взглянув наверх, я не заметил ничего опасного, ни движения, ни звуков, и сказал, — к черту сомнения, сделаем это. Откроем и посмотрим."

Вскрыть гроб без инструментов — дело сложное. Мы достали стержни взломщиков, но крышка была подогнана так плотно, что в щель тонкие стержни просунуть не получилось. В конце концов внимательный Толстяк посмотрел вниз и выругался: "Он перевернут! Гроб стоит вверх ногами. Эти недоумки совсем предков не почитают!"

Я тоже взглянул на основание гроба — точно, крышка внизу. Поскольку стены гроба параллельны друг другу, сразу не понять, где у него верх, а где низ, он будет выглядеть одинаково, как его не установи.

Прикинув свои силенки, мы с Толстяком поняли, что нам двоим гроб обратно не перевернуть. А в нынешнем положении крышку не снять. Толстяк посоветовал не волноваться, не рвать жопу, а проделать дыру в днище гроба!

Осторожно, чтобы не повредить сам гроб, мы железными стержнями стали пробивать дыру, которую потом можно было бы расширить. Толстяк действовал быстро и безжалостно, видимо, желая уложиться в обещанные три минуты, и вскоре дерево треснуло. Вставив стержни в трещину, мы поддели доски, стараясь расширить ее. Через некоторое время образовалась дыра длиной с руку, а шириной с бутылку кока-колы.

Толстяк просунул туда стержень и поковырялся, а я поторопил его: "Вытаскивай все оттуда, я хочу добраться до крышки и прочитать родословную."

Толстяку не впервой тащить все, что плохо лежит, а мне лень сейчас было оправдывать свое желание опустошить гроб. Он сунул внутрь руку по локоть, что-то ухватил и потащил наверх. Видимо, в процессе осознав, что именно удалось схватить, Толстяк заорал, как испуганный мул.

То, что он вытащил, оказалось рукой мокрой мумии.

"Чего орешь? Думаю, тебе не впервой такое видеть!" — пытался успокоить его я.

"Да не в этом дело! Ты на его пальцы посмотри!" — возбужденно ответил он.

Пальцы мертвеца были унизаны кольцами, мерцавшими странным светом. Это не было похоже на известные мне драгоценные минералы или металлы. И форма колец была странная. Совершенно точно, это не стиль Центральных равнин. Может быть, с запада или из Непала, вещи оттуда в то время были редкими, потому весьма ценными.

Ногти мокрой мумии были длинными, но не казались опасными. Толстяк снял кольца одно за другим и спрятал их в карман, заявляя: "Я прям чувствую, как эта рука меня благословляет. Хотя мне казалось, что семья Чжан не ставила богатство на первое место, они, как и младший брат, питались ветром и пили росу каждый день."

Я подумал, что это достойная плата за помощь младшему брату. Он настолько крут, что счета за звонки в отделение общественной безопасности о его исчезновениях гораздо больше, чем стоимость нескольких антикварных вещиц. Мы-то с ним друзья и не считаемся. Но я слышал, что оплата работы немого ламы из семьи Чжан невероятно высока, больше, чем цена концерта Чжоу Цзелуня(1), хотя лама Чжан и не поет песни.

Сняв последнее кольцо, прежде чем спрятать его, он показал мне: "Наивняшка, посмотри и оцени. Хотя бы примерно."

"Разве ты не говорил, что сейчас тебя вовсе не деньги интересуют?"

"К словам не придирайся. Я сказал, что ты должен открыть гроб и посмотреть, что там. Но я не обещал овец не трогать(2). Я обещал открыть гроб за три минуты, и потратил на овец всего несколько секунд этого времени. Это же нас не задержало."

Я взглянул на кольцо, это был нефрит, но его стоимость здесь определить невозможно. Поэтому я ответил: "Цена в пределах от мусора до сокровища национального значения. Когда выберемся отсюда, скажу точнее. Теперь мы может продолжить."

"Хватит болтать под руку, — пробурчал Толстяк, схватил мертвеца за руку и начал тащить тело из гроба. Когда из дыры в дне показалась голова, я не смог сдержать удивленного возгласа.

"Почему волосы у него такие длинные?" — спросил я, придя в себя. Копна волос была настолько объемной, что закрывала большую часть тела.

Толстяк глубоко вздохнул, притворяясь спокойным, и объяснил: "У древних обычай такой. Воины должны иметь длинные и густые волосы, которые будут развеваться на ветру во время боя. Ты что, дорамы не смотришь? Там все герои волосатые, любого сразу в рекламу шампуня Сассун(3) можно брать."

Я покачал головой и тихо возразил: "Знаю я. Но у древних воинов длина волос была меньше. На этих запросто хозяин повеситься мог. Ну или прыгать через них, как через скакалку."

Толстяк ответил: "Ничего странного, у мертвецов волосы еще долго растут после смерти."

Мне подумалось, что для такой длины эти волосы должны были расти сотню лет, и за это время превратиться в какую-нибудь херь неведомую! Стоп! Не надо больше об этом думать! Отгоняя жуткие воспоминания, я предложил: "Неважно все это. Давай поторопимся."

Толстяк сначала потыкал труп железным стержнем, чтобы убедиться, что он не превратился в цзунцзы. Не обнаружив ничего опасного, он тщательно обыскал тело и бросил его на пол. Этого оскорбления мертвец не пережил: его кожа словно оплавилась, тело развалилось на части, за несколько секунд под ним образовалась отвратительная лужа.

Мне это показалось проявлением неуважения, и я произнес извинения покойнику. Но Толстяк проигнорировал это соблюдение традиций, заявив: "Этот мертвец не ожил, значит, заслуживает обращения, как обычный труп. А обычным трупам извинения не нужны." Высказавшись, он включил фонарь и полез в гроб.

"В конце концов, это один из первых предков семьи Чжан," — напомнил я.

"Хватит чушь нести. Или ты уже нашел то, что искал?" — оборвал меня Толстяк.

Но в этот момент я понял, что с трупом не все в порядке. Вытащив Толстяка из гроба, я в ужасе сообщил: "Блять! Почему у этого трупа кровь зеленая? Может быть, это труп милото?" Изуродованное тело лежало на каменном полу, едва прикрытое одеждой, которая давно сгнила. Не могу представить, как она выглядела, когда была целой. Из трупа все еще вытекала жидкость, и она была жуткого зеленого цвета. Волосы скрывали все части тела, кроме широко открытого рта. Кажется, внутри мертвеца было слишком много жидкости, и лужа под ним до сих пор увеличивалась.

Такое я видел впервые, и был в ужасе, покрываясь холодным потом. Толстяк же просто отмахнулся: "Ничего особенного. Это же мокрая мумия, жидкости в теле смешались за долгое время с раствором для бальзамирования. Правда, не пойму, почему цвет зеленый?"

"Кости, — предположил я. — Внутри костей есть жидкость зеленого цвета, вероятно, костный мозг."(4)

Толстяк мгновенно отшатнулся, а наглое выражение с лица пропало. Удивительно, что такому беспринципному негодяю может стать не по себе просто от вида зеленой отвратительной жижи.

Я похлопал его по плечу и спросил: "Не хочешь придумать объяснение этому явлению? Или можешь предложить, что нам делать?"

Толстяк пробормотал: "Не шути, сейчас не время для шуток. Мне вспомнился случай из прошлого, думать о котором мне невыносимо!"

Делая вид, что сочувствую, я спросил: "А что случилось? Что-то с твоей престарелой любовницей?"

"У кого что болит... В вашей семье явно проблема с престарелыми любовницами! — возмутился Толстяк. — У меня был очень хороший друг. И он выглядел точно так же, когда умер."

Толстяк, приставив к груди трупа железный стержень на всякий случай, попытался убрать волосы с лица и шеи. И мы увидели ошейник.

"Ну точно!" — пробурчал Толстяк.

"Говори быстрее, у нас еще дела есть!"

"Этот человек умер от сильного трупного яда. Смерть этого предка семьи Чжан страшная, трагическая. Его напоили специальным снадобьем и заживо похоронили. После этого появились признаки изменения, он стал ожившим мертвецом. Зеленая жижа — это результат соединения трупного яда, которым этот человек был отравлен, и жидкостей внутри костей, такое возможно, только если отравленного хоронят заживо. Тогда трупный яд оказывается как бы запечатанным в костях, — поеживаясь, рассказывал Толстяк. — Мне уже доводилось видеть такой ошейник. Его надевают на мертвецов, чтобы те не оживали. Смотри, сколько на этом ошейнике нефрита."

"Еще какое-то опасные моменты есть?" — уточнил я.

Толстяк покачал головой: "Нет. Наверное, нет. Даже если он стал цзунцзы, то он неподвижный цзунцзы. Но я опасаюсь, что эта жижа может быть опасной. Возможно, из-за испарений у нас могут быть проблемы. Мы и так уже надышались щелочью, наши легкие сейчас не в лучшем состоянии, даже мелочь может оказаться фатальной. Однако, если мои выводы верны, то это не Чжан Цилин."

"Почему ты так решил?"

"У этого человека кровь обычная. Чжан Цилин не отравился бы трупным ядом."

"Тогда почему рисунок на гробе такой же, как у Чжана Цилина?" — задумался я.

Толстяк предположил: "Может, этот рисунок означает не личность покойника, а обстоятельства его смерти, например, связанные с трагическими событиями."

Что толку обсуждать, ведь мы не знаем, что происходило в этой странной семье в то время.

Я огляделся. На дороге, которой мы пришли сюда, не было никаких следов перетаскивания этого гроба. Но его определенно вынесли изнутри, чтобы доставить наверх. И делали это не аккуратно, в спешке. Такая работа требует хорошего снаряжения и больших затрат. Судя по беспорядку вокруг, к этому гробу не относились как к чему-то важному. Тогда зачем было прилагать для его доставки наверх столько усилий?

"Наивняшка!" — позвал меня Толстяк, который так и остался стоять позади. Я, обернувшись, спросил: "Что ты там делаешь?"

"Я был неправ, — пробормотал он. — Эта штука все еще опасна." Взглянув на труп, я увидел, что вся его кожа покрыта волосами длиной в несколько дюймов, от чего он стал похож на большого ежа.

Примечания переводчика

(1) Чжоу Цзелунь,周杰伦Джей Чоу, тайваньский музыкант, пик популярности которого пришелся на 1979 год.

(2) "Обещал овец не трогать" — идиома, обозначающая "брать то, что плохо лежит."

(3) Имеется в виду известная марка шампуней от Видала Сассун. В России тоже была популярна, но больше благодаря слогану из рекламного ролика "Видал Сассун вош ин гоу", который по-русски звучал весьма неоднозначно.

(4) В оригинале У Се говорит о костях и костном мозге зеленого цвета. Однако, на самом деле кости после смерти не меняют цвет, а костный мозг лишь слегка тускнеет, оставаясь бледно-красным или желтоватым. Зато в свежих трупах образуются другие жидкости зелено-грязного цвета. Через 6-12 часов начинаются гнилостные процессы в кишечнике, приводящие к образованию сероводорода, который свободно проходит через стенки кишечника и кровеносных сосудов, соединяется с гемоглобином в крови и миоглобином в мышцах, образуя сульфгемоглобин и сульфмиоглобин. Именно они имеют грязно-зеленый цвет, но редко образуют большое количество жидкости. Обычно из-за них в грязно-зеленый цвет окрашиваются внутренние органы и кожа.