Глава 41

Для начала — карта отеля…

Она редкая. Но и ключ от подземного сейфа мне нужен.

Справлюсь ли я со сложным квестом — вопрос.

А вот про карту отеля не сказано, что её можно получить через квест.

То есть: то, что нельзя достать иначе, и то, что можно будет добыть потом, хоть и сложнее…

Эх, как быть.

Пока я корчилась, Халлоуэй восхитился:

— Как у вас за секунду меняется лицо? Будто через меня что-то смотрите.

[Халлоуэй начинает злиться: «Это ты через меня на кого-то другого смотришь?»]

[Одержимость +5%.]

Я сжала его маленькую руку и замотала головой.

— Не может быть, чтобы я через твоё лицо вспоминала кого-то. Красивее тебя — никого.

То есть настолько красивых, чтобы вспоминать, нет.

[«Ну я так и думал», — настроение Халлоуэя улучшается.]

[Одержимость +5%.]

…Почему одержимость не уменьшается?

[Одержимость превысила 40%!]

[«При высоком уровне одержимости — ???» раскрывается.]

[( ･ิ◡･ิ)ε ･ิ ) Создаётся любовный рут.]

[Если одержимость на 30% выше, чем привязанность и симпатия, вас запрут.]

«Высокая одержимость — и сразу плен».

Почему все только и мечтают — запереть меня?

[Если симпатия и привязанность не превышают 40%, а разница с одержимостью равна указанной, активируется один из любовных рутов: «Живая кукла в любовном гнёздышке (отеле), из которого никогда не выбраться».]

…И что это?

Счастливо там, нет? Если да — может, и заманчиво.

Халлоуэй красивый, глаз радует. Будет кормить, укладывать и баловать.

[Вы — свободный человек. Чем дольше вы заперты, тем сильнее чахнет ваша психика.]

Отлично. Буду следить, чтобы не перешагнуло.

Но, блин, рут любовный, да?

А любовь чья?! Халлоуэя?!

[Скорее выбирайте подарок!]

— …

Нос — хоть и жаль, но исключаем. Ты явная мина — вон.

Ключ от сейфа можно будет добыть через квест, так что берём карту отеля.

Я решительно взяла лицо Халлоуэя в ладони.

От неожиданности он уставился на меня с вопросительным знаком над головой.

И мне самой невольно стало смешно. Всё-таки детская внешность…

Смущение — такое милое.

Да и в целом версия «ребёнок Халлоуэй» — это сплошная милота, прелесть и красота, и вообще — он один тут за всех.

Красота у него — правда…

— Сестрица?

— А?

— Что такое?

— А, у тебя ресницы такие длинные. Можно поближе посмотреть?

— …Ладно.

Я, будто разглядывая ресницы, осторожно спросила:

— И правда длинные… А у меня как?

— Хм.

Халлоуэй поднял руку и вязко провёл по моим ресницам.

Эй, это я должна делать.

От щекотки он залился смехом.

— У сестрицы ресницы очень мягкие.

Отлично! Сам создаёшь мне ситуацию.

— А я потрогаю твои?

— Трогайте.

Он даже глаза закрыл. Длинные ресницы отбрасывали лёгкую тень.

Один взмах — и можно улететь.

С закрытыми глазами он выглядел святым ангелом.

«Кто подумает, что он — дьявол?»

Я, восхищаясь, обхватила его лицо и провела по ресницам слева-направо, справа-налево. Мягкие ресницы ощущались под пальцами.

Я прилежно гладила, а он, по-видимому, от щекотки низко смеялся.

— Кто так трогает.

— Я.

На мой тон он не обиделся, лишь улыбаясь, спросил:

— Всё?

— Ещё разок…

[Поглаживание ресниц Халлоуэя рукой 5 раз — выполнено!]

[Получена карта отеля (общая): ур. 1.]

[Особенности: позволяет охватить отель одним взглядом!]

[На текущем уровне подземные этажи недоступны.]

[Если синтезировать карту отеля (общую) с «предмет: бумага (ур. 1)», она повысит уровень.]

[С повышением уровня карта улучшается. На максимальном уровне (10) станет видна карта подземелий. С ростом уровня список предметов для синтеза расширяется.]

Теперь и синтезируй…

Становится мерзко сложно.

Я потянулась раскрыть карту — нажать на кнопку.

…Почему кнопка у тебя на носу?

— Сестрица, долго отдыхать будем? Я не против.

[Халлоуэй не прочь, чтобы вы тут и осели.]

— М-м? Минутки три-пять.

Сделала вид, что не вижу окна, и слегка надавила ему на нос.

Тач¹ не сработал.

¹ С англ. прикосновение.

Чуть сильнее.

Не сработал.

— Халлоуэй, наклони голову чуть?

— Вот так?

Окно тоже наклонилось.

***.

— …Можно я чуть посильнее нажму на нос? Такой мягкий.

— Только не слишком.

— Ага-ага.

Пока он не продавился, я горячо молилась и жала.

Благодаря ювелирному контролю карта отеля открылась.

Друзья, вот так трудно бывает глянуть на карту.

[Карта]

Текущее положение мигало фиолетовым.

Так…

Сейчас я — на 3-м этаже, номер 307.

Открыла общую карту — снаружи отель виден целиком.

По периметру — высокая стена и колючая проволока, похоже, выйти из отеля нельзя.

Когда мы входили, вход-выход не был перекрыт…

В общем: 1-й этаж — лобби, 2-й и 3-й — номера, 4-й — комната отдыха, 5-й — игровая площадка, 6-й–9-й — номера, 10-й — сад на крыше.

Кстати, в лобби на 1-м этаже, помимо парадной, есть ещё одна дверь наружу.

Куда она ведёт?

Это тоже узнаётся после повышения уровня карты?

— Сестрица, о чём так задумались?

— Что делать дальше… Людей тут больше, я знала, но те, кого мы встретили в этот раз, явно охотятся за нашей жизнью. Нужно быть осторожнее.

Селир и Эктенрон любой ценой пытались меня убить. Специально расставили ловушку и притащили меня — очевидно, чтобы прикончить.

Суриэль — ладно, но с Селир и Эктенроном даже столкновения толком не было…

Хотя их тоже понять можно: в игре они без колебаний убивали встречных людей.

Так что — осторожность прежде всего.

Если начистоту, из всех демонов здесь, помимо Халлоуэя, самый опасный — Селир.

Она ненавидит людей как вид.

А я, которая трутится возле Халлоуэя, ей особенно противна — вот она и решила меня убрать первой.

Халлоуэй спас меня, но кто знает, когда они ещё раз попытаются.

Система же про Селир и Эктенрона предпочитает помалкивать…

— Тебе, Халлоуэй, и всем остальным — похоже, радоваться новым встречам не стоит. Все тут странные.

— Даже тот, кто спас сестрицу?

— Он — благодетель. Его — в сторону.

Сверхопасный тип, но при тебе скажу: в сторону.

— Как хорошо, что сестрица ценит добро.

— Врагов тоже отлично распознаю.

Погладив смеющегося Халлоуэя по волосам, я закрыла карту.

Теперь бы найти бумагу.

Стоп. Надо в медпункт.

И бумаги там много, и главное — ключи от горничной надо опробовать.

Где именно медпункт — не знаю, но начну с ближайшего.

— Халлоуэй, пойдём в медпункт ещё раз.

— Но у сестрицы нет ран.

— От тех горничных-монстров я получила два ключа, а когда сидела запертой в медпункте, видела ящик с замком. Хочу открыть.

— Правда?

— Пойдёшь?

— А если скажу нет?

— Тогда не пойдём.

Нам нельзя расходиться…

— Пойдём!

Халлоуэй спрыгнул с моих колен, протянул мне руку. Я сама собой положила свою поверх.

— Пошли.

— …Постой.

Я тупо уставилась на пустые руки.

Моё оружие. На этот раз Селир расколошматила его в хлам…

— Сестрица, чего опять кислая?

— Надо спрашивать: почему плачешь…

И манера у тебя — вредная.

Еле добытое оружие я и подержать толком не успеваю — теряю одно за другим, вот и слёзы ручьём.

* * *

Ключ подошёл к ящику в медпункте. На удачу — как раз тот.

А я уж думала, придётся идти в другой.

На карте было видно, что на этажах с номерами медпункт — обязателен.

Значит, на 2-м и 3-м — есть.

Я присела и открыла ящик, а Халлоуэй положил подбородок мне на плечо.

— Что?

— Что — что? Вместе смотреть.

Опять скажешь, что за мной следят, а?

Я выдвинула ящик — и вздрогнула.

— Всё нормально.

Мне — нет.

Он, чтобы я не пугалась, мягко погладил меня по голове.

Я, насколько могла, издалека заглянула внутрь. Там плескалась красная кровавая жижа.

Что там — не разобрать.

— Р-руку надо засунуть?

— Засунуть вместо вас?

— Нельзя! Куда тебе такими детскими ручками!

Я решительно отстранила его крошечную руку.

Если взрослому — одно, но заставлять ребёнка что-то делать — совесть не позволяет.

[Халлоуэй пристально смотрит на свою руку, которую вы удерживаете.]

Я огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно поковыряться — ничего.

Значит, рукой.

Эх, не хочется…

Скрепя сердцем², я медленно опустила руку в красную жижу — и что-то схватило меня и резко потянуло.

² «울며 겨자 먹기로» — корейская идиома, буквально «есть горчицу со слезами». Означает делать что-то против воли, вынужденно, без желания, но не имея иного выхода.

Вскрикнуть времени не было.

Бах!

— Угх!

Лицом врезалась в край ящика. Нос обожгло болью — кровь закапала.

Скре-е-еж!.

Чья-то рука продолжала тянуть меня внутрь.

Одна рука уже ушла в ящик по локоть.

Что это, чёрная дыра в ящике?!

— Ых, ***!

— …

— То есть… ой!

Ругаться при ребёнке…

Дисквалификация.

Хотя я уже успела наругаться.

— Халлоуэй, помоги сестрице! Кто-то тянет!

— Кто?

— Да откуда мне…

Он тупо смотрел, потом прищурился на мой нос — и дёрнулся лоб.

— А…

С тихим раздражённым выдохом резко дёрнул меня за руку.

Хотя и ребёнок с виду, сил у него — немерено. Что-то, державшее меня, чуть не вылетело из ящика.

Вернее, попыталось.

Бум–!

С пинка Халлоуэя ящик грохнулся — и то, что уже лезло наружу, застряло талией.

Хлюп-хлюп-хлюп!

Чавк-чавк!

Всё существо — в густой крови, плоть сползала лоскутами.

Сползающее мясо тянулось, как слизь, и падало на пол. Там, где отвалилось побольше, уже белели кости.

…О боже.

Слова сами собой воззвались к небу.

Застрявшее в ящике, всё в крови, тело отчаянно дёргалось.

От этой жути у меня отнялся язык.

— Всё же вылез.

Холодно бросив, Халлоуэй тут же, будто ничего, нырнул ко мне в объятия.

— Мне страшно.

Поздно.