Том 4. Эпилог. Предчувствие 

На обширные владения Академии Святой Маргариты спускались сумерки, долгий-долгий день наконец подходил к концу… 

Из хрустального фонтана брызгами летела вода, купаясь в лучах оранжевого заката. Лёгкие тени упали на клумбы, яркие цветы начали погружаться во мрак. Прохладный ветерок предвещал скорое приближение летней ночи. 

Часовая башня в углу Академии Святой Маргариты прибывшей полицией была обнесена железным забором и пребывала под строжайшей охраной. Далеко-далеко, в другом конце дорожки, маленькая Викторика стояла посреди лужайки, пристально глядя на постройку. 

Её зелёные глаза были подобные бездонным глубоким озёрам. Они горели сложным непостижимым светом – не то гнева, не то печали, – пока она безмолвно смотрела на часовую башню. 

С тяжёлыми шагами кто-то приблизился к Викторике. На сочной зелёной траве покачивалась тень высокого стройного мужчины. Убедившись по этим очертаниям в наличии у подошедшего торчащего, словно у единорога, бура, Викторика скучающе осведомилась: 

– Гревиль? 

– Старшим братом меня зови. Старшим братом. 

Викторика протестующе фыркнула. 

Инспектор Гревиль де Блуа, встав рядом со своей миниатюрной и грозной сестрой, какое-то время безмолвно покуривал трубку, а затем тихо изрёк: 

– Поступило сообщение от короля. 

– … Хм? 

– Приказ вывезти золото и доставить его в Соврем. Воля Его Величества. Раз уж обнаружили здесь горы золота, просто так оставлять его тут пылиться нельзя. Оно будет храниться в банке Соврема как собственность государства. 

– Вот как. 

– Часовую башню снесут. Она сильно обветшала… нет, пожалуй, король просто хочет уничтожить все улики вместе с башней. Это также воля Его Величества. 

Викторика не ответила. Лишь покрутила закрытый зонтик, крепко сжатый в её маленьких ладошках. 

Сгущались сумерки. 

Ветер заметно похолодел. 

Инспектор Блуа собрался уходить, но на миг заколебался. Помедлил, вздохнул, а после, словно приняв решение, обратился к сестре с вопросом. 

– Как много ты знаешь? 

– … Ничего, – ответ Викторики был краток. 

– Ничего? 

– Ага. 

– … Благодаря мерам отца, похоже, многое не станет достоянием общественности. Поэтому… хм, но… 

– Гревиль, не переживай. Я ни от кого ничего не слышала. 

– Вот как, – пробормотал инспектор Блуа с искренним облегчением. 

Он развернулся, собираясь уйти, как Викторика безжалостно бросила ему в спину. 

– Однако, Гревиль. Не стоит кое-что забывать. 

Инспектор медленно обернулся. 

– Гревиль, у меня есть «источник мудрости». Пускай заключена в школе и не могу никуда пойти, со мной фрагменты хаоса, что все вы роняете. Годами я собирала эти фрагменты и раз за разом реконструировала их воедино. Теперь я всё понимаю. Абсолютно всё. 

Взгляд инспектора Блуа стал испытующим. 

Викторика продолжила, не обращая на него внимания. 

– К примеру, я знаю, что наш отец, маркиз Альберт де Блуа, в юности был тесно связан с алхимиком Левиафаном. Он был одним из немногих дворян, что предвидели грядущую новую бурю… Великую ВойнуGreat War. Он также знал и то, что Великая Война станет поворотным моментов всего мира, независимо от того, кто с кем заключит союз или победит. Его предсказание оказалось верным. Ныне Европа зовётся Старым Светом, а в Новом Свете зародилась новая сила. 

• «Старый Свет» — это Европа, Азия и Африка, а «Новый Свет» — это Америка, Австралия и Океания, именование континентов, открытых европейцами в конце XV века. Эти термины используются как географические, так и в виноделии, где они противопоставляют вина из стран с многовековыми традициями (Старый Свет) и вина из стран с более молодыми винодельческими культурами (Новый Свет). 

– Ага… 

– Новая сила – то, что было обретено в результате научной революции. В следующей буре будет создано и испытано ещё более научное, совершенно новое вооружение. Отец страшится конца Европы. То будет конец духа рыцарства, конец войне как уделу отдельных личностей. Следующая буря станет войной машин, и она принесёт с собой бойню невиданного прежде масштаба. Эра Нового Света – эра науки. 

– … 

– Оглядываясь в прошлое, я могу проследить ход мыслей отца. Он намеревался использовать старую силу Европы, то есть оккультизм, в качестве козырной карты против новой силы, науки, Нового Света. Алхимики, способные рождать нечто из ничего, бессмертные монстры и древние Серые Волки со сверхчеловеческими способностями. <Древние>…! Коли они взаправду существуют, то являют собой старую силу. В Новом Свете её нет. Отец искал уникальный путь для Европы. 

– … Верно, – инспектор Блуа с горечью взглянул на Викторику. – Полагаясь на Левиафана, отец намеревался превратить эту школу в фабрику гомункулов. Создать здесь, а после – поставлять огромные армии воинов… Непобедимых воинов под видом учеников. 

– Но потерпел неудачу. 

– Верно. …А затем заполучил тебя. Ребёнка с кровью Серого Волка. 

– Знаю. Потеряв Левиафана, отец, должно быть, перерыл все документы, всю литературу в поисках старой силы. И нашёл предание о Сером Волке. Он выследил одного, сбежавшего в город. Корделию Галло… Заставил её родить меня, а потом… – Викторика отступила на шаг назад. 

Она пристально всмотрелась в инспектора Блуа своими зелёными глазами. 

– Я знаю. Знаю всё, абсолютно всё. Отец держит меня здесь не из одного лишь страха. Эта Академия – «тайный арсенал» Совиля. Так было всегда. Отец видит во мне «оружие» и намерен держать здесь в спячке до тех пор, пока не настанет подходящий момент… пока не разразится вторая буря. 

Инспектор Блуа сам уставился на Викторику. Но в его глазах мелькнул страх. 

Смеркалось. 

– Гревиль, мой глупый братец… Скоро грянет вторая буря. Тогда-то отец и намерен использовать мою силу. И некто придёт его остановить. Пока я не знаю, кто и откуда. Но… так или иначе, буря надвигается, – лицо Викторики оставалось бесстрастным. Она не сводила с брата взгляда холодных, лишённых жалости зелёных глаз. Инспектор Блуа тряхнул своей дрелью и, споткнувшись, отступил на два-три шага назад… 

– Верно, эта Академия – «арсенал», и это подходящее место для хранения «оружия» вроде тебя. Но… после такого происшествия отец вполне может передумать. 

Услышав это, Викторика слегка изменилась в лице. 

– Моя единокровная сестра… – сухо шепнул инспектор Блуа, выкатился на тропинку и направился по ней прочь. Он, казалось, пытался сбежать от чего-то зловещего. Затем сорвался на бег и скрылся в другом конце дорожки… 

Викторика ещё какое-то время неподвижно стояла посреди лужайки. Затем, будто сама чего-то испугавшись, побежала куда-то мелкими неуверенным шажками. 

Вечерний ветерок развевал её длинные золотые волосы, сиявшие, будто бархат. 

Пышная листва на деревьях шелестела на ветру – шурх-шурх-шурх-шурх… – издавая тихий шелест. 

Закатное солнце горело оранжевым, заливая школьный газон, клумбы и белую дорожку яркими красками… 

Казуя шёл по территории Академии, беспокойно оглядываясь. 

В окнах общежития он видел, как ученики уже пакуют чемоданы для летних каникул. Купальники, соломенные шляпки, красивые платья и многое другое – одно нагромождалось поверх другого, пока дети с энтузиазмом напевали весёлые песенки. 

На скамейке в другом конце дорожки собрались ученики, обсуждающие свои планы на лето. 

Школу согревало предвкушение учеников, и казалось, будто вся территория Академии легонько наклонилась в низком старте навстречу каникулам. Солнце палило нещадно, а сухой воздух, бывший невероятно ясным для высокогорья Альп, лишь подогревал праздничное настроение. 

И в этом саду… Казуя брёл по мощёной гравием дорожке. 

– Викторика-а? Э-эй, Викторика? – он шёл, заглядывая под скамейки и на раскинувшиеся густые кроны деревьев, словно разыскивал потерявшегося котёнка. – Викторика-а…? Оп-па! 

Едва мальчик завернул за угол тропинки, как с другой стороны в него влетела кипа оборок. Удивившись, Казуя крепко сжал маленькое белое нечто. 

Конечно же, это была Викторика. 

– Чего, вот ты где. Я тебя уже целую вечность ищу… – облегчённо выдохнул Казуя бодрым голосом. Затем, успокоившись, принялся непринуждённо отпускать шутки. – Похоже, стоит тебе спуститься в нижний мир, как я тут же теряю тебя из виду. 

– … Неужели? 

– Мгм. Так ведь я с самого утра который уже раз бегаю вот так в твоих поисках? 

– Кудзё, неужели ты не сможешь меня найти…? – Казуя заметил, что по-старчески хриплый голос Викторики дрожал от беспокойства и был едва слышим. 

– … Викторика? – взволнованный этой маленькой переменой, Казуя присел на корточки. И тогда Викторика, к его огромному удивлению, на миг ухватила Казую за рукав его школьной формы. Её тонкие плечи легонько дрожали. – Не-а, как можно. Конечно, поиски занимают какое-то время, но я всегда тебя нахожу, верно же? 

– … 

Казуя снизу заглянул в лицо Викторики, но на нём застыло уже привычное мальчику бесстрастное выражение, туманное и холодное. 

– Викторика, что это с тобой? 

– … С чего бы чему-то быть со мной не так? – Викторика покачала головой. 

Заметив тревожный взгляд Казуи, девочка резко вскинула свои маленькие ладошки и довольно грубо толкнула его в лицо. 

– Ай, ай-яй… Да что такое. Я же просто на твоё лицо посмотрел. 

– Слишком близко. 

– … Всегда так смотрю. Что тут такого, всего лишь решил посмотреть поближе. Какая ты жадина, Викторика. 

Девочка фыркнула. И тихо добавила: 

– Всё со мной в порядке. Просто немного повздорила с братом. 

– С тем, у кого на голове дрель? Опасно, однако. Эй, а тебе не кажется порой, что эта дрель тебе вот-вот в глаз воткнётся? Лично мне аж дрожь несколько раз пробирала. Может, стоит направлять её хотя бы вверх, а не вперёд? 

– Это была ссора мирового масштаба. 

– … Хм-м? – Казуя смолк. 

Мимо пронёсся ветер. 

Листья на деревьях – шурх-шурх-шурх-шурх-шурх… – зашуршали. 

Лицо Казуи омрачилось. Ему вспомнились зловещие слова Брайана Роско во время боя в часовой башне. 

Его тёмный вызывающий голос… 

<Это существо – пленница…> 

<Она – «Прекрасное чудовищеMonstre Charmant»…> 

<Последняя и величайшая сила Европы…> 

<Впереди этого Волчонка ждёт огромная, громадная буря…> 

Его зловещий голос, раскосые как у кошки сощуренные зелёные глаза Брайана, его горящие будто пламень волосы… 

Казуя неволей вздрогнул. Викторика засеменила прочь, и мальчик резво встал, поспешив следом. 

– Викторика… – догнав её, мальчик попытался было что-то сказать. Но ничего не приходило на ум, посему он какое-то время шёл рядом, размышляя, а после тихо спросил. – Ты, эм, в порядке…? 

– Фхм. У меня всё, как всегда, – резко ответила Викторика. 

– Правда? 

– Мгм. 

– Честно? 

– … Мгм. 

Он взглянул на её профиль – на нём застыло всё то же странное выражение, что и всегда… смесь затянувшейся усталости, невыносимой скуки и чего-то неуловимого. Казуя открыл рот, желая ещё что-то спросить, но на миг замялся и передумал. Вместо этого поинтересовался об ином. 

– … И, Викторика, куда ты идёшь? 

Викторика остановилась. 

Подняла на Казую взгляд и спросила с таким видом, будто то была самая очевидная вещь на свете. 

– Как это куда, в библиотеку. 

Казуя немного удивился. 

– Так ты что же, снова возвращаешься в библиотеку? 

– Конечно. Я выиграла. Вот и всё. Поэтому я возвращаюсь на привычное место. 

– Хм-м… – Казуя склонил голову набок. – Тогда, конечно, я тебя не потеряю, это правда. Но, Викторика, разве тебя не одолеет снова скука? 

– Мгм. 

– И что будешь делать? 

– … Неважно, – равнодушно кивнув, Викторика зашагала дальше. Казуя поспешил вдогонку. – Усталость, скука и думы. Вот мои единственные друзья. 

– А ещё я. 

– … – Викторика чуть приподняла лицо, с любопытством вглядевшись в профиль мальчика рядом с ней. И её блестящие, будто вишенки, губы дрогнули. 

Возможно, это была улыбка. 

Библиотечная башня приближалась. Как обычно безлюдная, эта громадная каменная башня как будто была в полной власти безмолвия. Казуя протянул руку Викторике, и они вместе начали подъём по чуть наклонной дорожке. 

В ответ Викторика крепко сжала его ладонь. 

…Налетел порыв ветра. 

Ветви деревьев с лёгким шелестом всколыхнулись. Вода из фонтана с приятным звуков стекала по хрусталю. Галька на дорожке отражала лучи заката. 

Казалось, что вот-вот что-то случится… 

До летних каникул оставалось всего-то два дня… 

Взявшись за руки, они медленно шли к своей уже ставшей привычной башне библиотеки.