* * *

— Ваше Величество!

Король, который находился без сознания больше недели, очнулся.

Пока он был без сознания, королевский дворец буквально превратился в беспорядок. Проживая в игорном притоне, услышав известие о том, что Король потерял сознание, наследный принц бросился готовиться к церемонии коронации, и люди уже пытались занять свое место рядом с ним, вместе того, чтобы сказать, что это противозаконно пока Его Величество еще жив.

В обычной ситуации главный камергер в какой-то степени уладил бы этот переполох, но сейчас во дворце его нигде не было. После того, как король был обнаружен без сознания и его переместили в главный дворец, главный камергер исчез.

Он будто сбежал, оставив свои вещи. Люди говорили о том, причинил ли он вред королю, но никто не мог позволить себе преследовать его.

— Ваше Высочество, вы пришли в себя? Вы узнаете меня?

Новый камергер в спешке обратился к королю. Король долго смотрел на него, потом посмотрел на свою руку, и огляделся. Потом встал и закричал.

— Ааааа!

То, что началось как крик, вскоре превратилось в рыдания. Услышавшие крик задрожали и заткнули уши. Может ли человек издавать такой звук? Это был самый жуткий, самый ужасный крик, который они когда-либо слышали. Новый камергер, от удивления забившийся в угол, набрался смелости, подполз к нему и сказал:

— Ва-Ваше Величество, пожалуйста, успокойтесь. Ваше Величество - владыка и повелитель Рамедеса. Успокойтесь...

В этот момент, вой прекратился.

— Что ты сказал?

Камергер снова упал на пол. Побежали мурашки по коже. Тот, кто еще мгновение назад плакал, как человек, у которого все отобрали, теперь криво улыбался.

— Ва-Ваше Величество - владыка Рамедеса...

— … Да. Владыка Рамедеса. Это тело — владыка Рамедеса*.

(п.п.: В корейском языке есть такая штука, что слово “я” могут заменить на “это тело”. А тут двойной смысл, поэтому решила прояснить)

Словно одержимый, король снова и снова повторял эти слова. Затем он вскочил.

— Ыхх...

Телу, долгое время лежащему, нелегко поспевать за внезапным движением. Король с отвращением посмотрел на свои подкосившиеся ноги и, пошатываясь, направился к двери. Когда дверь открылась, взгляды тех, кто был снаружи, упали на короля.

Удивлены, разочарованы, немногие радуются.

Король, долго смотревший на них, пошел дальше. Это были шаги с определенной целью.

Все последовали за королем, не говоря ни слова. Следуя за старым телом, которое не могло ускориться, они думали, что король, должно быть, сошел с ума, но куда же он направляется? Вскоре они узнали - куда.

— …Отдельный дворец?

Здесь король остановился на некоторое время. Ходили всевозможные неприятные слухи. В частности, ходили слухи, что те, кто входил, не выходили, или что у окна появлялись золотистые светлые волосы. Король вошел во дворец.

Нужно ли следовать за ним?

Ранее король отдал приказ не пускать никого, кроме бывшего камердинера. Однако они не могли оставить короля в таком состоянии одного.

— Что делали слуги, когда Его Величество упал? Они также последовали за ним в главный дворец?

Если подумать об этом. Все посмотрели на лица вокруг них. Никто не говорил, что он был слугой в отдельном дворце. Лица людей ожесточились. Выходил ли кто-нибудь из дворца после того, как короля привели в главный дворец и исчез камергер?

Никого. Никто не заботился о дворце. Люди посмотрели на переднюю часть дворца, где не было следов входящих и выходящих людей, и последовали за королем.

— Ых!

В тот момент, когда они вошли, в нос ударил гнилой запах. Больше половины людей сразу вышли за дверь, и их вырвало. Очень противный тухлый запах. Запах заставлял инстинктивно понимать, что внутри что-то гниет.

— Ваше Величество! Нет!

Главный камергер с тревогой позвал короля, но тот не остановился. Что делать? Обеспокоенный он позвал слуг, которые более-менее сдерживали тошноту, и они вместе последовали за королем.

Ричард в теле короля шел. Он хочет бежать, но тело короля скрипит каждым суставом и костью каждый раз, когда он делает шаг. “Думаю, надо быть благодарным, что оно хотя бы двигается.” Так подумал Ричард и открыл перед собой дверь.

— ...!

В комнате все гнило. Если бы не кости, трудно было бы представить, что это человеческое мясо, стекающее, как суп, которым долгое время пренебрегали.

— Не здесь.

Ричард без всякого удивления открыл следующую дверь. Аналогичная сцена. Он услышал рвоту тех, кто следовал за ним. Он продолжал вести тяжелое тело внутри особняка.

Теперь Ричард знал, что его связь с королем полностью разорвана.

“Это значит, что ему больше не нужен Рамедес.”

Обретя великую силу, монстр, ушедший в первобытную землю, без сожаления покинул взращенное им гнездо. Причина, по которой он может так себя вести, вероятно, в том, что он решил, что то, что осталось в Рамедесе, не может представлять для него ни малейшей угрозы.

Тело быстро теряло силы. Мир задрожал. Он в любой момент может снова упасть. Сможет ли он встать еще раз после этого?

“Нет.”

Ричард знал, что сейчас он не может упасть. Монстр со временем станет сильнее. А это тело быстро умирает. Значит, нужно это сделать до этого.

Его глаза расширились, когда он с трудом поднялся наверх.

— Хииик!

Следовавшего за ним камергера на этот раз не вырвало. Вместо этого он испугался и отступил. В широком коридоре второго этажа лежал высохший труп. На голове обнаженного трупа остались золотистые волосы.

— …Серена.

Ричард назвал имя трупа, высохшего даже в этом сыром месте.

Девушка, написавшая письмо, которого даже такой бесчувственный мужчина не решался разорвать, была уже мертва. Монстр снова и снова истязал девочку. Она умерла при рождении монстра? Следы насилия были отчетливо видны даже на высохшей коже.

Должно быть, это была временная игрушка монстра. Игрушка, с которой можно немного поиграть, прежде чем получить полноценную лесную фею. Ричард вспомнил ее отчаянное письмо. Тем не менее, эта девушка боролась с монстром, до последнего момента переживая за свою сестру.

Глядя на труп Серены, Ричард заметил, что ее рука указывает на одну из многочисленных комнат. Неужели…

Ричард, пошатываясь, направился к комнате, на которую указывал труп. И в тот момент, когда он открыл дверь, он увидел, что искал. Серена об этом знала.

— …Портрет.

Он видел это, когда ненадолго поменялся телами с королем. И как только король заметил это, он разорвал связь, будто хотел спрятать картину.

Ричард видел эту картину на аукционе в зале Иландея. Это был портрет Диртес в возрасте двадцати лет. И вот с этого портрета текла кровь. Кровь медленно капала со стены, где висел портрет, вдоль картины, словно стена плевалась кровью. Мутная кровь образовала лужу внизу картины.

— Боже мой, Ваше Величество!

Несмотря на то, что он в спешке стал главным камергером, его преданность королю кажется искренней. Даже увидев это, он все еще здесь. Ричард огляделся. Именно тогда он увидел кочергу в камине.

Он поднял ее дрожащими руками и встал перед картиной. Откуда взялась вся эта кровь, которая покрыла портрет и капала к его ногам? Из очень далекого места. Из места, где монстр, пришедший из этой земли, намеревается свить новое гнездо. Место, которое он очень хорошо знает. Бернст.

Ричард схватил кочергу и изо всех сил замахнулся ею на портрет.

Джиик!

Острый конец проткнул полотно портрета. После этого деревянная доска рамы должна была оголиться. Но.

Чвак!

Что-то горячее и скользкое брызнуло сквозь разорванный холст.

— Кровь, кровь! Кровь из портрета!

Камергер, казалось, достиг здесь своего предела. Он вскрикнул, тут же закатил глаза и потерял сознание. Упал он или нет, но Ричард снова поднял руку и ударил по портрету.

Кровь текла из разорванной картины. Кровь, омывшая картину, начала извиваться и двигаться, как червяк. И вскоре они превратились в неизвестные буквы.

Это те же надписи, которые король оставил на его теле. Ричард ударил кочергой по окровавленным буквам. Пульсирующая боль пронзила все его тело.

Клинк!

После громкого хлопка кочерга полетела и покатилась по полу.

— Ха! Ха-ха...

Ричард издал удрученный смешок. Да, не может быть, чтобы король оставил это небрежно. Кажется, он наложил чары, чтобы защитить его на случай, если что-то пойдет не так. Как только буквы полностью сформированы, они больше не смогут нанести вред королю.

Должен ли я сдаться?

Это было несправедливо и обидно. Его тело украдено. Его будущее украдено. Он не может причинить вреда этому монстру. Это было, когда он собирался сесть с этой мыслью.

— ...!

Маленький цветок расцвел на полу, который только что был пуст. Это был цветок Серены*, широко распространенный в Рамедесе. Ричард тупо уставился на него. Маленький цветок расцвел на полу, полный крови, затем увял, а затем снова расцвел чуть подальше.

(п.п.: В корейском языке есть проблема, что буквы “р” и “л” там одна - “ㄹ”. Т.е. я переводила имя 세레네, что читается как [Серене], как “Серена”. А оказывается у нее имя в честь цветка “Silene” (она же “смолёвка”), т.е. Ее имя все таки “Селин”. Мне стыдно)

Таким образом, цветы цвели и формировались по мере того, как они шаг за шагом приближались к картине. Ричард увидел, куда направляются цветы. Смолевки, которые цвели как бы создавая ему дорогу, вскоре расцвели во всей красе в одной части картины. И засохли в одно мгновение.

Галлюцинации?

Ричард повернулся и посмотрела на тело Серены в коридоре. Мурашки по коже. Очевидно, она умерла давным-давно. Труп указывал на комнату с этой картиной издалека. Точно было так.

— Ты...

Форма рук трупа изменилась. И труп теперь находился ближе ко входу комнаты, будто пытался подойти еще немного ближе к этой комнате. Перед трупом девушки были сухие лепестки. Эта девушка все еще хочет к своей сестре даже после смерти.

(п.п.: У меня у самой уже мурашки)

Ричард изо всех сил пытался достать кочергу, которая была далеко. Кровавые буквы, расползшиеся по раме рядом с картиной, быстро поползли к цветкам, распустившиеся над картиной, и поедали увядшие лепестки. Ричард уставился на то место, где расцвели цветы.

В саду, полном деревьев и цветов, улыбаясь сидит Диртес. Портрет 20-летней девушки, у которой все нарисовано красиво и изящно.

В углу картины, где был нарисован лес, расцвели цветы, будто говоря Ричарду посмотреть. Ричард подошел и осмотрел то место. Его лицо исказилось.

— …Ты там прятался?

Глядя на то место, где цвели цветы, Ричард сказал монстру вдалеке. Никто бы не узнал, если не смотреть внимательно. Позади Диртес нарисован маленький монстр, притаившийся в лесу. Давным-давно, как и вначале, монстр прятался в лесу. И он открывал рот к богине, которую все любили.

Кровавые буквы взобрались на Ричарда. Жуя и разрывая его старую морщинистую кожу, они пытались остановить его. Ричард с последних сил поднял руку.

Этот монстр.

— Да, мы были игрушками.

Игрушки, с которыми играли. Но даже если игрушка сломалась, может ли она отказаться от данной ей роли только из-за этого?

— … Так давай веселиться до конца.

Ричард ощупал пол и вернул кочергу в руку. Кочерга вонзилась в рот монстра на картинке.

* * *