Глава 21

Дрожащие зрачки и сбившийся палец замерли у вариантов.

На развилке смерти я так и не смогла выбрать и опустила руку.

Какая из трёх — всё равно смерть.

Кажется, первая ещё ничего, но если я перед демоном, болезненно реагирующим на повязку, скажу «та-дам!», моя шея тоже скажет «та-дам!» и укатится по полу.

Вторая — мне кисть отрежут, и она укатится по полу… дальше без подробностей.

Третья…

Я не смогла закончить.

С любой стороны — путь в могилу.

Тогда как вам идея — дать ему в морду и уйти на тот свет?

Я кивнула в пустоту, будто спросив её мнение.

Нравится? Отлично. Учитываю.

Я глубоко вдохнула и ударила 3.

Рука медленно поднялась — и…

Шлёп!

Громко и звонко я влепила Дилафу по левой щеке. Губы сами сложились в острую злую реплику:

— Ты меня подозреваешь? Как ты смеешь?!

— Ты меня ударила?

— Похоже на то.

От моей сумасшедшей реплики у Дилафа перехватило дыхание.

Но умирать вот так — дико обидно.

Хоть какой-то погром устрою — и тогда, может, закрою глаза без лишней злобы.

Дилаф уже не скрывал ярости, уставившись на меня, отчеканил:

— Сука, ты!..

Шлёп!

Я человек справедливый. Прервав его, я добавила симметричную пощечину.

Я же тонкая и добрая — может, оставишь меня в живых.

Видимо, и меня саму сорвало — вблизи смерти мозги улетают куда-то не туда.

Голова у Дилафа откинулась, обе щеки вспыхнули алым.

Он, кажется, не ожидал от меня такого — растерянно опустил взгляд в пол и даже не повернул голову обратно.

Потом всё-таки повернулся и провёл рукой по щеке.

И, как ни странно, все его злость куда-то делась.

Он словно обомлел, уставился на меня — и ладонью сжал грудь у сердца.

Мне знакома такая реакция.

Его лицо полыхало — от моих пощёчин.

Пусть бы только так.

Его губы медленно разошлись:

— Женщина, ударившая меня по обеим щекам, — ты первая.

Хорошо, что по обеим.

А то вдруг оказалось бы, что я не первая.

— Щекочет.

Кажется, он тронулся…

Я отступила от него с ухмылкой, перекинутой на уши.

— Ударь ещё.

Совсем поехал…

Он поймал меня за руку и выкрикнул:

— Ну ударь ещё раз!

Да чтоб тебя!

— Ладно!

Я не отказываю.

Он и так меня бесил — самое время. Размахнувшись, я расправила ладонь.

И принялась шлепать его по щекам, как он и хотел.

Шлёп, шлёп-шлёп-шлёп!

Звук, как будто хлопаешь в ладоши, разнёсся на редкость звонко.

Оказывается, пощёчины звучат громче, чем хлопки.

— Эй, с-стой! Я же просил только один раз… ай! Подожди! Больно!

Под градом пощёчин, как летний ливень, Дилаф прикрыл лицо и скривился.

— Один раз! Я же сказал — один!

Сорвавшись, он не выдержал и отшвырнул мою руку, и указательным пальцем я зацепила его повязку.

Повязка соскользнула вниз — и пока не успел заметить Альхульф, я поспешно натянула её обратно.

С-слава богу. Глаза не видно.

— Опасно было…

Моей шее.

Еле-еле я проклацала клише «Ты первая, кто дал мне пощёчину», и чуть глаз не лишилась.

Дилаф нащупал повязку и спросил:

— Что ты сейчас сделала?

— Что-что. Повязка ведь слетала.

— Ты притворялась, будто бьёшь, а сама пыталась сорвать?

Ох, давление.

Я уже собиралась яростно отрицать.

[Дилафа на миг кольнуло от вас — и жажда убийства снова растёт. Надо растопить его сердце.]

[➤ Что вы должны сказать?

1. Дин-дон-дан-дон! Я так хочу заглянуть под твою повязку. Давай снимем — по-настоящему!

(/(@^0^@)/)

2. Если ты сам всё знаешь, чего до сих пор в повязке? Тик-так — снимай уже!

((╬▔皿▔)╯)

3. Меня, вообще-то, интересует только, если с кого-то снимать одежду. Меня привлекает не твой глаз под повязкой, а нагое тело крепкого мужчины!

(┗|｀O′|┛)]

Ответ очевиден — мне осталось только нажать цифру.

И вообще…

В этот раз всё просто, потому что это правда. Я радостно долбанула по 3.

— Меня, вообще-то, интересует только, если с кого-то снимать одежду. Меня привлекает не твой глаз под повязкой, а нагое тело крепкого мужчины!

В моих словах сочилась неподдельная искренность — все ошеломленно уставились на меня.

— Если хочешь, раздену тебя с головой, кроме повязки. Скажи только слово.

Ну теперь-то вы поняли, как сильно я не хочу снимать эту повязку?

Даже проходящий мимо извращенец вздрогнул бы от таких слов — Дилаф сжал руками тело.

Сзади тихо хихикнул Халлоуэй.

[Дилаф с замиранием сердца отмечает, что «впервые видит столь дерзкую извращённую женщину».]

Этот тоже, мягко говоря, не нормальный.

Клише вечные — работают.

[Поздравляем!]

[Вы избежали смертельной опасности.]

Значит, я выжила, получив титул «любительница мужской наготы».

[Уровень угрозы «демона гнева» Дилафа снижен до «Тебя я, пожалуй, пощажу».]

[Так как вы проходите «будущего завоевателя этого мира» Халлоуэя, показатели других персонажей не отображаются.]

[Зато мы сообщим, когда их отношение к вам обновится.]

[Отношение «демона гнева» Дилафа к вам ( ´罒`*)✧: «Ты первая, кто ударил меня по обеим щекам».]

[Нельзя проходить более одного персонажа одновременно.]

Зачем вы насильно задали конечную цель — Халлоуэя, да ещё и как финального босса…

Может, можно сменить персонажа?

Надежда тут же рухнула.

[Сменить персонажа невозможно.]

Я так и знала.

Система, ты ко мне безжалостна.

[Сейчас щёки Дилафа горят от ваших пощёчин.]

Да без тебя вижу.

Халлоуэй тихонько подошёл, взял меня за рукав и дёрнул. На лице — мерзкая забота.

Нет у меня варианта с пощёчиной ему?

Но он в облике ребёнка — даже если захочу, совесть не даст ударить.

Будь он взрослым — влепила бы без раздумий, как Дилафу.

— Сестрица, вы в порядке?

— Нашёл когда спрашивать…

— Я же ребёнок.

Использовать возраст как козырь — ты посмотри на него.

И слишком хорошо знает, что я на это поведусь.

— Меня спасла моя упрямая тяга к жизни.

— Похоже, да.

Не говори так мерзко.

Тут Альхульф восторженно прошептал:

— Эвелин, вы пугающая… девушка… пощёчины людям…

— Не хочу это слышать от эгоиста и мерзавца, который использовал Моран как приманку и сбежал.

От моей прямоты у Альхульфа на глазах блеснули слёзы.

— Я-я тогда так испугался… Простите, правда. Честное слово…

— Не у меня прощения просите, а у Моран. Что толку, если я прощу? Она-то может и не простить.

Хотя, наверное, простит.

Если после того, что мне наговорила, не простит — как мне быть.

Хочется, чтобы и Альхульф получил по заслугам, по справедливости.

Между тем…

Стоять уже было больно — лодыжка пульсировала.

Когда Альхульф внезапно в меня вцепился, стало только хуже.

Если так дальше ходить — вдруг ещё монстра встретим — бежать будет трудно.

Эти трое кинут меня приманкой и исчезнут — не сомневаюсь.

— Неплохо бы найти компрессионный бинт и перетянуть лодыжку.

— К-как вы так?..

— Я и так была травмирована, а когда вы, Альхульф, на меня навалились, стало хуже.

— А…

Как следует посеяв в нём чувство вины, мы двинулись на третий этаж.

Вернее, это я двигалась — а эти, как хвосты, тащились за мной.

Дилаф плёлся сзади и спросил:

— Эй, а почему не спросишь? Почему я так болезненно реагирую на повязку.

— Спрошу — вы убьёте.

— …

Вот видите. Молчит, хамло.

***, я едва не повелась и правда спросила.

Я оттолкнула от себя Халлоуэя, пытавшегося прижаться. Тот, видя мои постоянные отказы, нахмурил брови.

Кажется, он вообще не намерен скрывать свою сущность…

Таким темпом как будто просит меня догадаться.

— Сестрица, почему вы всё время не берёте меня за руку? Почему не даёте обнять? Почему не позволяете прикасаться?

Разве это не одно и то же?

Но, едва спасшись, я не могла раздражать Халлоуэя — подбирала слова.

— Потому что, когда тот мужик устроил мне нагоняй, Халлоуэй только смеялся. Сестрице обидно.

— Но… — Собравшись, он выдал отчётливо: — Досталось-то Дилафу.

Этот факт пока опустим.

— Да. У меня щёки до сих пор горят.

— Видите? Значит, теперь вы не будете меня отталкивать?

Звучит убедительно.

Мы поднимались на третий этаж, я прихрамывала, а Халлоуэй улыбался как цветущий сад и тянул ко мне руку — и тут лестница качнулась, всё погрузилось во тьму.

Через несколько секунд вспыхнули свечи — и я оказалась одна.

— ?..

От внезапного перемещения я растерялась.

[«????» исказил пространство. В течение 30 минут, куда бы вы ни шли, вы не сможете определить верное местоположение.]

До сих пор система всегда указывала, кто вмешался, — а тут одни вопросительные знаки.

Кто исказил?

Может, это демон, которого я пока не встретила — вот имя и не высветилось?

— Тогда… стоит воспользоваться шансом.

Пока нет Халлоуэя и прочих демонов, я загляну под диван в открытом номере — туда, куда он не давал заглянуть.

Если он запрещал — значит, на то была причина.

В информации об отеле катастрофический пробел — надо ухватиться за любую ниточку.

Я посмотрела на ближайшую дверь: на табличке значилось «201».

Я стояла прямо перед открывшимся номером.

Либо ловушка, либо удача.

Неприятное предчувствие — но я открыла.

И нос к носу столкнулась с Альхульфом, растерянно озирающимся по сторонам.

У меня само вырвалось:

— Бля.¹

¹ В оригинале написано «AC». Это не английские буквы, а романизация корейского междометия «아씨» (очень распространённое ругательство, которое выражает досаду, раздражение, удивление или внезапную боль).

— Н-не надо так явно разочаровываться…

Я даже не дослушала и вошла внутрь.

— Что вы тут делаете?

— Внезапно всё погасло — и меня сюда перекинуло… Ч-что это вообще за отель?

Не дожидаясь, пока он снова разревётся, я уселась на стул.

Альхульф, видимо, стыдясь, косился на мою лодыжку.

— П-п-простите.

Да ладно.

— Я… я поищу бинт!

Он кинулся рыскать по ящикам стола. Открыл последний — и вынул что-то.

— Нашёл компрессионный бинт!

— Спасибо.

Я взяла у него бинт.

[Получен «компрессионный бинт»!]

[Компрессионный бинт

Эффект: боли не ощущаются.

Если носить неделю, нога полностью восстановится. После этого бинт незаметно исчезнет.]

Ура.

Я тщательно перетянула распухшую лодыжку.

И тут Альхульф наклонился головой набок.

— Что вы делаете?

— Там, под диваном, что-то блеснуло.

— А?

Не успела я его остановить — он заглянул под диван, а потом и вовсе отодвинул его.

Под дном дивана в пол было вогнано красное лезвие.

— Что за лезвие…

Альхульф наклонился ближе.

— О? Здесь какой-то рисунок.

— Рисунок?

Я поднялась и присела рядом.

На полу под лезвием было нарисовано четыре человека.

Их лица были закрашены красным.

— Двое взрослых и двое карликов.

Альхульф натужно усмехнулся.

— Обычно говорят дети… И глядите — они и не дети, прямо перед порой взросления. Скорее подростки.

Так или иначе.

Лезвие вонзалось точно в лицо одного из взрослых.

В хоррорах такие жуткие картинки — уже как обязательная программа.

Я невольно коснулась рисунка.

[Получена картина «Счастливые мы»!]

[Собран осколок «Существование».]

Когда я собрала осколок «Существование», всплыло новое окно.

Неровная шестиугольная мозаика — и в один из расколотых сегментов встала надпись «Существование».

Щёлк — пазл встал на место, и чернилами растёкся по осколку рисунок.

На нём — множество глаз, смотрящих из тьмы.

«Что-то это значит…»

Видимо, осколков немало.

«Когда соберу — пойму».

«Счастливые мы» закрепились в меню «Улики».

Я задумалась о «Существовании».

Существование? Чьё?

Демоны существуют — банально.

Но множество глаз — не похоже на демонические.

Осколок ничего не прояснял — я перевела взгляд на картину. Меня будто мороз прошибло.

Хотя казалось бы — клише, но в рисунке была ледяная нотка.

Казалось, от пола, где картинка, по комнате расползался холод — я невольно переступила.

Двое взрослых и двое подростков лет семнадцать–девятнадцать.

Два подростка прижаты друг к другу, как близнецы.

Демонов, вместе с Халлоуэем, пятеро.

Значит, это не они…

«Кто же?»

В игре всё крутится вокруг выживания, односторонней резни и романа — информации о демонах и об отеле почти нет.

— Что это?

Альхульф тоже уставился в пол, ломая голову.

Мы так увлеклись разбором, что не заметили, как кто-то вошёл.

— Сестрица, значит, вы всё-таки отодвинули диван и посмотрели.

От этого ровного голоса у меня перехватило дыхание.

Я с трудом повернула затёкшую шею — и первым делом увидела равнодушное лицо Халлоуэя.

Его острый взгляд скользнул с меня на рисунок на полу.

— Всё-таки посмотрела.

Он пробормотал так тихо, а меня словно обессилило — я чуть не рухнула.

На туго натянутой струне я так и не смогла ничего ответить.

Динь.

[Картина «Счастливые мы»

Особенность: если кто-то на неё посмотрит, Халлоуэй и демоны приходят в ярость.]

[Халлоуэй застал вас за тем, как вы смотрите «Счастливые мы».]

Тело пробила дрожь. Не от страха.

Комната резко похолодела — дыхание шло паром.

[Эмоциональные показатели Халлоуэя падают.]

Стало ещё холоднее, и в уши иглами ударили окна сообщений.

[Симпатия −4%.]

[Привязанность −11%.]

[Жажда обладания −13%.]

[Симпатия: 5,5%

Привязанность: 5,5%

Жажда обладания: 5%]

Я не успела даже отчаяться — всё, что я копила, рухнуло разом, — как всплыло ещё одно окно.

[«Будущий завоеватель этого мира» Халлоуэй начинает охоту.]

Охоту?

Рука, упиравшаяся в пол, позорно задрожала. Изо рта шёл белый пар.

Лицо у Халлоуэя как будто обычное — но атмосфера была иной, несравнимой.

И тут всплыло ещё одно окно.

[Цель — вы.]

*Частично процитирована реплика из дорамы «런온».