Глава 36

Суриэль и Селир, побледнев, сидели на диване.

Мимолётная убийственная воля, что послал Халлоуэй, была настоящей.

Молча сидевшая Селир потерянно пробормотала, словно не веря:

— …Как такое возможно. Как Халлоуэй мог так со мной.

— Если точно, он отправил это не тебе одной, а вам двоим с Суриэлем.

— По-твоему, это похоже на шутку?

На резкий тон Селир Дилаф лишь пожал плечами.

Похоже, послание с убийственным умыслом от Халлоуэя потрясло Селир так сильно, что у неё на глазах выступили слёзы.

Трудно не понять — такого с ней ещё ни разу не случалось.

Тем более, это они, а не кто-то другой.

Ощущая, будто её принизил какой-то человек, Селир до боли прикусила губу.

Глядя на опасно взвинченную Селир, Суриэль заговорил:

— Хватит. Коллекцию соберу заново.

Лучше уж отказаться от всего, чем враждовать с Халлоуэем.

Особенно стоило вспомнить Эвелин, которая, гордо держа маленького Халлоуэя, будто бы говорила: «Ну давайте, стреляйте, если можете», — от этого у Суриэля побежали мурашки, и он передёрнул плечами.

— Как и сказал Дилаф, лучше не связываться с этой страшной женщиной. Пусть он и мал, но ты видела, как она трясла Халлоуэя? Чокнутая напрочь.

— Вот-вот! Она вообще поспала! Ой, нет, спятила!¹

¹ Дилаф оговаривается, путая «돌았어» ([торассо], сошла с ума) и «졸았어» ([чорассо], задремала).

Дилаф так перепугался, что у него язык заплетался.

Даже если внешне он ребёнок, в такой ситуации никто так не поступит.

— А вдруг она всё знает? С чего вдруг ей было брать Халлоуэя и трясти?

Селир с трудом верила в происходящее, но Дилаф и Суриэль припомнили прежние выходки Эвелин.

То вдруг отвешивала пощёчины, то являлась с нунчаками, издавала странные крики и без промедления лупила людей…

Её непредсказуемость уже была доказана.

Поэтому если кто и мог вдруг схватить Халлоуэя и начать его трясти — так это Эвелин, и в этом не было ничего необычного.

Суриэль пожал плечами.

— Вряд ли она всё знает.

— Она такая от природы. Босс тоже ничего особенно странного не замечает.

На эти слова Дилафа Суриэль и Эктенрон кивнули.

Когда Селир свирепо взглянула на Эктенрона, тот съёжился и стал украдкой коситься.

Видя это, Дилаф цокнул языком и бросил Селир:

— Не срывайся на Эктенроне.

Получив замечание, Селир сверкнула глазами и огрызнулась на Дилафа:

— А тебе-то какое дело.

Отведя взгляд от Дилафа, Селир спросила Суриэля:

— Ты не собираешься возвращаться?

— Всё равно Халлоуэй е ё убьёт. Тогда и соберу пальцы и волосы.

Сейчас они были настороже, но чем дольше задерживались здесь, тем сильнее их будет разъедать негативная демоническая скверна.

К тому же и тело, и разум измотают всё прибывающие монстры.

А значит, даже без вмешательства демонов они начнут ссориться, утратят доверие друг к другу и в конце концов умрут.

Так и случалось со всеми.

— А если Халлоуэй передумает?

Дилаф, Суриэль и Эктенрон странно посмотрели на Селир.

Лишь тогда Селир осознала, что сморозила, и раздражённо сдвинула брови.

— Да, такому не бывать.

Он не изменится.

За долгие годы исключений не случалось.

— Но просто ждать нельзя.

Немного нервничая, Селир принялась грызть ногти.

Она решила устранить Эвелин хотя бы в одиночку.

На этот раз так, чтобы Халлоуэй не заметил.

В конце концов, когда она сдохнет, можно будет сказать, что это была ошибка, — Халлоуэй особенно не разозлится.

Он явно рассердился за то, что они вырвали у него добычу.

— Да, так и сделаем.

В этом она была уверена.

* * *

[Сложность текущего отеля повышена до «Неплохо бы быть немного осторожнее».]

Сложность менялась как ей вздумается.

Благодаря найденному зелью наши раны зажили, и сейчас мы стояли перед медпунктом.

Щёлк, щёлк-щёлк.

Повернув ручку, Клета цокнул языком.

— Дверь заперта.

— У меня есть ключ.

Я достала из кармана золотой ключ с надписью «ключ от медпункта 3-го этажа».

Моран удивилась и с недоумением спросила:

— Где вы его взяли?

— В кармане у того монстра-сотрудника. Блестело — я и потянулась, а там ключ. Не уверена, что именно от медпункта, правда.

[Халлоуэй пристально наблюдает за вами.]

[Из-за резкого падения симпатии Халлоуэй перестаёт относиться к вам благосклонно.]

[Стоит вам хоть чуть-чуть не справиться с выражением лица, шкала опасности Халлоуэя по отношению к вам резко подскочит свыше 50.]

[Если шкала опасности превысит 50: с вас могут содрать кожу.]

Из-за провала с контролём мимики?..

Я усмирила дрожащие зрачки и вставила ключ.

Щёлк.

— О? Открылась.

Будто я и не подозревала, что это ключ от этой двери.

Но я не решалась распахнуть её и всё держалась за ручку.

— Что вы делаете, мисс Эвелин?

— Сестрица, не открывается?

— Дай я открою?

Не потому, что я не справляюсь.

Я посмотрела на троих и слегка испуганно спросила:

— Вам не страшно? Это же медпункт… В таком страшном месте — медпункт.

Там могут кишеть препарированные образцы.

Шприцы и всякое страшное может быть навалом.

К тому же там сказалo: «пациент».

Вообще хоть понятно, какой это пациент?

Пациент-то хоть человек?

[Халлоуэй отводит пристальный взгляд от вас.]

Вот это актёрское мастерство.

Кажется, я уже так натренировалась держать лицо, что и высший свет покорю.

Я приоткрыла дверь и робко высунула голову.

В темноте почти ничего не было видно.

Зайдя внутрь настороже, я ногой задела что-то. Лампа.

[«Лампа» получена!]

[Лампа

Особенность: поможет разрулить свои дела.]

Можно ведь просто написать, что видно будет впереди — зачем так выражаться, будто придираются: мол, займись-ка лучше собой…

С мутным чувством я вышла обратно в коридор и зажгла лампу от свечи. Посветила лампой в медпункт.

На стенах запёкшиеся пятна крови, вокруг валяются медицинские бланки и графики смен.

Разбитые шприцы и врачебный халат висели на стуле.

До этого момента будто я была заводилой: Моран, Клета и Халлоуэй шли следом за мной по пятам.

Раз уж тут говорили о пациенте…

В просторном медпункте у окна на больничных койках плотные шторы были плотно задвинуты.

Тут занавесь с пятном сгустившейся крови качнулась.

— И-и-ик!..

Моран, увидев кровь на занавесе, со взвизгом вцепилась в руку Клеты. Клета её успокоил.

— Всё в порядке, Моран.

— Сестрица…

— Иди ко мне.

Внушительно, да?

Я, прикрывая Халлоуэя, подошла к кровати. Моран всхлипнула и спросила меня:

— Нам обязательно туда идти?

— Н-надо же узнать, что там…

Я и сама не хочу. Но ради квеста надо.

С оружием у нас сейчас никак, хоть что-то нужно, чтобы стало спокойнее.

— Моран, останьтесь там вместе с Клетой. Я быстро гляну. Халлоуэй, если страшно, можешь тоже остаться с Моран.

— Нет. Я пойду с сестрицей.

Я уже собиралась идти с Халлоуэем, но Клета удержал его.

— Ты останься тут с Моран. Я пойду с Эвелин. Мало ли что выскочит.

Я едва прислушалась к словам Клеты и повела Халлоуэя к кровати. Глубоко вдохнув, сказала ему:

— Открой занавеску.

— …

— Шучу.

Хотя на самом деле говорила серьёзно, занавес схватила я. Его страшно трепало ветром.

Откуда тут вообще ветер?

— Сестрица, просто придержите занавеску и перестаньте её трясти.

З-занавеска тряслась, потому что у меня руки дрожат…

— Ха.

Халлоуэй вздохнул, схватил меня за рукав и оттащил назад.

— Отойдите. Я открою.

Я резво отступила и, сложив руки на груди, строго сказала:

— Нельзя поручать такое ребёнку.

[Халлоуэй фыркает: ваши слова расходятся с делом.]

[Вы ему кажетесь немного милой.]

[Симпатия +0,2.]

[Привязанность +0,5.]

[Жажда обладания +2%.]

Растёт до смешного медленно…

Интересно, реально ли добить до 20% такими темпами.

Похоже, это займёт уйму времени.

Халлоуэй без всякой подготовки резко раздвинул штору. И тут же сзади раздался визг Моран:

— Кья-а-а!

Я вздрогнула от этого крика, а Халлоуэй усмехнулся.

Вот же мелкий…

На кровати ничего особенного не было. Я ждала пациента, но как всегда — лишь пропитанная кровью постель.

Моран задрожала.

— К-кровь!..

— Кровь тут уже не редкость.

Спокойно сказав это, я указала на соседнюю занавеску.

Это значило — открывай.

— …Сестрица, ну вы даёте.

Он что, обиделся?

[Халлоуэй недоумевает: почему вы делаете такие милые вещи.]

С меня умиляется мелкий.

Но почему же тогда не поднимается симпатия?

— Сестрица, отойдите подальше… А, вы уже довольно далеко…

— Моё тело мне дорого.

Фыркнув, Халлоуэй и эту занавеску распахнул.

Там, будто он принц из спящей сказки, ровно вытянувшись, спал Вернер.

Полностью отдёрнув занавес, я взглянула на лицо Вернера, лежащего на медицинской койке.

— Сестрица, не наклоняйтесь так близко!

Ладно-ладно.

И характер же у него тяжёлый, честное слово.

Я ожидала чего-то грандиозного, а тут просто Вернер.

Напряжение разом спало.

— Это сэр Вернер. Что он, отравленное яблоко съел…

— Т-тогда это ужасно!

Моран побледнела, подскочила и затрясла мою руку.

— Ничего страшного. Если его поцелует тот, кому он доверяет и на кого опирается, он проснётся.

Изначально — тот, кого он любит.

— Если тот, кому он доверяет и на кого опирается…

Из тех, кто был здесь, таким человеком для Вернера мог быть только Клета.

Моран тоже ему доверяет, но не опирается на него, потому мы обе уставились на Клету.

Клета, спокойно стоявший в стороне, вдруг оказался в центре внимания и ошарашенно ткнул в себя пальцем.

— Ты хочешь, чтобы я его поцеловал?

— Поцелуй, поцелуй.

— П-поцелуйте его. Сэр Вернер должен проснуться!

В такие моменты Моран — просто…

Клета положил ладонь на голову Моран и вздохнул.

— Эвелин шутит. Не ведись на такое. С чего бы Эвелин это знать?

Ложь раскрылась.

Халлоуэй и Клета посмотрели на меня с оттенком презрения — мол, врать так нагло — ещё уметь надо.

[Халлоуэй и Клета думают, что вы впечатляющи, — врёте ловко и даже губы не смачиваете.]

Этот гад только что назвал это враньём, да?

— Мисс Эвелин! Так нельзя врать.

— Почему?

Не ожидала, что я встречным вопросом её загоню, — Моран растерялась и запнулась.

— А? Н-ну, потому что есть такие, как я, кто поверит…

— Но я же бесчувственная эгоистка с нулевой эмпатией — мне всё равно, кто там поверит, без вранья жить не могу!

[От вашей наглости все трое потеряли дар речи.]