Шила королева, загляделась на снег и уколола иглою палец, и упало три капли крови на снег. А красное на белом снегу выглядело так красиво, что подумала она про себя: 

«Если бы родился у меня ребёнок, белый, как этот снег, и румяный, как кровь, и черноволосый, как дерево на оконной раме!» 

И родила королева вскоре дочку. 

──[Белоснежка], Братья Гримм 

Перевод Тосиро Уэды, Shincho Bunko  

Том 5. Пролог. Сошествие Марии 

…10-е декабря 1914-го года, <Череп Вельзевула> 

Ночное море было спокойным. Словно в мире не существовало никаких ужасных раздоров. Волны тихо накатывали и уходили, смешанные с крошечными пузырьками пены. 

На линии горизонта, где тёмно-лиловое ночное небо сливалось с чёрной водой, плыло нечто, напоминавшее странный, искусственный остров. Военный корабль. Волны накатывали и отступали. Накатывали и отступали. На полпути море было резко отсечено высокой стеной… гигантским шлюзом. Сооружение, предназначенное закрываться во время прилива, ныне высилось меж тёмными водами и бледным побережьем, в ночи сиявшим синевато-белым песком. 

Купавшийся в лунном свете песчаный пляж зловеще и бледно сиял, отражая свет каждой песчинкой. Волны накатывали и отступали. Накатывали и отступали. За этим пляжем покоилась чёрная, как сама тьма, громада, напоминавшая военный корабль. 

Каждый житель этой страны знал, что эта искусственная крепость зовётся <Черепом Вельзевула>. Причудливое здание, формой напоминающее жуткую гигантскую голову мухи, мрачно и неуклюже возвышалось на побережье на фоне сияющего Млечного Пути. 

И вот, помимо мерцающих звёзд, в ночном небе начал раздаваться странный неестественный звук, похожий на жужжание насекомых, но слишком уж механический. 

Звук становился всё ближе и ближе. 

К <Черепу Вельзевула>. 

Вскоре он заполнил всё ночное небо. То была армада чёрных грозных угловатых истребителей. Они приближались из ночной дали. 

Сверкнула вспышка и устремилась в сторону <Черепа Вельзевула>. Началась бомбардировка. 

…1914-ый год. 

Год, когда началась война, которую позже назовут Великой ВойнойGreat War, та самая война, что заставила весь мир содрогнуться и ознаменовала собой великие перемены. 

Под оглушительный грохот взрывов в ночном небе вспыхивали багровые всполохи. Целый рой огней извергся в сторону крепости. Из неё выбежала крошечная человеческая фигурка, но, получив удар вспышкой, замерла и тяжело рухнула на сверкающий песок. Молодая женщина в белой форме медсестры. Другие женщины в такой же форме, выбежавшие из крепости к ней, тоже были поражены красными вспышками, упали друг на друга и не двигались более. 

– Да что же это такое! – одна из упавших женщин, широко раскрыв голубые глаза, прошептала проклятие, обращаясь к ночному небу. – Здесь сейчас только раненые и медсёстры. Это не база! Немецкие войска, будьте вы прокляты! – дрожащими руками она сжимала висящие на груди чётки, повторяя эти слова снова и снова. Чётки обагрились её кровью и кровью её товарищей. Эскадрилья истребителей удалялась, сделав круг в ночном небе, чтобы снова направиться к ним. 

Молодые, истекавшие кровью, упавшие в кучу медсёстры, что до начала войны смеялись в классах, милыми, по-девичьи слащавыми голосами повторяли вместе со своими товарищами: 

– Будьте прокляты. 

– Будьте прокляты. 

– Немецкие солдаты, будьте прокляты. 

– Будьте прокляты. 

Каждая достала свои чётки и молилась. Держась за руки, залитые собственной кровью, они повторяли: 

– Будьте прокляты. 

– Будьте прокляты. 

– Будьте прокляты. 

– Будьте прокляты. 

– Будьте прокляты. 

– Будьте прокляты. 

– Будьте прокляты. 

– Будьте прокляты. 

– Будьте прокляты. 

– Будьте прокляты… 

Голоса постепенно слабели. Их становилось меньше. Некоторые закрывали глаза и переставали двигаться. Другие, со слезами на глазах, сжимали руки своих товарищей. Умирающие девушки шептали сквозь слёзы: 

– Будь…те про…кля…ты… 

Эскадрилья истребителей снова приближалась. 

В этот момент. 

Вдруг в пурпурном ночном небе начало проступать что-то. 

Одна из девушек ахнула. Сжимая окровавленные чётки, дрожащими руками она подняла их к ночному небу. 

Объект, проявившийся в небе, словно подталкиваемый молитвой девушки, обретал всё более чёткие очертания. Он поднимался из моря, возвышаясь в ночное небо, словно желая дотянуться до самой луны… 

Это была гигантская статуя Девы Марии. 

В голосе молящейся девушки смешались благодарность и радость, он задрожал. 

Статуя Марии была колоссальной, превышала сотню метров в высоту, и чётко вырисовывалась на фоне ночного неба. На ней были белые одежды, а длинные волосы ниспадали к морю. Её огромные глаза были широко раскрыты, можно было даже радужку разглядеть. Лицо Марии было искажено печалью, и из её глаз покатились слезы. 

Лишь Младенец, которого она держала на белых руках, безмятежно спал. 

Один из истребителей потерял управление и столкнулся с другим. Прямо перед глазами плачущей статуи Марии он разбился, вспыхнув оранжевым пламенем, и рухнул в море. Другой истребитель, закружившись штопором, упал прямо носом на песок. Несколько истребителей потеряли управление, разбились и подняли брызги морской воды. Оранжевые столбы пламени горели на пляже, как сигнальные костры. Повис зловещий запах горящего масла. Окровавленные девушки начали тихо хихикать. 

Но и этот смех стих. 

В ночном небе не осталось ни одного самолёта. Большинство рухнуло, оставшиеся же быстро удалялись, оставив лишь гул позади. Стояли треск и шум горящего пламени. Девушки затихли. В ночном небе всё ещё парила гигантская плачущая статуя Марии. С лицом, полным скорби, она смотрела на людей внизу. 

Все девушки, с улыбкой на устах и обращёнными к небу широко раскрытыми глазами, уже отошли в мир иной. 

Вскоре из <Черепа Вельзевула> выбежали другие девушки, чтобы поднять своих павших товарищей. Плач и крики. Обнимая своих друзей, они выли и извергали проклятия, обращаясь к ночному небу. 

Но в том ночном небе уже не было ничего. 

Ни эскадрильи истребителей. Ни призрака Богородицы. 

Только сияющие звёздное небо, только звёзды, что будут оставаться там и по прошествии вечности, сияли, как и прежде. 

На песке снова с треском замерцало оранжевое пламя.