Сомнений не оставалось, это была та самая «Гробница белой розы». А значит, Синтия была мертва. По всем законам жанра.

— Чёрт возьми!

Если это сон, проснись, пожалуйста, проснись!

Ее крик застрял в глотке, безнадёжный и беззвучный. Лёгкие, лишенные воздуха, судорожно хватали пустоту. Она билась в замкнутом пространстве, слепо, отчаянно, чувствуя, как давящая теснота сжимает ребра, впивается в спину холодной стенкой. Тело скользило по гладкой поверхности, не находя опоры. В ушах стоял нарастающий гул собственной паники, заглушающий всё.

И тогда тьма вокруг зашевелилась. Не просто дрогнула, а содрогнулась как живое существо. Раздался короткий, сухой, невыносимо громкий хруст и стенка перед ней не просто поддалась, а взорвалась внутрь, осыпав её с головы до ног мелкими, острыми осколками.

— А-а!..

Шлёпнувшись на пол и успев осмотреться, она поняла, что до этого момента была заперта в маленьком платяном шкафу. Распахнутая дверца шкафа вместе с ней вывалила на пол роскошные платья, туфли и кружева.

С трудом поднявшись на ноги, она, словно оленёнок, только что вышедший из темноты и не успевший привыкнуть к свету, покачивалась и щурилась. Ушиб на месте падения всё ещё болел. Если все ощущения были настолько яркими, то вряд ли это был сон.

Значит, я действительно внутри этой проклятой игры?

Перед глазами вспыхнуло новое сообщение.

[Синтия Овель. 23 года. Женщина.]

[Прозвища: Незаконнорожденная дома Овелей, дочь графа Овель, Грязная кровь.] 

[Особые параметры: ловкость, хладнокровие, смирение.]

[Текущее местоположение: особняк герцога Винкастелла, 1-й этаж, комната №45.]

[Инвентарь: старый шелковый платок, печенье... развернуть список.]

[Золото: 20 лувенов.]

[Точка сохранения: отсутствует.]

Панель статуса. Синтия торопливо пробежалась по ней взглядом в поисках кнопки выхода и ничего. Лишь холодные строки, подтверждающие её заточение.

Вот теперь точно можно плакать.

Поместье Винкастелла…

Она оказалась в самом сердце кошмара. Здесь всё начиналось и заканчивалось. Здесь устраивались зловещие приемы, превращавшиеся в жертвоприношения.

Оглядев комнату, Синтия убедилась что комната соответствовала статусу владельца. Позолота, бархат, красное дерево. Роскошь, от которой становилось только страшнее.

Если это не безумие, значит, я и правда попала внутрь игры.

Если бы она знала, чем это закончится, никогда бы не запустила тестовую версию. Потеряв родителей и едва выжив в реальной жизни, теперь она застряла в мире, где смерть лишь очередной эпизод.

Перед ней всплыло новое сообщение с её биографией.

[Ваше имя — Синтия Овель.]

[Вы — единственная дочь графа Овеля.]

Моё имя даже с фамилией срослось.

<Ваша жизнь не была лёгкой.

Ваш отец, граф Овель заядлый игроман, постепенно истратил все состояние, с таким трудом накопленное предками дома Овелей. К тому же, изменяя жене, он породил множество незаконнорожденных детей, что в итоге привело к тому, что добрая графиня Овель, его супруга, заболела душевной болезнью и покинула этот мир.

Вы - единственная из его незаконнорожденных детей, достигшая совершеннолетия, и самая красивая, обладающая выдающейся внешностью дочь. Граф Овель растил вас с большей заботой, чем других своих детей. Но не из любви, а из холодного расчета.

Чтобы исправить пошатнувшееся из-за долгов от азартных игр финансовое положение семьи, граф привез вас сюда сегодня, чтобы представить вас герцогу Винкастеллу.

Бал начинается.>

В тот миг, когда она дочитала, в её сознание хлынули, словно прилив, чужие воспоминания, которых там быть не должно.

Это была жизнь Синтии Овель, двадцать три года чужой боли.

Добрая графиня рано покинула этот мир, и юная Синтия жила с неспособным отцом-игроком. Под предлогом сделать из неё настоящую леди, он недокармливал её, управлял ею с помощью близкого к насилию обучения и телесных наказаний, вырастив послушной куклой.

Воспоминания накатили внезапно и властно, разрывая сознание. Не образы, а сами ощущения: грубый голос графа, свист ремня в воздухе, жгучая боль на коже. Её тело вспомнило всё, каждый удар, каждое унижение.

Непроизвольная дрожь пробежала по плечам, сковывая движения. Она бессознательно вжалась в стену, пытаясь стать меньше, невидимее. По спине, по рукам, под кожей прополз ледяной ток, будто в жилы залили жидкий холод. В висках застучало, горло сжалось, отрезая воздух. Это был не просто страх. Это была память тела, выученная за годы боли, мгновенный, животный ужас, парализующий волю.

Нет. Я не она. Я не Синтия Овель. Я просто обычная неудачница, которая оказалась в чужой шкуре!

Она несколько раз шлепнула себя по щеке, пытаясь вернуть дыхание. Сердце гулко стучало в ушах с нечеловеческой частотой, но паника постепенно отступала. Может, помог параметр «хладнокровие». Или «смирение».

И тут её осенило.

История, что вывела система, совпадала с той, что она сама когда-то выбрала при создании персонажа.

Значит, и внешность изменилась?..

Хотя сейчас было не до любопытства, она решила, что нужно проверить, и, поискав глазами зеркало, заметила его в углу комнаты стоящее в полный рост.

— Ох…

На миг она забыла, где находится.

В зеркале застыло незнакомое отражение. Девушка с волосами цвета тёплого медно-красного оттенка, которые тяжёлыми волнами спадали до талии. Ее лицо с красивыми чертами казалось одновременно нежным и отстраненным. Светло-серые глаза с чуть приподнятыми уголками, бледные губы и кожа фарфоровой белизны. Глубокое изумрудное платье облегало подчеркивая хрупкие плечи и линию бедер, создавая совершенный, почти нереальный образ.

Это была та самая героиня, которую она создала. Только... еще более красивее. Как будто кто-то довёл её черты до совершенства.

Нет, не время любоваться. Что мне теперь делать?

С напряженным лицом Синтия посмотрела в сторону двери. Доносившийся оттуда снаружи приглушенный шум говорил о том, что банкет был в самом разгаре. То есть это был самый начальный этап игры.

Пока никто не погиб. Пока гости смеются, не подозревая, что за улыбками скрывается смерть.

Нужно бежать. Нельзя терять время.

Она попыталась разбить окно, швырнув в него стул, но появилось сообщение [Запрещено устраивать беспорядки в особняке герцога], и стул отлетел в сторону. 

Оставалось только выйти в коридор.

Синтия глубоко вдохнула и открыла дверь.

Яркий свет ударил в глаза. Под сводами сияли люстры, вдоль мраморных стен стояли нарядные гости. Смех, шелест платьев, звон бокалов.

Девушки в бальных платьях перешептывались за веерами. Мужчины в стороне лениво беседовали, попивая вино. Всё выглядело слишком живым, слишком реальным.

«Невозможно… До жути похоже на правду…»

С какой стороны ни посмотри, пейзаж ощущался до тошноты реалистичным. Разве это похоже на игру?

Синтия медленно пересекала коридор, чувствуя себя чужой в нарисованной картине, созданной для тех, кто не знал, что за этой красотой скрывается кровь.

Пока статисты в игре беззаботно смеялись и болтали, не ведая об опасности, одна лишь Синтия, словно человек извне металась в поисках выхода, как вдруг кто-то стремительно подбежал и окликнул её.

— Госпожа! Госпожа Синтия!

Синтия обернулась и увидела, что к ней бежит девушка её возраста. Сначала лицо казалось незнакомым, но по мере приближения оно четко врезалось в память. Это была её личная горничная, Мелисса.

— Госпожа, вас ищет господин! Почему вы здесь? 

Девушка с короткими чёрными волосами и зелёными глазами, задыхаясь, тревожно спросила её почти шёпотом. Синтия попыталась вспомнить, как та обращалась с ней до вселения в это тело, но ничего не приходило на ум.

— Эм... да, я сейчас. Где он?

Мелисса на мгновение вздрогнула.

— Что такое? — осторожно спросила Синтия.

— Ничего, госпожа. Пойдёмте, я провожу вас.

Она поклонилась, но, поворачиваясь, всё ещё смотрела на Синтию с тревогой, как на человека, который внезапно стал… другим.