Однако Синтия не могла согласиться с тем, что, как утверждал плюшевый медведь, ее просто обманывали. Да, Сегленинде многое от нее скрывал и в этом смысле действительно вводил в заблуждение, но при этом она не могла назвать ложью его чувства.

Сегленинде любил Синтию и это оставалось неизменной отправной точкой.

И все же одной этой истины было недостаточно, чтобы закрыть глаза на происходящее.

«Подсказка… мне нужна подсказка. Какая угодно, лишь бы приблизиться к правде о Сегленинде».

[Синтия, времени мало, поэтому скажу только раз.]

[Сегленинде наверняка уже знает, что ты меня достала. Возможно, он даже подслушивает наш разговор.]

[Запомни. Иди в то место в этом особняке, куда ты заходила чаще всего.]

Дзинь!

> [1. Этот плюшевый медведь все время пытается нас поссорить. Подозрительно. Выброси его.]

> [2. Выбрось плюшевого медведя.]

> [2. Выбрось плюшевого медведя.]

> [3. Не раздумывая, выбрось плюшевого медведя в окно.]

> [3. Не раздумывая, выбрось плюшевого медве?@21 в ок@!%!^!^%%@!%!]

> [2. Выбрось плюшевого медведя.]

> [2. Выбрось плюшевого медведя.]

> [2. Выбрось плюшевого медведя.]

> [2. Выбрось плюшевого медведя.]

— ......

[Все в порядке. Выбрось меня. Только, пожалуйста, не в окно.]

[Можешь просто оставить меня здесь, в коридоре. Все равно я найду способ помочь тебе.]

[Запомни только одно: что бы ни случилось, я на твоей стороне.]

Синтия достала медведя из инвентаря и оставила его на столике в коридоре. Рядом с ним тихонько играла музыкальная шкатулка.

Место, о котором говорил медведь, она поняла сразу. Синтия направилась в супружескую спальню на третьем этаже — туда, куда заходила чаще всего с момента прибытия в особняк.

⋅•⋅⋅•⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅⋅•⋅⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅

Открыв дверь в супружескую спальню, она увидела, что та была безупречно чиста, без единого намека на следы, словно служанки только что закончили уборку.

Хотя Синтия бывала здесь часто, особых подсказок она раньше не находила. Но раз медведь дал понять, что что-то здесь есть, она принялась усердно обыскивать каждый уголок спальни в надежде отыскать хоть что-то похожее на зацепку.

Времени до назначенного Сегленинде срока оставалось меньше десяти минут, если судить по вариантам выбора.

Она, не имея таймера, нервно заглядывала под кровать, осматривала полки, изо всех сил стараясь найти хоть какую-то подсказку. Но даже после пяти минут поисков ничего не обнаруживалось.

Собираясь уже сдаться, она вдруг заметила кое-что.

«Неужели... здесь?»

В стене за изголовьем кровати была едва заметная щель.

Синтия наклонилась и присмотрелась внимательнее и внутри была зажата крошечная записка. С трудом поддев ее ногтем, она вытащила сложенный вдвое листок. Судя по потертому, местами поврежденному виду, он пролежал здесь уже невероятно долго.

Развернув записку, Синтия испытала легкий шок.

* * *

«Если ты читаешь это, сразу иди в подвал.

Пароль к двери я сменил наугад, но если у Сегленинде не было причины туда возвращаться, старый код мог сохраниться.

Код — четыре цифры твоего дня рождения.

Пока не доберешься до подвала, ни при каких условиях не дай себя обнаружить.

В кабинете есть дверь слева. За ней скрыта маленькая потайная дверь. Я наложил на нее заклинание, так что, пройдя через нее, ты исчезнешь из поля восприятия. Но все равно будь осторожна.

Пожалуйста, благополучно вернись в свою реальность ».

* * *

Опасаясь, что даже эта записка может попасться Сегленинде на глаза, автор написал ее на языке, который в этом мире знала только Синтия. На корейском.

Почерк тоже был слишком знакомым. Манера выводить буквы, нажим, ритм строки. Все говорило само за себя. Синтия, отчаянно надеясь, что ее догадка ошибочна, больше не стала медлить и почти сорвалась с места.

Время, к которому она обещала вернуться, уже прошло.

Она спешно пересекала коридоры, постоянно оглядываясь, проверяя, не следуют ли за ней двойники Сегленинде или слуги. И именно то, что существа, еще недавно не сводившие с нее взглядов, теперь словно исчезли, тревожило сильнее всего.

Следуя указаниям, Синтия вошла в кабинет. Открыла левую дверь и шагнула внутрь. Там обнаружилась узкая потайная дверь, за которой тянулся тесный проход, уходящий вглубь.

В тот миг, когда она собиралась закрыть дверь за собой, сообщение, уже начавшее проявляться перед глазами, внезапно исчезло.

«Он говорил о заклинании… Неужели отсюда блокируется само восприятие Сегленинде».

Не позволяя себе задержаться на этой мысли, Синтия быстро двинулась вперед. Времени на размышления не было. Если Сегленинде уже начал читать ее мысли, любая лишняя мысль могла выдать ее. Сдерживая сознание до боли, она дошла до конца прохода и открыла дверь.

Перед ней открылась длинная винтовая лестница, уходящая вниз, в густую темноту.

Опираясь на единственные перила в этом пустом пространстве, Синтия начала спускаться. Сердце билось так сильно, что, казалось, его стук отражается от стен. Между дурными предчувствиями и сомнениями она едва заметила, как нога нащупала последнюю ступень.

Она остановилась.

Перед ней была дверь в подвал.

[Введите пароль.]

— ...

Не колеблясь, Синтия ввела дату своего рождения.

[1014]

[Дверь открывается.]

Скрип...

За массивной, скрипящей железной дверью Синтия наконец увидела последнюю правду.

⋅•⋅⋅•⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅⋅•⋅⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅

«Ты, наверное, отлично провела время?»

Сегленинде неспешно ожидал Синтию в столовой.

Хотя время, указанное в квесте, давно истекло, он не придавал этому значения.

Он собирался спросить, куда она пошла, заподозрив, что она свернула куда-то по пути, но решил дать ей немного свободы, боясь, что излишняя настойчивость ей не понравится. В данный момент он не испытывал никаких подозрений.

Если она вернется не слишком поздно, он ограничится легким выговором, усадит ее к себе на колени, обнимет и станет кормить вкусностями до полного изнеможения. Повара как раз с радостью готовили обеденный пир.

С тех пор как Синтия появилась в герцогской резиденции, кухня изменилась до неузнаваемости. Те самые повара, что прежде были заняты исключительно разделкой людей, неожиданно открыли для себя удовольствие в приготовлении самых разных блюд. 

Сам Сегленинде не ел в привычном смысле, а слуги предпочитали сырое мясо обычной пище, поэтому раньше от них не требовалось ни фантазии, ни мастерства.

Но Синтия ела все с искренним удовольствием, и каждый день на кухне приносил им настоящее удовлетворение. Им даже понравилось готовить коров, овец и свиней, окончательно отодвинув людей на задний план.

Не только повара, но и остальные существа-слуги словно ожили. Они с усердием ухаживали за садом, натирали особняк до блеска, украшали комнаты одну за другой, стараясь любым способом порадовать будущую хозяйку. Мелисса, без сомнения, была счастливее всех.

Призрачные крысы в свободное время прилежно репетировали свои трюки, а Клара, казалось, уже замышляла новые товары. С тех пор как Синтия осталась жить в особняке, он наполнился движением, звуками и странной, но вполне ощутимой жизнью.

«Все же вам стоит быть с ней чуть нежнее. Госпожа очень ранима и легко получает душевные раны. Она говорила, что, когда вы были без памяти, обращались с ней довольно грубо. Возможно, если помнить об этом, вам стоит проявлять к ней больше мягкости.».

Мелисса, собрав лепестки цветочного бутона, осторожно дала Сегленинде совет.

Когда дело касалось Синтии, она становилась дотошной, но Сегленинде вместо того, чтобы упрекнуть непочтительную служанку, принял ее слова всерьез.

«Наверное, ты права. Черт возьми, просто я не умею подбирать слова».

Сегленинде знал причину утраты памяти. Не с самого начала, но понял это в тот момент, когда она вернулась. Все оказалось предельно просто. Он сам сделал себя таким.

Перед началом бала он собственными руками стер свои воспоминания. Затем встретил Синтию, не зная о ней ничего. Если бы память сохранилась, они никогда не сблизились бы так, как сейчас, и тогда он вновь потерпел бы ту самую «неудачу».

Чувствительность нечеловеческого существа легко могла не распознать человека и лишь причинить ей еще больше боли. Однако опыт жизни без памяти изменил его. Воспоминания об этом времени остались, и именно благодаря им он наконец научился обращаться с ней правильно.

Прислушавшись к советам Мелиссы, он решительно изменил атмосферу особняка. Пространство, прежде пропитанное бойней и ужасом, полностью преобразилось. Теперь оно больше не пугало, а предлагало лишь ловушки, замаскированные под то, что человеку кажется приятным, безопасным и даже желанным.