Белый потолок.

Он был покрыт сложной красивой резьбой. Редко когда по одному лишь потолку можно было понять, что место это — высочайшего класса, и это было необычно.

— Незнакомый потолок… — пробормотал я.

Похоже, я всё ещё жив, поэтому подумал, почему бы не вставить ещё одну отсылку к поп-культуре? Я всегда хотел сказать это хотя бы раз.

Итак, что всё же со мной случилось?

Меня пырнули ножом в ходе той небольшой потасовки с бормочущим чудаком, а потом я отключился. А теперь я здесь, в этой комнате с высококлассным потолком. Кровать, на которой я лежал, была отличного качества, как и подушка, и в комнате стоял тот же запах лекарственных трав, что и когда мы с Айрой варили зелья.

Очевидно, кто-то не пожалел средств, чтобы обо мне позаботиться. Судя по текущему развитию событий, меня держат либо в одном из церковных помещений, либо где-то во дворце.

Ах. Хоть и ненамеренно, но всё же я спас святую от того полоумного мудака с ножом. В конце концов, раз я её защитил, церковь просто не могла позволить мне истечь кровью, и неважно, был ли я подозрительным наёмником, или нет.

И как поступим?

Спросив себя об этом, я пошевелился в кровати. Пальцы коснулись места, куда меня пырнули. Странно, но боли я не ощущал. Вообще ничего. На мне была повязка, но похоже, рану уже исцелили.

Я сел и принялся изучать окружение, и внезапно упёрся во взгляд багровых глаз.

— ЧТО?!

— …

Прямо передо мной была святая.

Сияющие, словно золотые нити, светлые волосы, кожа, настолько бледная, что можно решить, будто она больна, и глаза, словно два рубина. Даже сквозь плотную сутану были видны очертания её стройного тела.

Во многом она была полной противоположностью Сильфи.

— Эм?..

— …

Святая уставилась на меня, словно неподвижная, безжизненная кукла. Она просто… смотрела.

— Ты во мне так взглядом дырки просверлишь…

— Ты.

Меня прервал её звонкий голос.

— Ты бог? — спросила она. — Или, может быть, апостол?

Она спрашивала совершенно серьёзно, так что у меня не оставалось иного выбора, кроме как ответить так же.

— О чём ты, чёрт побери, толкуешь? — сказал я. Она зарычала.

— Просто, чтобы ты знал, я — святая. Запомни это хорошенько и следи за языком.

— Ладно, ладно. Мне всё равно, святая ты или дворянка. Если ты начнёшь задавать такие вопросы прямо людям в лицо, сама будешь виновата, если тебя сочтут чудачкой.

— К-какое неуважение… — зашипела она.

Святая выглядела совершенно растерянной. Похоже, она не привыкла к подобной манере общения.

— И вообще, что тут происходит? — спросил я.

Я наконец-то как следует осмотрел комнату и заметил у входа человеческую фигуру. У кровати, прямо напротив святой, стояла ещё одна — по чёрной сутане я догадался, что она была кем-то вроде монашки. Похоже, их поразила моя грубость — на их лицах тоже застыло ошеломление.

Святая попыталась оправиться от шока, сохранив бесстрастное выражение лица, прежде чем снова задать мне вопрос.

— Как много ты помнишь? — спросила она.

Честно говоря, не особенно.

— Я как раз собирался получить в соборе твоё благословение, когда парень за мной заорал, — сказал я. — Я подумал: «Да он какой-то ненормальный», и всё кончилось с тем, что мы сцепились. А потом он меня пырнул.

— Ты не отступил в страхе перед лицом опасности. Похоже, меньшего от так называемого наёмника ожидать не следовало.

— Так называемого?

— А разве нет?

Святая смотрела на меня своими багровыми глазами, словно пытаясь понять мои намерения. У неё были невероятно длинные ресницы… Она была прекрасна… Эта юная девушка могла бы даже соперничать с Сильфи… Юная девушка? Молодая женщина? Девочка?

— Не то чтобы у меня были при себе какие-то документы, так что да, пусть будет «так называемый», — наконец сказал я. — Теперь позволь спросить ещё раз. Почему я нахожусь в этой прекрасной комнате и получаю такое шикарное лечение — да ещё и от тебя, святой? И разве нож не был отравлен? Мне показалось, что рана была, в общем-то, смертельной.

— Тебе повезло, что я оказалась рядом, чтобы нейтрализовать яд и явить чудо исцеления. Но даже так, то, что ты выжил после ножевого ранения и яда василиска, — просто невероятно. Твоя жизненная энергия поразительна. Ты что, какой-то жук?

 — Ты хотела сказать, таракан?! Так ты разговариваешь с тем, кто спас твою жизнь?

Как грубо! Вся эта неукротимая энергия досталась мне от природы!

— Нельзя проявлять уважение к тем, кто не отвечает взаимностью, — сказала она. Настала моя очередь рычать.

— Пожалуй, ты права… Ну, в любом случае, я безгранично благодарен за то, что ты спасла мне жизнь.

— Пожалуйста. Я взаимно тебе благодарна. Большое тебе спасибо.

— Похоже, мы в расчёте, — сказал я.

— Нет, — тут же возразила она с таким лицом, будто я сморозил полную чушь. — То, что меня защищают, совершенно естественно. Но ты доставил святой-наставнице большие неприятности, так что теперь ты в долгу передо мной. Цена моих чудес высока.

— Ну, это довольно несправедливо… Не ты ли говорила, что перед Адолом все жизни равны?

— Так и есть. — Она заулыбалась. — Я просто пошутила.

— Хе. А ты забавная, знаешь?

— Я польщена.

Мы снова изучали друг друга, переосмысливая первоначальные оценки, но нас прервала сестра, стоявшая у моей постели, которая громко и демонстративно кашлянула. Святая поняла намёк.

— Вернёмся к теме, — сказала она. — Так ты бог или апостол?

— Да о чём ты, чёрт побери, твердишь? — вздохнул я.

— Повторять шутку два раза не по правилам.

— Чёрт, какая ты строгая… Ладно. Почему ты спрашиваешь меня об этом?

— Для моих глаз всё очевидно. От тебя исходит невероятно мощный божественный свет. В отличие от тех, что покрывают насквозь прогнившего папу или свинью в кардинальской рясе.

— Госпожа святая, следите за речью.

Я посмотрел на сестёр, находившихся в комнате, но они отвернулись прочь. Независимо от того, как святая вела себя на публике, за кулисами её язычок был довольно дерзким.

— Ой, мои извинения, — сказала она. — Я позволила правде выйти наружу.

— Уверена, что не ошибаешься? — спросил я.

— Я вижу свет. Он практически ослепляет.

— Думаю, это твоё воображение. Ну, то есть, меня порезали, пока я тебя защищал, так что ты просто на эмоциях. — Я улыбнулся. — Знаешь, а я ведь довольно популярен у…

— Пф.

— Ты сейчас на меня фыркнула?!

Моё хрупкое сердце дало трещину. Я немного увлёкся. Конечно, я нравился Сильфи, Айре, гарпиям и слизнедевочкам, но это не означало, что стоило вести себя, как записной Казанова.

Прости! Я просто мусор! Горящий мусор.

— А теперь слушай внимательно, — сказала она мне. — Я — Святая Истины. Я — та, кто указывает путь. Мне приходится иметь дело с молодыми представителями знати, чьи лица гораздо симпатичнее твоего. В основном я просто пью с ними чай, но когда они хотят чего-то большего, я слежу, чтобы они обязательно за это заплатили.

— Тяжело, наверное.

— Да, так и есть. Как только они открывают рты, из них льются лишь бессмысленные заигрывания, и они даже не пытаются скрыть свои мерзкие раздевающие меня взгляды. При каждой возможности они пытаются меня коснуться. Ты не представляешь, насколько мучительно иметь дело с такими отбросами. Они хуже насекомых. А поскольку мои глаза могут… видеть некоторые вещи, с ними действительно трудно иметь дело.

Блеск в её глазах померк, и вскоре они стали напоминать тусклые красные шарики, а не рубины. Очень плохо. Она была на пределе.

— Мне жаль это слышать. Правда.

— Всё в порядке. Спасибо за сочувствие… — сказала она. — Итак. Ты бог… Нет, ты апостол, разве нет?

— Что там было насчёт того, что повторять шутку два раза не по правилам?

— Про два раза всё правильно. А раз я уверена в ответе, этот раз не считается.

— Да что за… А?!

Она с каменным лицом наклонилась ко мне. Она просто так не сдавалась.

— Увёртки больше не сработают. Отвечай.

— Ну, само собой, я не считаю себя апостолом. И вообще, ты не ответила на мой вопрос. Почему я здесь и почему обо мне так хорошо заботятся?

— Ты сражался против мерзавца, который собирался отнять мою жизнь, и получил удар отравленным ножом. Я умоляла о чуде, и по какой-то причине Адол прислушался к моему желанию и сохранил тебе жизнь.

Я сосредоточился на самом важном.

— По какой-то причине?

— Твоя рана была так глубока, что у человека не было бы ни малейшей надежды выжить. Почему-то Бог позволил тебе жить, так что я просто не могла бросить тебя там, где ты лежал. Неважно, кто ты — ты спас меня, святую-наставницу, перед лицом огромной толпы.

— А тебе, смотрю, нравится себя так называть, — заметил я.

— Этот термин начал мне нравиться три дня назад, — ответила она. — В любом случае, я приказала перенести тебя в эту комнату при соборе, тебя переодели, обмыли, позаботились о нижних частях тела и наблюдали за тобой три дня. Когда я закончила с сегодняшней работой, я пришла тебя проведать и обнаружила, что ты очнулся. И вот мы здесь.

— Кажется, я услышал то, чего не должен был, — сказал я. Она пожала плечами.

— Если как следует тебя не обмыть, ты заболеешь, так что мы прошлись по всем складкам и укромным местам. Из-за действия яда в первый день из тебя сочилось буквально из каждого отверстия.

— Ладно, пожалуйста, хватит.

То, что она рассказывала всё это вообще безо всякого выражения, меня просто убивало. Напоминаю, хрупкое сердце.

— Как ты себя чувствуешь, зная, что мы, невинные девы, видели твой анус? Стыдишься? Смущаешься? Восхищаешься? Извращенец.

Её лицо ничего не выражало, но при этих словах она расплылась в широкой улыбке.

— Сёстры! Ну же, сёстры! — я перевёл взгляд на сестёр в поисках спасения, но те отвернулись. — Сделайте что-нибудь с этой девчонкой! Помогите мне, por favor!

Они были детьми Адола, но перед лицом власти вели себя, как обычные люди. Похоже, никто не собирался приходить на помощь бедному несчастному мне. Бог для меня умер.

Но самым важным было то, что прошло уже три дня. Вот чёрт. Я сказал слизнедевочкам, что проведу в городе пять дней, так что на их счёт переживать пока не стоило. Но раз я пришёл в сознание, настала пора отступать.

— В любом случае!.. Я благодарен, что вы спасли мне жизнь, — сказал я, пытаясь встать. — Мне неудобно оставаться здесь дольше, так что я пойду…

— Ни за что.

Святая толкнула меня обратно в кровать.

— Ч-что ты…

— В твоём теле яд василиска, — сказала она. — Как минимум, в печени. Твои внутренние органы отказали. Это просто чудо, что ты ещё жив. Если начнёшь глупить, ты умрёшь. Я приложила немало усилий, чтобы сохранить тебе жизнь, так что всё пойдёт прахом, если ты отдашь концы у меня на руках.

Святая сказала всё это всё с той же безэмоциональной маской на лице. Она смотрела прямо на меня. С ней было чертовски не по себе.

Каким-то образом я сумел открыть меню и изучить окно статуса. Шкалы здоровья и выносливости опустились почти до нуля. Они падали и росли, вверх-вниз, словно я понемногу выздоравливал, одновременно теряя здоровье. Похоже, мои естественные способности к исцелению и текущий уровень урона были совершенно равны. Что до раздела эффектов, там значилось: «Смертельное отравление (хроническое)».

— Ты права, — признал я. — Я определённо слаб. И раз я слаб настолько, что меня могут уронить худенькие ручки святой, двигаться просто опасно.

— Вот именно, — ответила она. — Ты жив благодаря эффектам моего чуда и благословениям этого собора. Эта земля — священная. Выйди из этого здания хоть одной ногой, и твои органы сгниют, тебя вырвет кровью, и ты умрёшь.

— Да ты издеваешься?!

— Вот поэтому я и хочу, чтобы ты пока оставался здесь. Понял?

— Я и правда ценю твоё предложение, но как мне вернуться к обычной жизни?

— Ты умрёшь, — повторила она.

Её аргументы были весомы, особенно с учётом того, что было указано в моём статусе. Раз во мне и правда поддерживали жизнь чудо святой и эффекты собора или ещё какая-то хрень, видимо, и правда меня стошнит кровью, и я умру, если уйду. Я застонал.

— …Спасибо за гостеприимство.

— Как это добродетельно! — кивнула святая. — Я тоже стараюсь проявлять добродетельность каждый день.

Она снова без выражения уставилась на меня. Да уж, когда на тебя так озадаченно пялится милашка, расслабиться непросто.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Ты всё ещё должен мне ответ на вопрос, — ответила она.

— Прошу прощения?

— Если не прекратишь валять дурака, я начну молиться.

— Молиться… о чём?! — спросил я, но мой вопрос пропустили мимо ушей.

— Так ты апостол или нет?

Чёрт, и что же мне делать? Похоже, она видела то, что не смогла разглядеть Айра, поскольку Айра была абсолютно уверена, что я Странник.

— Эм, ну, видишь ли… — начал я.

— Да? — подбодрила она, пристально глядя мне в лицо.

— О-ой, похоже, я теряю сознание из-за яда… — Я рухнул обратно на кровать. — Кажется, мне ещё рановато вставать. Спокойной ночи!

Я закрыл глаза и изо всех сил притворился, что заснул. Мне нужно было время подумать!

Я чуть приоткрыл один глаз, чтобы проверить, как там святая, и оказалось, что она крайне раздражена. Похоже, с мышцами на её щеках всё было в порядке. Возможно, это её пустое лицо было следствием полученного горького опыта. Судя по всему, должность у неё была той ещё головной болью.

И то, что она не стала принуждать меня отвечать на её вопросы, означало, что глубоко в душе она наверняка была добросердечной молодой женщиной. Даже если и с какими-то садистскими привычками.

Сестра, стоявшая у двери, внезапно заговорила.

— Госпожа святая, уже почти пора…

— Ладно, — рыкнула она и обратилась ко мне: — Я вернусь, и ты всё расскажешь.

— Я как следует подумаю, — сказал я.

— Хорошо.

Я услышал шелест ткани и её тихие шаги, удалявшиеся от кровати. Дверь протяжно заскрипела, хлопнула и закрылась.

Я незаметно открыл один глаз, чтобы посмотреть, что происходит. Похоже, святая взяла с собой сестру, стоявшую у двери. Та, что была у кровати, всё ещё оставалась здесь, на своём месте.

— Прости, пожалуйста, за всё это, — сказал я ей.

— Пожалуйста, не извиняйся. Ведь это тоже воля Адола. Если тебе что-то понадобится, сразу же дай мне знать.

— Большое спасибо.

Несмотря на то, что бросила меня раньше, эта сестра казалась очень доброй. Мне в любом случае нужно было сосредоточиться на том, чтобы тело отдыхало. Будь у меня зелье, всё было бы гораздо проще, но в инвентаре не было ни единого, как и материалов для них. А что насчёт антидота, который сделала для меня Пойзо? Получится ли?

Надо будет попробовать, когда никто не смотрит.

* * *

Эй, Косукэ! Чувак, ты уже вполне здоров, чтобы встать с постели и заниматься своими делами!

Так что, добрая сестра? Я знаю, что ты должна за мной приглядывать просто на всякий случай, но нельзя ли не смотреть на меня в такой деликатный момент?

— Это моя обязанность, — настаивала она. — Пожалуйста, не спорь.

Конечно, хорошо, что она при этом так по-доброму улыбалась, но у меня просто закипал мозг! И всё же, как бы я ни подчёркивал это, сестра вела себя так, словно совсем меня не слышала. Она бы ни за что не отступила от своего долга. Упёртая.

Что до еды, меня кормили каким-то фруктовым пюре и слегка подсоленной рисовой кашей. Я жрать хочу, чёрт побери.

— Желудок у тебя тоже ослаблен и почти мёртв, так что… — сказала сестра.

— Да нет, я не жалуюсь. Спасибо тебе за всё.

Я был благодарен, что они вообще что-то мне дают и заботятся обо мне. Хотелось есть, но жаловаться не имело смысла.

И похоже, мои органы и правда были на грани отказа, поскольку с другой стороны выходило лишь жалкое водянистое безобразие. Похоже, пока я был без сознания, они снабжали меня жидкостью, чтобы я не умер от обезвоживания. Боже, я стольким был им обязан.

В общем, вот так всё и было с тех пор, как святая ушла.

Но…

— А теперь отвечай на вопрос.

Не прошло и двух часов, как она вернулась.

— А ты времени зря не теряешь.

Как и до этого, она сидела на краю кровати, уставившись мне в лицо. У меня даже не было времени обдумать ответ!

— Так, давай начистоту, — сказал я. — Ты считаешь меня богом или апостолом, потому что я сверкаю, да?

— Сверкаешь?.. — Похоже, ей не слишком понравилось, что я называю божественный свет «сверканием», но она всё же кивнула. — Ладно, допустим, так.

— Ты уверена, что это сверкание — что-то необычное?

— Невозможно. Слушай внимательно. — Она подняла указательный палец перед тем, как начать. — Если сравнивать это с деньгами, свет обычного человека — это большая медная или серебряная монета. Люди, свечение которых можно сравнить с золотым, встречаются исключительно редко.

— Не уверен, что свечение можно сравнивать с деньгами.

— Так проще понять, не правда ли? Короче говоря, свечение вокруг тебя — это белое золото. На совершенно ином уровне по сравнению с остальными. На том же, что у меня — святой, указывающей путь.

— Не знаю, то ли радоваться сравнению меня с белым золотом, или мне неловко от того, как легко ты приравняла к нему себя…

— Я любима и избрана Адолом. Конечно же, я — белое золото.

И всё же чувствовалось, что она усмехается, несмотря на непроницаемое выражение лица. Как загадочно!

— Итак, об этом сиянии, или как его там. Только ты его видишь?

— Верно.

— Тогда это наверняка ошибка, — сказал я. — Обман зрения. Вы переутомились, госпожа святая.

— Я знала, что ты так скажешь, поэтому взяла с собой вот это.

«Вот это» было сделано из выцветшего золота, почти цвета латуни, и по внешней стороне было инкрустировано камнями мутно-белого цвета размером с ноготь. Если бы они были красными, это было бы похоже на какой-нибудь головной убор из игры.

— Г-госпожа святая, это же… — заикаясь, вымолвила одна из сестёр.

— Да, Венец Сияния. Отец Свин его припрятал, так что я его умыкнула.

— Госпожа святая?!

Обе сестры вскрикнули от этого признания. Судя по их реакции, вещь была явно не из тех, что можно просто так брать без спроса.

— Этот священный артефакт делает сияние носителя видимым всем остальным, — сказала святая. — Вот так.

Она надела его на голову, и камни засияли с невероятной силой. Мои глаза за малым не поджарились этим светом.

— Я не вижу!

— Невероятно ярко, правда? Когда я его надеваю, он заливает белым светом всё вокруг меня. Не особенно полезно.

— То есть? — спросил я.

— В общем, давай наденем его на Амали.

Упомянутая сестра вскрикнула и взмолилась:

— П-пожалуйста, простите меня!

— Не бойся. Твой свет примерно между серебром и золотом, — сказала святая, перед тем как безжалостно надеть корону на трясущуюся голову сестры. — Слегка светится, но это абсолютно нормально. Отлично подходит для освещения комнаты.

— О Боже…

Амали зажмурилась и не видела собственного свечения. Она продолжала молиться и трястись от страха.

— Госпожа святая, почему она так напугана? — спросил я.

— Для тех, кто не видит сияния, сделать чью-то веру видимой — ужасающая вещь, как я понимаю.

— Ну же, будь снисходительнее к ней… — сказал я.

— Ты прав. Прости меня, Амали.

— Н-нет. — Из крепко зажмуренных глаз сестры текли слёзы. — Это тоже воля Адола.

Когда корону сняли с её головы, Амали огляделась и глубоко вздохнула.

— Как я и продемонстрировала, когда ты наденешь эту корону, я докажу тебе, что ты окружён просто невероятным светом, — сказала святая.

— Знаешь, я и правда думаю, что это просто совпадение.

— На моей стороне многолетний опыт и вера. Я прекрасно знаю, что совпадений быть не может, так что не переживай. — Святая повернулась, чтобы отдать приказ сёстрам. — Берта, Амали, пожалуйста, придержите его.

Сестра, стоявшая у двери, и Амали подошли к моей кровати и схватили за обе руки. Ух ты, мягкие… Стоп, нет! Это неважно!

— Простите, а мы не могли бы не делать этого? — взмолился я к ним. — Отпустите меня, пожалуйста-пожалуйста!

— Прости, — ответила Амали.

— Я тоже не хочу его надевать… — призналась вторая.

— Сдавайся уже, — скомандовала святая.

— Госпожа! Прошу, смилуйся! Пожалуйста!

Я попытался выкрутиться, но моё тело всё ещё было слишком слабым, чтобы вырваться из изящных ручек сестёр. Едва святая водрузила венец на мою голову, всю комнату залило ослепляюще ярким белым светом. Серьёзно, настоящая белая мгла. Безумно ярко. Я вообще ничего не мог разглядеть.

Спустя секунду она сняла корону с моей головы.

— Ещё невероятнее, чем я думала, — прошептала она и потёрла глаза. В них стояли слёзы — похоже, из-за того, что смотрела на этот свет в упор.

— Так что, как видишь, я не ошиблась, — сказала она. — Так что изрыгай все подробности сейчас же.

— Госпожа святая, прошу, выбирайте слова, — одёрнула её Берта, вторая сестра. На этот раз святая к ней прислушалась.

— Обнажи правду перед сияющим светом, — исправилась она.

Ладно, и какие у меня варианты? Нужно подумать, как следует. Если я скажу правду, будет ли это плохо?

Конечно, будет.

Кто знает, как со мной поступят, если я признаюсь, что я апостол Бога, Странник. То есть, плохо обращаться со мной наверняка не будут, но меня точно возьмут под стражу и отправят в Святое Королевство. Возможно, удастся ускользнуть от них с помощью способностей, но несомненно, чтобы вернуться к Сильфи и остальным, понадобится больше времени. И даже если меня поймают, сомневаюсь, что убьют, но сбежать станет намного сложнее.

И в то же время, это была не та ситуация, где можно блефовать. Я не знал, как работает священный артефакт, но дело в том, что святая и прочие искренне верили в силу этой короны. Оправдываться было нечем.

— У меня пара вопросов, — сказал я.

— Прошу, спрашивай.

— Давай предположим, чисто гипотетически, что я — тот, кем ты меня считаешь. Что со мной будет?

— Ну… Ты не особенно похож на верующего, так что первым делом тебя обратят в веру. Ты будешь ежечасно заучивать и переписывать священные тексты, а также молиться.

— В натуре?

— В натуре.

— Ого.

Святая на полном серьёзе сказала «в натуре».

— Ты начнёшь как мой слуга и телохранитель, — продолжила она. — В дальнейшем, мы поженимся, и у нас родится ребёнок.

— Серь… ёзно?

— Абсолютно.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— Серь? Ёзно?

— Абсолютно.

— Серь?

— Ёзно.

— Пожалуйста, говорите нормально, — вмешалась Амали.

Мы на секунду притихли, но только на секунду. Я заговорил первым.

— У меня уже есть чувства кое к кому, — сказал я.

— Я не против, если рожу от тебя ребёнка, — сказала святая с абсолютно каменным лицом. Так, секундочку!

— Это нехорошо! Совсем нехорошо! Почему должно быть так?!

— Было божественное откровение.

— То есть?

— Оно явилось ночью перед отъездом из Святого Королевства. Там, куда я прибуду, я столкнусь с самой смертью. Но когда я преодолею смерть, я стану близка со своей судьбой и буду с ней связана. А потом Бог приказал мне жить.

И прямо как предсказало это её божественное откровение, она повстречала всего такого сверкающего меня, ей угрожала смерть, а я её спас. Она вытащила меня с того света. Другими словами, она столкнулась со смертью лицом к лицу. Сложно было не решить, что это я — её судьба из откровения. На её месте я так бы и подумал.

Не слишком ли удобно сложилось? Всё это затеял Бог, так что, наверное, какая разница — но мне-то что теперь делать?

Меня забрал Бог или какое-то другое высшее существо и зашвырнул к человекоподобным в Чернолесье. Там я встретил Сильфи, Айру и гарпий. Вместе с ними и остальными человекоподобными мы сражались против Святого Королевства, меня предал Куви, а потом я познакомился со святой.

По её словам, наша встреча — это судьба. Так сказал ей Бог.

Если я был предназначен судьбой святой, зачем меня забросило в Чернолесье? Не логичнее ли было бы отправить меня прямиком к ней? Она сказала, что я сверкал, так что, если бы Бог всё обставил так, чтобы она встретила меня раньше, чем остальные, всё бы свелось к «жили долго и счастливо» с самого начала.

И я никогда бы не встретил Сильфи и остальных.

По спине пробежал холодок. Что бы со мной стало, если бы я попал прямиком в Святое Королевство? Возможно, я бы объединился с ними и убивал тех, кто сейчас мне так дорог. От одной этой мысли хотелось блевать.

— Что с тобой? Ты выглядишь нездоровым.

— Да нет, ничего…

— Прости, — сказала она, низко склонив голову. — Не стоит обсуждать с тобой такие вещи, пока ты не до конца выздоровел.

— Нет-нет, — сказал я. Я даже слегка струхнул, когда она начала извиняться. — Будь я на твоём месте, наверное, давил бы намного сильнее. Просто… Дай мне подумать. Не против зайти попозже, чтобы поболтать ещё?

— …А ты не против?

— Это моя фраза. Так ты не против?

— Ну конечно же, нет, — ответила она.

— Большое спасибо. Теперь мне даже немного любопытен этот парень Адол… Мне бы не помешал внимательный собеседник, чтобы было кого расспросить.

Святая улыбнулась естественной тёплой улыбкой. Она была просто поразительна. У меня перехватило дыхание. Вот это да.

— В таком случае, — сказала она, — думаю, я идеально подхожу на эту роль. Я приду проведать тебя завтра. Пожалуйста, соберись с мыслями. До того времени, если тебе что-то понадобится, обратись к Амали.

— Понял. Спасибо, госпожа святая. Правда спасибо.

— Элеонора, — сказала она.

— Что?

— Так меня зовут. Ты можешь звать меня Элен.

— Элен… — попробовал я. — Хорошо. Спасибо, Элен.

— Не стоит.

Святая — Элен — улыбнулась мне и ушла с Бертой. Я проводил её взглядом и опустился на кровать.

— Хочу немного вздремнуть, — сказал я Амали.

— Конечно. Спокойной ночи. Господь и я будем за тобой присматривать, так что спокойно отдыхай.

Господь, да? О чём этот Господь вообще думал? Чего Они хотели от меня? Бр-р-р.

— Спасибо…

Чёрт, если бы я знал, как всё обернётся, я бы плюнул на опасность и просто вернулся домой бегом. Смогу ли я снова сражаться против людей из Святого Королевства? Смогу ли создавать оружие для их убийства? Как только я начал обо всём этом думать, снова подкатили рвотные позывы, даже когда сон уже завладевал моим мозгом. Я не мог этого сделать. Нужно отдохнуть. Никаких мыслей. Чем больше я об этом думал, тем больше запутывался.

Я отпустил мысли, и сознание ускользнуло.

* * *

На следующий день Элен заглянула ко мне в комнату.

— Скажи «а-а-а».

— Эм.

— Ты меня слышал.

— Нет, я это, уф…

— Эх.

Элен уставилась на меня, держа наготове перед моим лицом полную ложку рисовой каши.

Похоже, тут я уже проиграл.

— … А-а-а.

Она сунула ложку каши мне в рот, и слегка подсоленная масса с молочным привкусом растеклась по моему языку. Ладно, это вкусно. Вкусно, но…

— Элен, — попытался я возразить. — Я могу поесть сам.

— Скажи «а-а-а», — к сожалению, ответила она.

Кажется, святой понравилось это занятие. Я взглянул на Амали и Берту, но они лишь улыбались и смотрели в сторону. Я был сам по себе.

В итоге, она скормила мне всю порцию каши. Трещина в моём хрупком сердце расползалась всё шире. А Элен, казалось, словно пробудилась. Её щёчки пылали. Я не догадывался, о чём она думала, но лучше бы перестала, пока не поздно.

Удовлетворившись моим кормлением, Элен ушла, даже не попрощавшись.

— Что это сейчас вообще было?

Мой взгляд встретился с Амали, убиравшейся после завтрака, но она лишь улыбнулась и промолчала. Похоже, она хотела, чтобы я догадался сам.

Учитывая положение Элен, вряд ли её жизнь была лёгкой. Наверняка с ней и вокруг неё происходило немало мрачных вещей — вообразить это было совсем несложно. Всё, что мне оставалось, — представлять, как её признали святой и какой жизнью она жила. Должно быть, на неё взвалили груз всего мира, раз она так легко скатывалась в этот пустой, мёртвый взгляд. Вполне возможно, что она уже была на грани потери веры. Но потом ей было ниспослано божественное откровение, и, последовав ему, она встретила меня. Свою судьбу, или как там. После этого её вера, должно быть, взлетела до небес.

И поэтому, благодаря её вновь обретённой вере, моё присутствие стало для неё своего рода эмоциональной поддержкой. Всё это сильно повлияло бы на её способность здраво мыслить… Но у меня сложилось впечатление, что она это понимала. Возможно, именно поэтому она пыталась держаться на расстоянии.

— Хм-м…

Проблема была во мне. Элен была хорошей девушкой. Такой же красивой, как Сильфи, и с ней было интересно.

Но в конечном счёте, мы были врагами. Я был ключевой фигурой Армии освобождения, чьей главной целью было отвоевать Королевство Меринард. Она же была святой Святого Королевства, той самой страны, что Меринард поработила. Мы были теми, кто никогда, ни при каких обстоятельствах не мог взаимодействовать друг с другом. И неважно, как усердно заботилась обо мне Элен — у меня уже были Сильфи, Айра и гарпии. Мой дом был там, где они.

Амали прервала мои размышления.

— Похоже, ты никак не можешь определиться, — сказала она.

Странно, что она вот так прямо заговорила со мной. Наверное, застрять со мной на всё это время было для неё настоящей обузой. Но она ни разу не пожаловалась, всегда меня поддерживала и ухаживала за мной. Настоящая священнослужительница золотого ранга.

— Так и есть, — ответил я.

— Ты не хочешь стать партнёром Элеоноры? — спросила она.

— Не то чтобы… Проблема вообще не в этом… Уже есть та, что меня ждёт, и с которой мы обменялись клятвами. Просто по стечению обстоятельств мы сейчас не вместе.

Само собой, я говорил о Сильфи.

— Понятно… — сказала Амали. — Но это ведь не значит, что с тобой рядом может быть только одна.

— Это… Ну… А в адолианстве такое разрешается?

— Господь Адол запрещает красть имущество соседа, вступать в незаконные сексуальные отношения и похищать чужих жён.

— Так, и?..

— О мужчинах, у которых несколько жён, ничего не сказано. У самого Господа Адола было много жён, и от всех были дети. Мы — его потомки.

 Этот тип, похоже, был каким-то инопланетянином с запредельно продвинутыми технологиями. Создавал себе жён примерно так же, как отаку делает себе 2D-вайфу в Custom 3D, заводил от них детей, а потом использовал их, чтобы заселить планету. А затем, по мере роста населения, он начал отбирать «грешников» — что бы под этим словом ни подразумевалось изначально, — и править их гены, превращая в человекоподобных. По крайней мере, именно так мне всё это виделось.

— Ну, даже если это и не проблема, есть другие…

— Правда?

— Ага.

В любом случае, было бессмысленно пытаться понять намерения бога. Это ж тот самый парень, который зашвырнул меня в этот мир. Был ли это Адол или кто-то другой, я не знал, но был совершенно уверен, что он был засранцем. В общем, никак не заслуживал симпатии.

Вопрос был в том, чего же хотел я? Что было бы лучше для меня? Что было бы лучше для Сильфи и остальных? А для Элен и её людей? Очевидно, что я не смогу относиться к Элен точно так же, как к Сильфи и другим, оставшимся дома. Я ведь едва с ними познакомился. С Элен, сёстрами, пацаном, который водил меня по городу, хозяйкой гостиницы, её служанкой, и даже с тем наёмником у ворот.

Все они были гражданами Святого Королевства, но в них не было зла. Скорее, можно было назвать их хорошими людьми.

Но для Сильфи и остальных они были захватчиками, которые безжалостно украли их страну, их дом. А для граждан Святого Королевства Сильфи и прочие были неполноценными человекоподобными, угрожавшими их образу жизни.

Возможно ли было сосуществование этих двух сообществ? Сомнительно. Между ними была пропасть в двадцать лет. Их обоюдная ненависть росла и росла, так что, если они столкнутся лицом к лицу, другого выбора, кроме как убить, не будет.

Но сложное не означает невозможное.

И люди, и человекоподобные были способны общаться и рассуждать. Они могли обмениваться идеями. Сколько бы крови ни было на их руках, они должны быть в состоянии поговорить и найти что-то, что их объединяет… И вообще, я не настолько тупой, чтобы решить, что они в тот же день сядут за стол переговоров, но всё же считал, что где-то у этих двух сообществ должно было найтись что-то общее.

Для начала, в Королевстве Меринард люди и человекоподобные жили бок о бок. Это было всего каких-то двадцать лет назад, но эти воспоминания всё ещё хранились в сердцах рядовых членов Армии освобождения. Чёрт возьми, солдаты бывшего королевства и их семьи — даже граждане бывшего королевства — встречались с Армией освобождения и продолжали это делать.

Другими словами, начало принятия людей членами Армии освобождения было положено.

Реальной проблемой были стойкие предубеждения Святого Королевства против человекоподобных. Мировоззрение людей не меняется за один день. На это уйдут десятки, даже сотни лет.

Даже на Земле всё ещё существовали фанатизм и расизм. С учётом разницы во внешнем виде, физической силе и даже продолжительности жизни сломать стену между людьми и человекоподобными будет невероятно сложно. Единственным, что могло бы объединить их, стал бы новый враг, угрожавший и тем, и другим полным уничтожением и заставивший их сражаться плечом к плечу. И даже случись что-то подобное, это всё равно будет непросто.

Но я отвлёкся. Всё, что я мог сделать… Что я должен был сделать… Хм. Если верить Элен, окружавшая меня светящаяся аура была уровня белого золота. Вдобавок, я был человеком-Странником и признан в этом качестве Армией освобождения.

А если бы я заявил, что являюсь апостолом Бога, то и для адолианцев я выглядел бы совсем иначе.

Мог ли я что-то предпринять, используя своё уникальное положение? Например, что если организовать новую адолианскую секту, отрицающую предубеждения против человекоподобных? Нет, неправильное слово — в адолианстве существовали церкви и соборы, значит, новую конфессию?

Если бы получилось убедить Элен помочь мне, можно было бы заняться чем-то подобным. С Апостолом Бога и святой в качестве символов конфессии может сработать. Кажется, Элен была недовольна высшими чинами Церкви Адола. На примере Отца Свина в этом дворце можно было с уверенностью предположить, что верхушка ортодоксальной церкви прогнила насквозь.

Если всё сделать как надо, появится реальный шанс. Может, за этим меня и призвали в этот мир? А может, и нет. Слишком уж случайны совпадения.

Проблема в том, что если мы создадим новую конфессию и объявим независимость Королевства Меринард, вероятнее всего, само Святое Королевство придёт за нашими головами… Но если они придут, мы будем защищаться всеми доступными способами. Если всё зайдёт так далеко, даже я не отступлю. Погибнет много людей, но это не новость. Я и раньше добивался мира, проливая кровь.

Нет. Нет, неправда. В конце концов, я всё ещё не хотел причинять никому вред. Я не хотел возвращаться в Армию освобождения, чтобы в итоге всё закончилось убийством Элен, сестёр, хозяйки гостиницы и её служанки, уличного мальчишки. Нет, чёрт побери. Вот почему это было для меня так мучительно. Этот кусок мяса у меня в голове просто не мог найти решения, которое спасло бы всех.

Сам по себе я многого сделать не мог — я не настолько умён. Поэтому я полагался на других. Начиная с Элен.

* * *

Элен опять заглянула ко мне, когда стемнело. Я не знал, чем она занималась, но с самого утра её не было видно. Что-то случилось?

— Как ты? — спросил я. — Всё в порядке?

— Не совсем…

Я чувствовал, как от неё исходила аура смертельной усталости и беспокойства, несмотря на привычное бесстрастное выражение её лица.

— Как это? — спросил я, а потом вспомнил, что сегодня днём узнал кое о чём, что могло быть связано. — По правде сказать… Слышал, что дела на юге сейчас не очень.

— Именно так, — ответила она.

Похоже, ей не хотелось об этом говорить, но я слышал, что Армия освобождения пришла в движение. С моего исчезновения минуло уже полмесяца. Я сомневался, что они разобрались со всеми запланированными на юге делами, но раз рабы-человекоподобные были освобождены, силы Армии освобождения значительно возросли.

Не уверен, что у них хватало снаряжения на всех, но у них ещё было захваченное у Святого Королевства. Рычажные арбалеты массово производились в тылу. Наверняка им пригодились материалы и прототипы оружия, извлечённые мной из инвентаря. Я был уверен, что команда разработчиков также занималась производством оружия на основе моих образцов.

Но даже если их силы возросли, нанести удар прямо по Меринисбургу всё ещё было невозможно, или должно быть невозможно. Да, они побеждали в боях, но взять под контроль всё? Сомнительно. В конце концов, у нас едва хватало людей, чтобы держать в узде юг.

Плюс, все бывшие рабы-человекоподобные, встретившие Армию освобождения, годами претерпевали лишения, так что вряд ли были на пике своей силы. Недели отдыха всё равно недостаточно, чтобы окрепнуть для боя. Чёрт возьми, да даже тренировать их некому.

В общем, для следующего хода Армии освобождения было ещё рано. Если бы они пытались спасти меня, они бы явно выслали маленький отряд, а не всю армию целиком.

Элен прервала мои размышления.

— Задумался?

— У меня сейчас очень много дел, — ответил я.

— Правда?

— Ага.

Я склонил голову, и Элен склонила свою. Я слышал, что она умела распознавать ложь, так что вместо того, чтобы врать, я решил просто ничего не рассказывать и сменил тему.

— Элен, ты спрашивала, не апостол Бога ли я, так?

— Верно. Ты наконец-то хочешь поговорить?

— Ну…

Стоило ли всё ей рассказать? Я был её врагом. От этого никуда не деться. Я погубил без числа солдат чужими руками и наделал кучу оружия и снаряжения для Армии освобождения. Конечно, мы были врагами. Если бы я рассказал ей всё без прикрас, то между нами образовалась бы грозная непреодолимая пропасть. Я так хотел открыться, но нужно было сдерживаться.

— Я хотел бы поговорить с тобой наедине, — сказал я.

— Наедине? Собираешься наброситься на меня, животное? — она меня дразнила, но Амали и Берте не особенно понравилось это предположение.

— Слушай, я серьёзно. Святая Истины не должна так говорить. Это может плохо закончиться.

Сестра, я клянусь, что не поэтому хочу остаться с ней наедине! У меня даже сил для такого не хватит! Амали, ты должна понимать это лучше любого другого!

— Похоже, ты в отчаянии, — сказала Элен.

— А я смогу ответить? В смысле, физически?

— А теперь мы угрожаем насилием молодой женщине, да?

— Сказала женщина, которая дразнит и издевается над бессильным пациентом.

— Пожалуй, логично, — сказала она. — Но прекращать я не собираюсь.

— Ну пожалуйста! — умолял я.

Наконец её проняло моё отчаяние, либо она просто сполна насладилась поддразниванием. Жестом она попросила Амали и Берту удалиться из комнаты.

— Так устроит? — спросила она.

— Полностью. Больше никто не подслушает?

— Вряд ли. Стены толстые, и здесь только одна дверь. Дверь, кстати, тоже толстая, так что, если только я не закричу изо всех сил, никто снаружи ничего не услышит.

— Понял…

— Так что, если ты всё-таки решишь наброситься на меня, как какой-нибудь ненасытный язычник, то, пока я не начну очень громко кричать, всё будет в порядке.

— Я и не собирался. Во-первых… Посмотрим… — Я глубоко вздохнул. — Начнём с того, являюсь ли я апостолом Бога или нет.

— Хорошо.

Элен выпрямилась и приготовилась слушать. Выражение лица оставалось таким же бесстрастным, как обычно, но я готов был поспорить, что она по-своему нервничала. Я чувствовал это по её ауре.

— По правде сказать, я не знаю, кто я такой. Я никогда не встречался с Богом, так что это не то чтобы кто-то сказал мне: «Привет, ты апостол меня — Бога». Что я действительно могу тебе рассказать — это то, что я не из этого мира.

— Не… из этого?

— Нет. В небе моего мира нет такой огромной планеты. В нём нет ни магии, ни монстров, ни человекоподобных. Это мир людей.

— Ты из другого мира.

— Ага. Точно так.

Элен уставилась мне прямо в глаза своими багровыми рубинами.

— Понятно. Так ты Странник.

— Ты знаешь о них, Райден? — тут же ляпнул я.

— Меня зовут Элен. И конечно же, знаю. Легенды о Странниках рассказывают во всех уголках мира, но я никогда не встречала ни одного лично.

— Понятно…

Сильфи тоже говорила, что легенды о Странниках известны повсюду.

— У меня есть некая особая способность, — продолжил я с того места, где остановился. — Если сравнивать с магическими инструментами, то, что я могу делать, не является магией в строгом смысле. Это ближе к чудесам или святой магии.

— Ты тоже умеешь творить чудеса? — спросила она.

— Нет, но я могу так.

Я вытащил из инвентаря тарелку со стопкой блинчиков. Я сделал их из пшеничной муки, яиц и молока, а сверху полил цветочным мёдом. А откуда взялись яйца и молоко — секрет фирмы.

— Что это?.. Так вкусно пахнет.

— Это называется блинчики. Они сладкие, мягкие и вкусные. Ну-ка, скажи «а-а-а».

Я достал из инвентаря вилку, отделил ей кусочек блинчика и поднёс к губам Элен. Сначала она не знала, как реагировать, но затем широко открыла рот. Я аккуратно отправил в него вилку.

— Как… сладко и вкусно, — сказала она, прожевав и проглотив.

— Правда? Я же говорил. Ну давай, скажи «а-а-а».

— …А-а-а.

Элен открыла рот, словно птенчик, и я снова покормил её. А это даже забавно.

— У меня ещё есть молоко, — предложил я.

— Не откажусь.

Я вручил Элен деревянную кружку, полную молока, она взяла её обеими руками и тут же осушила.

— Какое восхитительное молоко. На овечье по вкусу не похоже… Чьё оно?

— Думаю, коровье.

— Врёшь.

— В основном, коровье, — настаивал я. — В основном.

Где-то наполовину, я думаю. Если их периодически не доить, у них возникали боли, а если не сцеживать молоко достаточно долго, могли даже серьёзно заболеть. Молоко продолжало появляться, даже если у них не было детей, которых нужно кормить. Настоящая головная боль.

— …Ладно, какая разница. Так, что, опять?

— Скажи «а-а-а».

Чавк, чавк.

Но хватит дурачиться. Пора было решаться. Обратного пути не было.

— Я не создаю вещи из ничего, — сказал я. — Я извлекаю на свет то, что у меня уже было при себе. Типа невидимого склада или мешка.

— А, что-то вроде пространственной магии?

— Я не знаю, что такое пространственная магия, но наверное. Я могу сохранять что угодно, когда угодно и где угодно, и тут же доставать обратно. Никаких недостатков.

— Довольно простая способность, — констатировала она.

— По сравнению с возможностью видеть правду? Само собой.

Я попытался отдать тарелку Элен, но она не взяла её, а вместо этого только снова открыла рот. Поскольку особого выбора у меня не было, я продолжил кормить её блинчиками.

— Никогда не пробовала ничего настолько сладкого.

— Правда? Я думал, в этом мире есть что-то похожее.

Мука, яйца, молоко и сахар — смешать и поджарить. Проще простого. Ну, может, не совсем. А вдруг нужен разрыхлитель? Галеты ведь тоже что-то вроде блинчиков, да? Ладно, неважно.

— Итак, я Странник. Но не знаю, апостол ли я.

— В некоторых сказках говорится, что Странники появляются в мире, потому что их сюда приводит Бог. Сам Адол сказал мне, что ты — моя судьба, так что можно с уверенностью предположить, что ты — Апостол Бога.

— Понятно… Я вообще-то агностик, но, знаешь, обстоятельства вынуждают быть гибче.

— Всё может измениться прямо с этой секунды, — сказала она и снова открыла рот. — А-а-а.

— Ладно, ладно, придержи коней.

Я раздумывал над своим следующим ходом, пока кормил Элен. Она пришла к выводу, что я апостол. И тогда встал вопрос, как мне действовать дальше.

— Имя, — сказала она.

— А?

— До меня только что дошло, что я не знаю, как тебя зовут.

— Точно, точно…

Если я назову ей своё имя, ловушка захлопнется. Хотя, возможно, это уже и так произошло.

Более чем вероятно, что Элен наслышана о моих способностях от Куви. Если так, то она уже поняла, кто я такой, увидев мою способность в действии. И Куви тоже знал, что я Странник.

А это значило, что Элен, возможно, знала всю правду с самого начала. Не удивлюсь, если ей дали моё описание.

— Косукэ, — наконец сказал я.

— Ясно… А-а.

Раз её рот был открыт, я отправил туда последний кусочек блинчика. Элен тихо прожевала и проглотила.

— Значит, ты и есть Косукэ.

— Это я.

— Это ты.

Наш разговор забуксовал. Элен отвернулась и уставилась в свою чашку.

— Бог приказал мне. Приказал оставаться рядом со своей судьбой и жить.

— Пути господни неисповедимы, да?

— Неисповедимее некуда.

В комнате снова воцарилась тишина. Ну что ж… и что теперь?

* * *

— Я немного поразмышлял о том, каковы могут быть намерения Бога, — сказал я Элен.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Понимаю, что с твоей точки зрения святой, обычный человек вроде меня, пытающийся постичь план Божий, кажется до смешного самонадеянным, но пожалуйста, просто выслушай.

— Я слушаю.

Держа в руках чашку молока, Элен подняла на меня багровые глаза.

— Когда я впервые попал в этот мир… Меня забросило на границу Чернолесья и Великих пустошей Омитт.

— Настоящая глушь. Хорошо, что ты выжил.

— Если бы я пошёл бродить по пустошам вместо леса, я бы погиб. Но вместо этого я решил зайти в Чернолесье в поисках воды и пищи, и всё закончилось тем, что я попал под покровительство одной эльфийки.

— Покровительство?

— Ну, да, но если точнее, она сделала меня своим рабом. Не по-настоящему — скорее, я просто им считался.

Наши отношения начались по расчёту. Вспоминая, я испытал нечто вроде ностальгии.

 — Жаль это слышать, — сказала Элен.

— Честно сказать, вышло неплохо. В то время беженцы из Королевства Меринард, укрывшиеся в лесу, были… ну, не особенно большими поклонниками людей. Если бы она меня не защищала, скорее всего, меня бы прикончили в первую же ночь.

— …Понятно.

Элен прикрыла глаза. То, что Церковь Адола была движущей силой конфликта людей и человекоподобных, было ясно, как день. Как у святой, наверняка у неё были свои соображения на этот счёт.

— В то время, — продолжил я, — я не особенно разбирался в своих способностях. Работая в паре с госпожой, мы узнали о них много нового. Но давай вернёмся к теме. Тогда в лесу произошло много разных событий, и мне выпала возможность поговорить со старейшинами эльфов.

— О чём? — спросила она.

— О том, что в час, когда эльфам будет грозить опасность, в лесах появится Странник из другого мира, чтобы спасти их. Если точнее, он должен был появиться на лесной опушке.

— В точности, как с тобой.

Я кивнул и продолжил.

— Именно об этом я тогда и подумал, но всё же, не то чтобы Бог сказал мне, что делать, да я даже в своём мире в Бога не верил.

— Недостаток веры — это недостойно. — Элен нахмурилась и осторожно взглянула на меня. — Бог всегда присматривает за нами. — Она пыталась меня отчитать, но выглядела настолько миленько, что никакого эффекта это не возымело.

— В этом мире это буквально может быть правдой, раз уж меня сюда занесло.

— …Что ты имеешь в виду?

— Встретив и услышав тебя, я кое о чём подумал, — сказал я. — Если наша встреча была предначертана — если Бог спланировал это с самого начала — в чём тогда смысл? Я солдат Армии освобождения. Я ни за что не присоединюсь к Святому Королевству.

— Правда?

— Абсолютно исключено.

Услышав моё заявление, Элен помрачнела и повесила голову. Я только что прямым текстом объявил себя её врагом.

— Как печально… — продолжил я. — Бог приказал тебе оставаться рядом со мной и жить. Другими словами, Он приказывает тебе предать нынешнее Святое Королевство. Предать Церковь Адола в её нынешнем виде. Ведь в этом же дело?

— Да что ты вообще… — Я увидел, как кровь прилила к бледной коже Элен. Для праведного верующего мои слова были абсолютной ересью. — Бог никогда бы не потребовал такого от меня!

— Да, согласен.

Элен моргнула, и на её лице появилось смущённое выражение. Похоже, та безжизненная маска куда-то пропала.

— Тогда я попробовал посмотреть на всё с другой стороны, — сказал я. — А что, если настоящие предатели — это нынешнее Святое Королевство и их официальная Церковь Адола? Ну так что, Элен? С твоей точки зрения — те, кто сейчас у руля в Святом Королевстве и в церкви, они вообще соответствуют? Их действия — это правда то, чего хочет Бог?

— Я… Ну… — она запнулась, подбирая слова.

— Разве они не тонут в роскоши и власти, вертя словом Божьим в своих интересах? Ты не скажешь, что они насквозь прогнили? Прямо как тот священник, который управлял этим городом.

— …

Элен снова повесила голову и притихла. Она и сама не раз поносила и папу, и кардинала, так что я знал, что был не слишком далёк от истины.

— Я собираюсь помочь Армии освобождения отвоевать Меринард и сразить Святое Королевство. Погибнет много людей — твоих сограждан. Я с этим смирился. Мои руки уже в крови. — Я сунул ей под нос свои руки и тоже посмотрел на них. Это были руки того, кто своими силами стёр в пыль тысячи солдат Святого Королевства. Это казалось нереальным, но такова была правда. Я снова взглянул на Элен. — Но если мы будем работать сообща, возможно, удастся пролить меньше крови.

— Что ты имеешь в виду?

— Элен… Нет, святая Элеонора. Уходи со мной — с Апостолом Бога, в Армию освобождения. И мы вместе создадим новое адолианство.

— Чего…

Элен вытаращила глаза и, похоже, лишилась дара речи. Она выронила кружку с молоком, и я услышал, как она упала на пол.

— Что до нашей новой доктрины, ну… — Я пожал плечами и быстро перечислил основные моменты. — Всегда помогать друг другу, ладить друг с другом, ну, всё хорошее, да? Никакой дискриминации. Священнослужители должны молиться искренне и от души. Они должны помогать людям, но им нельзя лезть в политику. Здорово же? Думаю, можно всё обсудить и создать то, что сработает.

— Погоди, — сказала она. — Притормози, пожалуйста. Ты и правда уверен, что такое…

— Возможно? — спросил я и пожал плечами. — Не имеет значения. Мы сделаем это любой ценой. Ты, я, все остальные. Если мы продолжим двигаться этим курсом, полномасштабная война между Армией освобождения и Святым Королевством станет неизбежной. Но если мы будем работать вместе и сумеем подорвать авторитет Церкви Адола, у нас получится ограничить кровопролитие.

Элен выглядела потрясённой до глубины души, но я продолжал смотреть ей прямо в лицо. Я не знал, подействовало ли это на неё или нет, но в её алых глазах задрожали слёзы.

— То есть, я могу делать всякие апостольские штуки, — продолжил я. — Ты удивишься. Но ты должна мне поверить. Так что давай это сделаем — ты и я.

Я умел доставать из ниоткуда еду и воду. С самой обычной повязкой и шиной я мог исцелять сломанные кости и растяжения. Я мог возвести очень крепкую защитную стену всего за ночь. За каких-то три дня я выращивал урожай. В моём арсенале было достаточно способностей, благодаря которым меня спокойно могли бы считать апостолом Бога или спасителем.

— Ты действительно пойдёшь на это? — спросила Элен.

— Пойду.

— И для этого тебе нужна я?

— Без тебя я не справлюсь, — ответил я. — Просто не смогу.

— Что если я скажу, что не пойду с тобой?

— У меня будут большие проблемы.

— Вот значит как…

— Да. Очень, — ответил я. Элен смотрела прямо на меня.

— Потому что тебе придётся меня убить?

Я в ответ взглянул на неё в упор перед тем, как кивнуть.

— Да. У меня будут большие проблемы, потому что так может случиться, — сказал я. — Я не хочу, чтобы ты погибла.

— Не потому ли, что сам не хочешь, чтобы тебе было больно?

— Наверное. Я эгоист, ты же сама видишь.

— И ты хочешь создать целое новое течение лишь для того, чтобы уберечь себя от боли? — спросила Элен.

— Ага. Спасти побольше жизней и защитить свою душу. Идеально, правда?

— И тебе так нормально? — продолжала давить она.

— Бессмысленно пытаться тебе врать. И вообще, с тех самых пор, как я попал в этот мир, я сделал своим девизом «живи, как пожелаешь».

— Ты и правда апостол Бога.

— Типа того.

Снова воцарилась тишина. Наше дыхание эхом разносилось по комнате. Наконец, она заговорила.

— Дай мне… всё как следует обдумать.

— Пожалуйста. Но долго ждать я не смогу.

— Знаю, — ответила она. — Я отвечу тебе завтра.

— Буду признателен.

Я кивнул. Элен поднялась и вышла из комнаты.

Хотелось бы уметь выражаться яснее. Я старался, но у меня всегда были с этим проблемы. В худшем случае я просто мог украсть её и сбежать… Но это бессмысленно. Эх, будь я настоящим Казановой, всё бы было проще! Вообще не круто.

Я немного повалялся в постели, и в комнату зашла Амали.

— …Она тебя бросила? — спросила она.

— Чего? Нет.

— Понятно… Не переживай. Ты нравишься госпоже Элеоноре.

— Я бы так не сказал, — отрезал я.

— Да нет же.

Амали хихикнула и принялась убирать беспорядок, оставшийся после Элен, когда она уронила кружку. Чёрт, она же догадается насчёт молока.

— Боже…

Амали, похоже, растерялась, но я натянул одеяло на голову. Ни говорить не умею, ни следы заметать. Было о чём подумать ночью.

* * *

Наступил следующий день.

То ли из-за того, что я принял антидот Пойзо, или из-за эффектов собора, а может, даже благодаря моим врождённым способностям к исцелению, чувствовал я себя гораздо лучше.

Когда я заглянул в свой статус, в разделе эффектов, где раньше значилось «Смертельное отравление (хроническое)», теперь было указано «Слабое отравление (выздоровление)». Шкалы здоровья и выносливости теперь были полными, так что если не вытворять ничего безумного, я мог передвигаться, как обычно.

— Ты выглядишь намного лучше, — заметила Амали.

— Благодаря вам всем.

Я склонил голову перед сестрой в знак благодарности, когда она принесла мне завтрак. Элен заходила, когда позволяло время, но Амали дежурила возле меня постоянно и ни разу не выказала справедливого раздражения в ответ на мой бред. Для меня она была, честно говоря, словно богиня.

— Но всё же речь идёт о яде василиска, — сказала она. — Тебе нужно отдохнуть подольше.

— Вас понял.

После многодневного отдыха моя естественная способность к исцелению переборола урон, наносимый ядом, но кто знает, что будет, если я покину собор. Если моё здоровье начнёт постоянно падать, я совершенно точно умру, так что я собирался лежать тихо и дальше, пока этот ненормальный эффект не сделает ручкой.

Даже с учётом того, что я добровольно оставался на одном месте, у меня образовалось слишком много свободного времени. Я не мог заниматься производством или копаться в инвентаре. Оставалось только есть и спать, и вынужденное безделье действовало мне на нервы.

Амали, чтобы себя занять, приносила с собой шитьё, но у меня ничего подобного не было. Я мог бы открыть меню производства, закрыть глаза и просто листать вкладки, но всё, что можно было изготовить без верстака, уже было готово. Я мог лишь пялиться на свой верстак. И новых достижений тоже не появилось. Может быть, парочка откроется, когда я излечусь от отравления, но пока — ни хрена.

Было бы невежливо отвлекать Амали от её дел, поэтому вместо этого я прикидывал, что делать дальше.

Я попросил Элен пойти со мной, но если она согласится, нужно будет позаботиться о многих вещах. Сомневаюсь, что за ней последуют многие, если она просто появится из ниоткуда и начнёт изобличать церковь. Нужно заложить фундамент. Мы собираемся основать новое течение, но даже не обсудили подробности, так что привлечь верующих просто так не получится.

Кроме того, я ничего не знал о кардинале, боссе Элен и заклятом враге Отца Свина. Возможно ли переманить его к нам? Очень хотелось расспросить её о нём.

И конечно же, я понятия не имел, как были устроены Церковь Адола и Святое Королевство. Элен упоминала о папе и кардинале, но каков был баланс сил между ними и королём? Судя по её рассказам, папа и святой король вроде бы не были одним и тем же человеком, но для полной уверенности нужно было уточнить.

Мы собирались преобразовать целую религию — такое провернуть непросто. Адолианцы верили, что имеют право гнобить человекоподобных, потому что те стояли ниже их. Получится ли у нас заставить их отбросить эти верования? Это более чем сложно, практически нереально.

Но в Королевстве Меринард люди и человекоподобные сосуществовали веками. Наверное, многие люди всё ещё поддерживали старые ценности. По крайней мере, это создаст благоприятную почву для взращивания нового течения.

Коррективы вносить, конечно, придётся, но это не было какой-то абсурдной несбыточной мечтой.

А это означало, что мне обязательно нужно связаться с Армией освобождения. Я хотел сделать свой ход до того, как начнётся резня с войсками Святого Королевства, стоящими в Меринарде. Учитывая, как вооружена и снаряжена Армия освобождения, в прямом столкновении они смогут разгромить Святое Королевство — так я считал. Но при этом был уверен, что Сильфи и прочие предпочтут этого избежать, если найдутся другие способы.

Мои мысли прервал осторожный стук в дверь. Амали отложила шитьё и повернулась к входившей Элен — как я и ожидал.

— Пожалуйста, разреши нам поговорить наедине, — сказала Элен Амали, и та пулей выскочила из комнаты. Элен села на стул у моей кровати и уставилась мне в лицо.

— Я всю ночь размышляла, — сказала она.

— Это хорошо.

— Будет сложно. Наш путь будет тернист. И даже так, ты готов посвятить себя этому делу?

— Конечно, — ответил я. — Думаю, это лучшее, что я могу.

— Если мы этим займёмся, придётся отдать всех себя без остатка. Мы будем сражаться против самой истории адолианства. Они будут подсылать убийц одного за другим, так что эта недавняя попытка покушения покажется мелочью. И если так, ты готов посвятить себя этому пути? — снова спросила она.

Я посмотрел прямо в глаза Элен и кивнул.

— Да.

— Мне страшно, — призналась она. — Я не хочу умирать. Я знаю, что люди меня превозносят и называют святой, но в конце концов, я лишь беззащитная молодая женщина. Я не знаю, смогу ли выдержать это ежедневное нахождение под прицелом.

— Я защищу тебя любой ценой… сказать легко, но гарантий дать не могу. Я не Бог и не какой-нибудь непобедимый герой. Но я даю слово, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты была в безопасности.

— …Тогда последний вопрос. Ты сделаешь меня своим номером один?

— Этого я не могу, — тут же ответил я, покачав головой. — Моё первое место предназначено лишь для одного человека. — Это было единственным, где уступить я не мог. Моим номером один всегда будет Сильфи.

— Значит, я буду просто любовницей. Одной из твоих наложниц. Или вообще девочкой на стороне? — спросила она.

— А?

— Судя по тому, что ты мне рассказывал, есть кто-то ещё, так? Женщина, готовая отдать за тебя жизнь? И та, ради которой ты тоже готов рисковать жизнью?

— Ну… да.

— Могу ли я сказать кое-что, что может быть трудно принять?

— Пожалуйста, не надо, — попросил я, поднимая руки.

Элен тепло улыбнулась.

— Только не убегать, — предупредила она. Святая была безжалостна.

— Если случится так, что я и та женщина окажемся в опасности, и ты сможешь спасти лишь одну из нас, без колебаний спасай её.

— Что?..

— Я могу не быть твоим номером один, но ты моим — будешь, — сказала Элен. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Наверное, это и означает оставаться рядом с тобой и жить.

— Ох-х…

Чёрт, как же это адски тяжело.

— Поэтому, если или когда придёт время, я с радостью отдам за тебя жизнь. Не нужно оглядываться.

— Это неправильно, это… — я начал спорить, но она перебила меня.

— Просто послушай меня. Ты должен поступить так, как я сказала. Ты сам избрал этот путь, и ты должен быть к этому готов. — Сказав это, Элен вернулась к своему обычному бесстрастному выражению лица. В её глазах читалось глубокое спокойствие. — Вот что означает сделать Церковь Адола своим врагом. Ты должен быть готов к такому всегда.

— Хотел бы я сказать, что ты преувеличиваешь… — сказал я. — Но тот священник заказал тебя только за то, что ты его сместила.

— Именно.

Элен кивнула. По правде сказать, я ужасно себя чувствовал из-за того, что мне было тяжело. В любом случае, Элен пыталась меня подготовить… Постойте-ка.

— Так, погоди, означает ли это, что ты хочешь объединиться со мной? — спросил я.

— Да, хочу. Я не верю, что моё откровение было ложью. И существует множество свидетельств, заставляющих меня согласиться с тобой — наиболее почитаемые учителя и величайшие толкователи учения Адола предали волю Бога.

— Правда?

— Правда. Течение, к которому я принадлежу, — так называемая секта ностальгистов.

— И это означает…

— Мы исследуем и практикуем изначальные адолианские учения, — объяснила она.

— Э-э… Ты хочешь сказать, что со временем люди извратили Божьи священные тексты и саму суть веры?

— Мы полагаем, что через сто лет после уничтожения Королевства Омитт и основания Королевства Меринард доктрина Церкви Адола подверглась неестественному вмешательству. Весьма вероятно, что нынешние положения веры проистекают именно из этого.

— Ясно, ясно. А в чём именно заключались эти изменения?

— Мы практически уверены, что они были направлены на пропаганду предрассудков против человекоподобных.

— Что?

Получается, мой план в точности совпадал с курсом секты, к которой принадлежала Элен? Наверное, именно поэтому перетянуть её на свою сторону оказалось легче, чем я думал.

— Мы не знаем, для чего произошло это изменение, — продолжила она. — Мы думаем, что это как-то связано с уничтожением Королевства Омитт, но это событие тоже окутано тайной. Омитт был уничтожен за шокирующе короткий отрезок времени, а его руины превратились в Великие пустоши Омитт, так что исследовали их лишь самую малость.

— Э-э, причина, по которой уничтожили Королевство Омитт, да? С ума сойти, да, я тоже определённо хочу об этом узнать! Ха. Ха. Ха.

Ой-ой-ой. У меня было плохое предчувствие. Королевство Омитт было уничтожено еретическим оружием из духовных кристаллов, когда они решили схватиться с эльфами Чернолесья. Но затем, и это так похоже на правду, что если один из их сильнейших людей дослужился до высокого ранга в Церкви Адола и принялся копать под человекоподобных в качестве мести? Бр-р.

Не-е, пока слишком рано перескакивать к выводам. Я просто рассуждал. Совершенно смехотворные выводы.

— Ты врёшь!

— Святая Истины! — взвизгнул я. Она моментально меня раскусила!

— Мне не пришлось прибегать к своей силе, — возразила она. — Это было предельно очевидно.

— Да, само собой. Но я не уверен, поэтому — без комментариев! Давай лучше обсудим, что делать дальше!

— …Ладно. Но ты обязательно потом всё объяснишь.

— Д-даю слово.

Сильфи с остальными офигеют, когда узнают, что старое королевство пало из-за того, что сотни лет назад старейшины эльфов натворили херни. Те самые чудаковатые старейшины, все из себя «ой-ой, что случилось?».

Но конечно же, это было лишь моё воображение.

* * *

— Тебе уже гораздо лучше, — сказала сестра.

— Просто отлично, — согласился я.

Наступило следующее утро. Из моего статуса исчезла пометка об отравлении, и я был просто как огурчик. По словам Амали, я мог идти. Наконец удастся выбраться наружу.

— А, чёрт, наверняка мои вещи из гостиницы уже растащили.

— Не волнуйся, — сказала Элен. — Мы всё забрали.

— Правда?

— Правда. Нам удалось выяснить, что ты остановился в «Ложе Лаффина».

— Да уж, от церкви ничего не скроешь.

— Просто ты запоминаешься больше, чем другие.

Похоже, так и было, особенно с учётом того, что черноволосые встречались не так уж часто, и с первого взгляда было понятно, что я наёмник или авантюрист. Если кто-то поговорил со стражником, пропустившим меня в город, проследить за мной было несложно. А если дать пару медяков мальчишке, который повсюду меня водил, наверняка он рассказал бы всё, что ещё оставалось неизвестным.

— Ты ведь это хотел, да?

Элен вынула из кармана серебристо-белые чётки. По их блеску было понятно, что это, несомненно, мифрил. Ровно то, что мне нужно.

— Ага.

— Но зачем? — спросила она. — Учитывая твоё положение, я не могу представить, что ты в них так нуждаешься.

— Прости, но не могу сказать. Скажу только, что они на сто процентов мне необходимы.

Наверное, не стоило рассказывать Элен о голем-рации. В стратегическом смысле она была куда важнее арбалетов и бомб для гарпий.

— А, значит, ты собираешься использовать мифрил-медный сплав в качестве материала для одной из этих ваших голем-раций, — сказала она. — Понятно.

— Грёбаный лис! — прошипел я.

— Да, всё это я узнала от грёбаного лиса. Хотя стащить образец или чертежи перед тем, как вас покинуть, у него не вышло.

— Само собой.

За рациями строго следили, а чертежи существовали лишь в голове того, кто всё придумал. Я настоятельно просил всех ничего не оставлять, даже простых записок, касающихся раций. А раз меня поддержала Айра, так в итоге и поступили.

Я даже представить не мог, сколько ужасного могло произойти, если бы рации попали в руки врага, и он наладил их массовое производство. Мысль о противнике, превосходившем нас числом и способном координировать атаки, пугала до жути.

— Ладно, всё в порядке. Держи.

— Ты уверена?

— Уверена, если у тебя есть два больших золотых.

— А, ну да. — Я вытащил из-под подушки кошелёк и вручил Элен её плату. — Вот.

Хоть она и была адолианской святой, но даже она не могла раздавать такие вещи задаром.

— И это тоже возьми. — Она достала лист бумаги высокого качества с несколькими словами и печатью. — Это пропуск на встречу. Если я не буду по уши в делах, мы увидимся тут же.

— О-о-о… Рад слышать.

— Правда?

— Ага. Это же значит, что я смогу увидеть тебя, когда захочу? — спросил я.

— Думаю, да.

Элен быстро отвернулась, и её уши покраснели. Очевидно, эта моя прямота её смутила.

— Мне нечего подарить тебе в ответ… Хм. О, знаю.

Я не мог придумать ничего, что позволило бы ей в любое время прийти повидаться. Что касается вещей, которые мог сделать только я, то... среди них были патроны... Я мог удалить заряд и запал, выгравировать на поверхности своё имя и вручить ей, а потом выписать такой же пропуск.

— Можно мне ручку и лист бумаги вроде этого? — попросил я.

— Ты собираешься составлять документ?

— В общем, да.

— Ладно. Подожди, пожалуйста.

Пока Элен ушла искать то, что я просил, я порылся в меню производства и изготовил подвеску из мелких боеприпасов и кожаного шнурка.

— Хм…

Достаточно ли она хороша? Может, вырезать на ней своё имя? Нет, слишком банально. И не будет ли слишком странно заставлять её носить что-то с моим именем на нём? Словно заявление, что она моя. Но в то же время, если она сойдёт за пропуск ко мне, то…

Да какого чёрта. Выгравирую своё имя. Просто на всякий случай.

Я вернул её в инвентарь, применил «создание предметов», чтобы зарегистрировать подвеску со своим именем на ней и создал её ещё раз. Она получилась довольно грубой. Ни капли изящества. Скорее, она просто кричала: «Опасно!»

— Что это?

Элен вернулась и принялась разглядывать подвеску в моей руке.

— Ну… Я взял боеприпасы, которые только я могу создать, и сделал из них подвеску.

— Как-то великовато для головки стрелы.

— Единственная часть, которая летит по воздуху, — вот этот наконечник. Штука опасная, поэтому я удалил весь порошок, который разгоняет его.

— Понятно… — Она присмотрелась к ней поближе. — Кажется, ты написал здесь своё имя.

— Никакого смысла, если люди не поймут, что это я её сделал, — объяснил я.

— М-м, так ты собираешься заставить меня носить на шее подвеску с твоим именем?

— В случае необходимости она сойдёт вместо удостоверения личности…

Я вручил подвеску из патронов Элен, она взяла её и тут же протянула обратно.

— Сам надень её на меня, — сказала она.

— Серьёзно?..

— Давай.

— …Ладно.

Она показалась мне слишком упрямой, чтобы передумать, так что я забрал подвеску и надел её на шею. Наши лица были совсем рядом, и от неё так приятно пахло.

Да уж, женщины и правда пахнут чудесно. Странно, да?

Наверное, не стоило о таком думать. Внезапно Элен обняла меня.

— Э-эй, — запротестовал я.

— Ты ведь уходишь? Оставляешь меня здесь.

Её глаза смотрели мне прямо в душу. Меня словно затягивало в них.

— Ну… да. Так и есть.

Лгать было бессмысленно. Мне нужно было возвращаться к Сильфи и остальным. Моё место было рядом с ней.

— Тогда прости меня за это, — сказала она.

Элен сжала меня ещё сильнее, уткнувшись носом в мою шею, словно ставя отметку.

Закончив завязывать узелок на кожаном шнурке подвески, я обнял её в ответ. Она была такой хрупкой… Гораздо более хрупкой, чем Сильфи. Казалось, только сдави её — и она рассыплется на осколки.

Элен посмотрела мне в глаза и нежно прикрыла свои. В ту же секунду мои губы встретились с её.

— Скольких женщин ты уже отравил поцелуем? — спросила она.

— Впервые в жизни он кажется таким горько-сладким, — сказал я.

Сильфи, Ира и гарпии были такими страстными, но это было иначе, чем сейчас.

— Правда?

— Правда. И знаю, что это некрасиво, но ты — первая женщина, которой я подарил украшение.

— Правда?

— Правда.

— Лучше бы тебе вернуться ко мне.

— Вернусь, — пообещал я. — Несмотря ни на что.

— Ловлю на слове.

На лице Элен появилась лёгкая улыбка. Она была настолько миленькой. Ну правда, какого чёрта происходит с моим везением на женщин с самого появления в этом мире? Это что, постарался Бог, который меня сюда переместил? Не знаю, Адол это или кто-то ещё, но знаете что — я могу сделать небольшое исключение в своём атеизме, если он и дальше будет таким отличным напарником.

Элен неохотно выпустила меня из объятий, и я сделал то же самое. Мы отступили друг от друга.

— Эм, мне же ещё надо написать тот документ, — сказал я.

— Хорошо. Вот бы был какой-нибудь способ поддерживать с тобой связь…

— Хм, если подумать… — Так есть же! До меня только что дошло! — Тебе же можно заходить во дворец, так?

— Да, конечно.

— Ты можешь добраться до того крыла, где находится замороженная королевская семья?

— Могу, но…

Элен, казалось, была озадачена. Ну ещё бы. С её точки зрения, та часть дворца была невероятно опасной, поскольку её охраняли Лайм и остальные слизнедевочки. К этому месту обычно никто из людей не приближался.

— По правде сказать, мы очень сдружились со слизями, которые живут под дворцом, — сказал я.

— С этими опасными монстрами? Верится с трудом.

— Оказывается, они на самом деле духи, заключившие договор с королевской семьёй и принявшие физическую форму слизей. Они невероятно умны и отлично умеют общаться. Хотя, должен признать, когда ситуация требует, они становятся безжалостными.

— Серьёзно?

— Само собой. В любом случае, я оставлю им средство связи со мной, так что если тебе понадобится о чём-то мне сообщить, ты сможешь передать это через них. Только не зли их, ладно? Я предупрежу их, чтобы они и пальцем тебя не трогали, но если ты попытаешься сделать что-нибудь с королевской семьёй, они и правда взбесятся.

— Понимаю.

Не уверен, насколько это будет эффективно, но написал на бумаге, которую дала мне Элен, что девушка с подвеской из патронов очень важна для меня, с ней нужно обращаться как следует, а если ей понадобится что-то мне передать, они обязаны немедленно связаться со мной.

— Что ты собрался делать с этим ножом? — спросила Элен.

— Это.

Я рассёк подушечку большого пальца и сжал её, чтобы выдавить немного крови. Кажется, я резанул как следует, потому что палец ужасно болел.

— Ты и правда это сделал, — сухо заметила она.

— В конце концов, это может спасти твою жизнь. Я должен сделать всё возможное.

Это могло пригодиться, если её схватит Армия освобождения. Само собой, по возвращении к нашим я собирался приложить все усилия к тому, чтобы этой катастрофической битвы не случилось.

— Спасибо. Итак, по поводу наших будущих планов.

— Ага.

— Для начала, я свяжусь с руководством нашей секты, но на это потребуется время.

— Наверняка, — ответил я. Я не знал, каково расстояние от этого города до столицы Святого Королевства, но слышал, что на лошади или карете туда добираться неделю. — Проблема в том, что я понятия не имею, как нам дальше быть с нашим планом.

— Если разобраться, это сплошная политика. Неважно, как сложится, но нам нужно место, чтобы всё как следует обсудить, — сказала Элен. — Думаю, стоит запланировать встречу через месяц или два.

— Хорошая мысль. Нужно положить конец этой войне.

— Согласна.

Обе стороны не могли снова и снова сражаться, пока все не погибнут. Ну ладно, могли, но я не собирался дать им это сделать.

— Для нас обоих это просто уйма времени, — предупредил я её.

— Так и есть, но мы оба справимся.

Мы кивнули друг другу. Начиналась игра компромиссов, и она будет адски трудной. Армия освобождения может потребовать от Святого Королевства полностью вывести войска из Королевства Меринард, а те, в свою очередь, вряд ли захотят оставить страну, которую так долго контролировали. Где же мы сможем попробовать с ними договориться?..

— Я распоряжусь, чтобы принесли твои вещи, — сказала Элен.

— Спасибо.

Она вышла из комнаты, и вскоре после этого в комнату зашли рыцари с моей бронёй, щитом, шлемом и копьём. Было немного странно, что они пялились, пока я снаряжался. Когда с этим было покончено, рыцари проводили меня в главный зал собора, где уже ждала Элен.

— Стоит помолиться перед уходом? — спросил я у неё.

— Думаю, было бы неплохо.

— Но я вообще-то не умею, — признался я.

— Раз у тебя есть желание помолиться, всё в порядке.

Элен сложила руки, закрыла глаза и начала молиться. Я последовал её примеру и решил помолиться Богу, принёсшему меня в этот мир. Я всё ещё не знал его имени.

С тех пор, как я появился здесь, случилось много неприятного, но я но никогда прежде не чувствовал себя настолько живым. Благодарю тебя.

Закончив, мы с Элен оглядели друг друга. В её алых глазах ощущалась страсть. Подаренная мной подвеска из патронов тускло поблёскивала.

— Я, наверное, пойду, — проговорил я.

— Конечно. Да будет благословен твой путь.

И на этом я покинул великий собор. Я потратил слишком много времени на то, чтобы заполучить мифрил. Нужно было спешить обратно под землю, встретиться со слизнедевочками и изготовить голем-рацию.

Я шёл по главной улице, спеша к городским воротам. На ходу я вспомнил, что срок действия моего пропуска, похоже, уже истёк. Всё ли будет в порядке? Вряд ли меня бросят за решётку, но наверняка оштрафуют.

Пока я шёл, кто-то схватил меня за руку, словно в тиски.

— ?!

Не успев даже понять, насколько он силён, я оказался в тёмном узком проходе, и меня тут же прижали к стене. Что происходит? Это Куви?!

Пока я в замешательстве пытался сопротивляться, напавший на меня приблизил свои губы к моему уху. Я уловил соблазнительный аромат. Женщина?

— Приветик, Косукэ.

В ответ на этот знакомый голос мой позвоночник пробрала дрожь. Э-это же…

— Бля-я-я!

Голос принадлежал ужасающей женщине, заставившей меня работать вместо чёртовой мельницы! З-зачем она здесь?

— М-Мелти?..

— Божечки. Ты так быстро меня узнал.

Похоже, она ослабила захват, потому что я смог развернуться. Ого, аж мурашки по коже. Её золотистые глаза с вертикальным зрачком смотрели прямо на меня.

— Кажется, ты неплохо проводил время с адолианцами, Косукэ.

Её голос был холоден, как лёд. Она совершенно точно меня подозревала. Я мог только тихо взмолиться в небеса.

— О боже…